Глава 22. Чен Дао

Чудодейственная мазь Е ЦзиЛина помогла быстро, и Синь Лян чувствовал себя превосходно все последующие шесть дней, продолжая проводить время с учениками и иногда по вечерам изучая книги по культивированию, чтобы выписать самые полезные сведения оттуда. Он все-таки решил попробовать составить свои учебники по совершенствованию, пока только собирая информацию и думая о том, что вне ордена ему гораздо больше нравится заниматься таким, казалось бы, скучным и требующим большой концентрации делом.

По утрам и за обедами Синь Лян по-прежнему был с учениками, а вечерами теперь торопился в свои покои, обкладываясь книгами и анализируя все наработки легендарных культиваторов, которые щедро приносил ему из библиотеки У Фан. Только теперь из-за того, что порой он засиживался допоздна, Синь Лян просыпался позже, волнуя Нун Бао, который больше не успевал насладиться утренними обнимашками сполна и был опечален новым расписанием.

— Бао, это не навсегда, — улыбнулся Синь Лян, видя грустные глаза артефактора и его скорбно поджатые губы. — Сейчас я очень вдохновлен, чтобы этим заниматься, поэтому хочу уделить книгам как можно больше времени и успеть сделать подготовительную часть работы, пока у меня есть силы и желание.

Нун Бао увидел улыбку учителя и этого было достаточно для его органа, чтобы выдать все его мысли с головой.

Е ЦзиЛин с Чен Дао мучались похожей проблемой, а вот У Фан заметил реакцию артефактора быстрее, чем сам успел среагировать на мастера.

— Бао, может быть, ты наконец придумаешь парочку артефактов, чтобы перестать смущать учителя?

Подрывник, фыркая, закатил глаза.

— Не выйдет, — пакостно заулыбался Нун Бао, нисколько не стыдясь своего возбуждения мастером. — Я могу придумывать только такие артефакты, которые, наоборот, будут смущать учителя очень сильно.

Нун Бао захихикал, а У Фан усмехнулся, прекрасно зная, сколько всего уже напридумывал артефактор следуя его рассказам из увиденного в борделях.

Синь Лян легонько щелкнул артефактора по лбу, тут же получая извинения и уверения в том, что стесняться будет только Нун Бао и никогда не даст учителю смутиться сильнее него.

Чен Дао с Е ЦзиЛином тоже не сдержали улыбок, разделяя радость того, как Нун Бао приходится выкручиваться перед мастером, который даже не догадывался, что хранится у Бао в каждом втором кольце и в дополнительной тайной комнате для игрушек мастера.

А вот Вэй Шен наградил артефактора долгим взглядом, обдумывая почти полностью сформулированную мысль... скорее даже возможную просьбу. Бесчувственный гений только что понял, где может скрываться решение вопроса, беспокоящего его уже несколько лет.

Единственное, что Шену не нравилось — это то, что ему действительно придётся просить помощи у одного из своих соратников.

Впервые в жизни.

*** 
Синь Лян закрыл книгу, наклоняя голову в сторону и открывая доступ к своей шее. Чен Дао с удовольствием перешел на нее, оставив плечо мастера в покое и покрывая нежную кожу учителя собственническими поцелуями.

Сегодня все ученики снова собрались в комнате Синь Ляна, даже несмотря на то, что мастер проводил все вечера в уединении. Сегодня наконец-то настал их традиционный совместный выходной, который был и когда-то давно раньше, еще в ордене, и снова вернулся в их жизнь, когда мастер стал лучше себя чувствовать после пробуждения.

За эту неделю культиваторы не разъезжались по своим городам, предпочитая провести все семь дней нового месяца с мастером, который позволял им теперь гораздо больше, чем каждый из учеников мог мечтать, и культиваторам теперь в несколько раз сложнее было оставить учителя, который действовал на них, как самый сильный наркотик, заполняя собой все мысли и вызывая бесконечное желание трогать, целовать, обнимать и, если мастер позволит, обладать.

Синь Лян был искренне доволен, поскольку работа с учебником продвигалась и пока не встречала сопротивления в недостатке ресурсов для изучения или отсутствии возможности узнать подробнее про стадии культивации.

