Глава 16

К удивлению Шэн Шаою, X Holdings не стал усиливать давление на «Шэнфан Био» после задевшего Чан Юя инцидента с феромонами. Напротив, в преддверии лета компания получила неожиданный знак внимания, приглашение на Всемирный форум биотехнологий и промышленного развития, организованный X Holdings при поддержке правительства страны P.

За несколько месяцев до форума это приглашение стало спасением для Шэнфан Био. Акции компании, долгое время падавшие из-за высоких затрат на исследования, получили мощный импульс. В день объявления списка участников их стоимость резко взлетела и продолжала расти шесть дней подряд.

Шэн Шаою целую неделю отсутствовал в офисе. В тот понедельник, когда акции Шэнфан Био стремительно пошли вверх, он, полный сил и загоревший, вернулся с тропического острова, куда уезжал на время своего восприимчивого периода. На этот раз период затянулся дольше обычного. Опасаясь, что потеря контроля может навредить его хрупкой домашней орхидее, мужчина, не сказав ни слова, покинул дом глубокой ночью, увезя с собой Шу Синь на тот же остров, где он бывал раньше.

Вернувшись, он обнаружил, что дома никого нет. Увлечённый своим состоянием, Шэн Шаою всю неделю не связывался с Хуа Юном. Тоскуя по своей прекрасной орхидее, он предположил, что тот сейчас работает в штаб-квартире HS, и отправился в свою компанию.

Чэнь Пиньмин, увидев его, расплылся в улыбке и с энтузиазмом принялся рассказывать о выделенном месте на форуме и поступавших отовсюду потоке поздравлений. Босс был в