Положив руку на голову Чен Дао, Синь Лян сжал волосы берсерка и поцеловал того в мощное плечо в ответ, чувствуя горячие губы берсерка на своей шее и ключице.

— Мастер... — прерывисто выдохнув, Чен Дао, который был возбужден уже очень долгое время, продолжал ласкать держащего книгу учителя, уже думая отстраниться, чтобы быстро отойти, достигнуть разрядки и вернуться к таким же восхитительным обниманиям с мастером...

Но Синь Лян его не отпустил, удерживая черные волосы повелителя зверей в своей руке и притягивая голову ученика, чтобы поцеловать того в губы.

— Мастер? — Чен Дао шокировано на него посмотрел, после чего тут же уложил вовлекшего его во второй поцелуй учителя на подушки и навис над ним сверху, больше не переставая целовать тонкие губы и медленно пробираясь огромной рукой к поясу халата Синь Ляна.

Нун Бао на секунду завис, с открытым ртом смотря, как его лучший друг прикусывает нижнюю губу учителя, а мощными руками обхватывает его тонкую талию, забираясь под халат и нежно сжимая мягкую кожу. Артефактор тут же мягко забрал книгу из руки мастера, положив ее на прикроватный столик и продолжил наслаждаться видом постепенно обнажающегося с помощью Чен Дао учителя.

У Фан открыл глаза, сразу же занимая более выгодную позицию справа от мастера, жадно разглядывая бледную грудь учителя и его маленькие бусинки сосков, которые берсерк вылизывал так тщательно, что У Фан вмиг возбудился, мечтая коснуться груди мастера и снова сделать приятно учителю, который так сладко выгибался под его касаниями в прошлый раз.

Вэй Шен равнодушным взглядом серых глаз следил за каждым движением повелителя зверей, зацеловывающего учителя сверху донизу, заставляя Синь Ляна хвататься за чёрные длинные волосы и сжимать шею берсерка, который смотрелся абсолютно огромным на фоне маленькой и изящной фигуры учителя. Шен знал, что выглядел бы с мастером точно также, получая внутреннее удовлетворение от того, насколько хрупким и нежным казался бы рядом с ним строгий мастер, на которого они в детстве смотрели с восхищением и обязательно поднимали голову, чтобы встретиться с холодным взглядом голубых глаз.

Е ЦзиЛин хмуро следил за берсерком, видя, что тот уже полностью раздел мастера и осторожно придерживал его под поясницей, ласково касаясь бёдер учителя и позволяя всем увидеть практически полностью возбужденный член мастера. У целителя с Чен Дао уже был разговор о том, как следует готовить мастера, но повелитель зверей, ранее никогда не уделявший столько внимания своим партнерам, был в растерянности, боясь повредить учителю даже своими пальцами.

— Я помогу, — Е ЦзиЛин потеснил берсерка, не решающегося до сих пор проникнуть в мастера, и достал из кольца баночку с маслом, которое сделал недавно для учителя и раздал всем по несколько штук. — Мастер, эту смазку я сам сделал позавчера для вас.

Синь Лян вздрогнул, ощутив вместо горячих и огромных рук Чен Дао прохладные и юркие пальцы Е ЦзиЛина, которые медленно и плавно вошли в него, тут же дразняще касаясь нужной точки и заставляя Синь Ляна сбиться с дыхания.

— Она обладает заживляющими свойствами и не впитывается так быстро как масло, — Е ЦзиЛин ревниво посмотрел, как учитель выгибается под Чен Дао, вместо того, чтобы смотреть на него одного. — Поэтому ваша прекрасная розовая дырочка не побеспокоит вас ни на секунду после того, как берсерк с вами закончит.

Е ЦзиЛин вставил третий палец, зная, что для члена повелителя зверей мастеру нужно больше времени, чем для всех остальных. Нун Бао, сидящий рядом и с перехваченным дыханием видящий, как отзывчив учитель для пальцев ангела, невольно потянулся к собственному члену, чувствуя, что в этот раз тоже долго не продержится. У Фан не выдержал и подобрался к другой стороне кровати, желая зацеловать спину и шею мастера, если Чен Дао позволит и откроет ему доступ. Вэй Шен безразлично изучил длинный, толстый и возбужденный орган Чен Дао, который надавливал на учителя и оставлял влажный след смазки на его бедре. Несмотря на их почти идентичные комплекции, достоинство Вэй Шена было ещё толще и гораздо длиннее в возбужденном состоянии.

— Вы снова так туго сжимаетесь, учитель, — прошептал Е ЦзиЛин в ушко Синь Ляна, который открыл глаза и, не отпуская волосы Чен Дао, холодно посмотрел в ответ, планируя заткнуть ангела, если он снова начнёт все проговаривать. — Ваша скользкая дырочка так не хочет, чтобы мои пальцы ее покидали... ваши горячие стеночки так славно меня обхватывают. Как думаете, вы с таким же гостеприимством будете встречать достоинство Дао или...

Синь Лян все же сумел забрать ладонь из-под поцелуев Нун Бао и приложить ее ко рту Е ЦзиЛина, который только этого и ждал, тут же закрывая глаза и со стоном принимаясь целовать ладошку мастера.

У Фан все же забрался на кровать, ложась под учителя и целуя его прекрасную шею, которой Чен Дао больше не касался, легонько прикусывая и посасывая покрасневшие соски мастера. Нун Бао с завистью смотрел на все это, лишенный даже пальцев учителя и сжимал свой пульсирующий член у самой головки, не смея сегодня закончить раньше своего друга. Вэй Шен не собирался раздеваться, как все остальные, обхватывая своё огромное возбуждение через одежду и хищно разглядывая покрасневшую дырочку мастера, которая отзывчиво растягивалась под поступательными движениями пальцев Е ЦзиЛина и уже практически полностью была готова к берсерку.

— Давай, Дао, — Е ЦзиЛин мягко улыбнулся, медленно вытаскивая скользкие от смазки пальцы и тут же наклоняясь и быстро целуя розовую головку члена учителя.

— Мастер... — Чен Дао придвинул учителя к себе, обнимая его за спину и позволяя У Фану сесть сзади и уткнуться в шею учителя. — Могу ли...

Синь Лян вовлёк повелителя зверей в глубокий поцелуй, выгибаясь так, чтобы Чен Дао было понятно его согласие.

Больше не медля, Чен Дао вылил сразу половину емкости со смазкой ангела на свою руку, размазывая вязкую субстанцию по всей поверхности каменного члена, головка которого протиралась о живот Синь Ляна и готова была оказаться в мастера так давно, что берсерк уже не помнил своего состояния, когда он не был возбуждён в присутствии учителя.

А потом Чен Дао надавил своей крупной головкой на узкий вход мастера, начиная входить. Он видел перед собой холодные голубые глаза и чувствовал напряжённо сжимающую его предплечье ладонь мастера, о котором грезил и кого представлял все разы, когда делил постель с кем-то другим.

Это было именно то, что он так отчаялся получить, ища близости с похожими на учителя юношами и пробуя быть с беловолосыми голубоглазыми девушками, все то время, пока учитель не приходил в себя. Но только мастер мог подарить ему это абсолютное ощущение единения и состояние, близкое к блаженству. Только мастер мог одним своим взглядом довести его до предела, заставляя мечтать лишь о том, как он кончит, присвоив учителя себе и сделав его навечно своей парой, которую никогда и ни на кого не променяет.

Чен Дао двинулся, входя в мастера глубже.

— Подожди, — Синь Лян вцепился в плечи Чен Дао, чувствуя, как член его ученика медленно проникает в него, заставляя терпеть ощущение абсолютной заполненности и немного, но все же ощутимую боль.

У Фан тоже замер, не убирая губ с шеи мастера.

Вэй Шен приготовился оттаскивать берсерка за шкирку, если придётся. Благо Чен Дао ещё не хватает целой половины уровня совершенствования, чтобы сравниться с ним.

Нун Бао с Е ЦзиЛином остановились, прекратив ласкать себя и напряжённо посмотрели на Чен Дао, толстый член которого почти до конца погрузился в учителя.

— Мастер, — послушно замер берсерк, не помня ни единого раза раньше, когда слушал бы своего партнера в кровати и хотел ему угодить.

Он был слишком безразличен к нуждам шлюх или обычных парнишек, которые хотели оказаться в его постели, зная его два единственных требования к внешности. Он никогда не скрывал, что груб и равнодушен, что не собирается потакать желаниям партнеров и ни за что не станет нежничать с теми, от кого ждал лишь возможности облегчиться и оставить семя внутри.

Мир Чен Дао рухнул, когда его учитель пожертвовал собой, сделав своё возвращение практически невозможным. И берсерк, ожесточившись ко всему на свете, искал плотскую замену в других людях, пытаясь так справиться со своей потерей, раздирающее чувство которой не оставляло его ни на один день с момента разлома.

Теперь же повелитель зверей видел любимые глаза перед собой и нежное, маленькое тело учителя под ним. И конечно же Чен Дао готов был пожертвовать не только своим комфортом ради улыбки учителя, он готов был пожертвовать целым миром, чтобы мастер был счастлив и просто жил, позволяя находиться рядом с собой и разрешая любить себя.

Берсерк не будет двигаться столько, сколько мастеру потребуется.

Он не допустит даже малейшей вероятности того, что станет тем, кто навредит учителю. Рядом с мастером он станет самым послушным, нежным и самым чутким любовником. Он никогда не позволит учителю пострадать из-за своих неосторожных действий.

Синь Лян прижался вспотевшим от напряжения лбом к мощной груди Чен Дао.

— Спасибо. Продолжай.

Берсерк послушался, медленно проникая в мастера так глубоко, что учитель едва справлялся, прижимаясь к нему и тяжело дыша.

Нун Бао забрался к мастеру, целуя его в плечо и беря почти опавший член мастера в ладонь, медленно обнажая крайнюю плоть и тут же возвращая ее обратно, желая, чтобы учитель был до безумия возбуждён, как и все ученики, которые видели, как сильно была вынуждена растягиваться дырочка мастера, чтобы поместить в себя немаленькое достоинство повелителя зверей.

Чен Дао наконец вошёл полностью, заставляя учителя болезненно вздохнуть и с трудом справиться с тем, чтобы не попросить это все прекратить, желая лишь сомкнуть ноги и вернуться к совершенно безболезненным поцелуям и объятиям.

Вэй Шен видел, как мастеру тяжело, и хмурился все сильнее, не желая, чтобы Чен Дао продолжал. Также он не понимал, что делать ему самому, если границы того, на что способен учитель были определенно ясны и заметны по тому, насколько тяжело ему было принять орган берсерка, который был далеко не такой большой и толстый, как его собственный.

Синь Лян вздрогнул, задышав быстрее, когда Чен Дао начал медленно и аккуратно двигаться. Повелителю зверей не особо требовалось искать нужный угол проникновения, поскольку его орган был таким толстым, что делал мастеру хорошо, в каком бы положении не находился.

И Чен Дао этим отлично пользовался, подхватывая мастера под бёдра и продолжая входить в него, уверенно возвращая учителю прежнее желание и возбуждение на пару с Нун Бао, который ласкал член Синь Ляна, и У Фаном, мягко целующим мастера в шею.

Синь Лян изогнулся, чувствуя, что Чен Дао даже не планирует дать ему хоть секунду на адаптацию, снова и снова надавливая собой на самую уязвимую и нежную точку внутри него с такой силой, что Синь Лян судорожно вцепился в берсерка и возжелал разрядки сильнее, чем когда-либо, вмиг оставив все своё малодушное желание прекратить и больше не инициировать близость с повелителем зверей первым.

Нун Бао понял, что мастер на пределе и коварно улыбнулся. Его друг был хорош во многих вещах, но в сексе он действительно был великолепен, умея выжимать своих партнеров досуха. Разумеется, мастер не выдержит всего напора Чен Дао, но ему и не нужно, просто потому что берсерк уже узнал, что мастеру понравится больше всего, и когда им обоим следует достичь разрядки, чтобы учителю было лучше, чем идеально.

— Мастер... могу ли я... — Чен Дао взял член мастера, давая понять, что ещё каких-то пару толчков и они оба закончат, но сам берсерк хотел наполнить мастера собой и не мог ничего поделать со своим собственническим желанием.

— Нет, — выдохнул Синь Лян прямо в губы берсерку, чувствуя его член, проникающий в него все глубже и сильнее. — Не надо кончать в меня.

Чен Дао послушался.

Покидая горячие и узкие стеночки мастера, Чен Дао хотел предупредить, что он уже на грани, но не успел.

Берсерк почувствовал странный жар внизу живота и резкую боль в глазах, на несколько секунд теряя контроль над собой.

Звериные инстинкты, пробудившиеся в берсерке на полную мощь, наконец-то нашли своё сосредоточение в повелителе зверей и расцвели в нем именно в тот момент, когда берсерк наконец-то овладел своим партнером, выбирая свою единственную пару, не приемля больше никого и ничего кроме него.

Синь Лян выгнулся, хватаясь за плечи Чен Дао и ощущая долгожданную разрядку, чувствуя вместе с ней, как берсерк горячими и сильными струями заливает его живот и бёдра.

Остальные ученики возбужденно смотрели, как Чен Дао оставляет на самых интимных частях мастера своё семя и следовали за ним, обхватывая себя и пачкая одежды липкой белой субстанцией, наслаждаясь видом приходящего в себя и восстанавливающего дыхание мастера, ноги которого все ещё были гостеприимно раздвинуты для Чен Дао.

Они больше не смотрели на повелителя зверей.

Они не видели, как его глаза засветились хищным золотым светом, а клыки заострились, готовые поставить метку своему избраннику, чтобы связать их незримыми узами навсегда.

Вэй Шен, не ожидавший от Чен Дао вступления в полные права повелителя именно сейчас, не успел среагировать и вовремя обезвредить зверя. Гений не успел скинуть берсерка с мастера до того, как повелитель зверей когтями пронзил плечо У Фана, сбрасывая того с кровати, и впился в шею учителя своими клыками, прокусывая ее и разрывая нежную кожу мастера мощной челюстью культиватора полубожественного уровня.

Четверо учеников в ужасе замерли, боясь пошевелиться и разозлить и так сходящего с ума от трансформации и обретения истинной пары повелителя. Если они сделают хоть что-то не так, то Чен Дао в первую очередь навредит мастеру и, возможно, сделает свой укус не просто кровожадным и болезненным, а смертельным. Вэй Шен, который мог убивать и лишать сознания своих противников теперь уже в неограниченном количестве, сильно побледнел, осознав, что с этой трансформацией Чен Дао встал на одну с ним ступень совершенствования и теперь просто так Вэй Шен его уже не одолеет.

Гений не шевелился и не дышал, с ужасом смотря за тем, что был не в силах проконтролировать.

Если берсерк не опомнится, то новый виток силы Чен Дао мастер может не пережить. Как и остальные культиваторы.

Синь Лян в ужасе замер под своим учеником, испытывая поистине ужасающую боль и не понимая, что случилось, и почему его ученик внезапно напал на него. Учитель не шевелился, боясь, что начни он сопротивляться — Чен Дао попросту вырвет его глотку и даже не заметит, поскольку сейчас он вцепился в Синь Ляна так, что бывший старейшина медленно терял сознание от боли.

— Дао. Мне больно, — едва слышно прошептал Синь Лян на ухо Чен Дао. — Отпусти.

Берсерк лишь сильнее сжал зубы и зарычал, не позволяя никому претендовать на свою пару. Синь Лян будет принадлежать ему одному и если надо, он убьёт их всех, дабы показать, что достоин партнёра и может сам отлично позаботиться о нем.

Его пара.

Только его одного.

Синь Лян почувствовал, как его кровь потекла по плечу и спине, оставляя красные пятна на простыни и одеяле. Учитель почувствовал головокружение и слабость, подозревая, что будь Чен Дао сейчас в себе, ему бы никогда не пришлось испытывать все это. Значит, что-то послужило причиной такого состояния берсерка.

Но значит ли это, что Чен Дао успеет прийти в себя до того, как Синь Лян истечёт кровью?

— Если ты сейчас не придёшь в себя и не отпустишь меня, то очень скоро я потеряю сознание. А затем умру от потери крови, — безэмоционально прошептал Синь Лян, не способный больше держать глаза открытыми и чувствуя, как боль постепенно отступает, растворяясь в беспамятстве.

Крики учеников и жуткий рёв повелителя зверей Синь Лян уже не услышал.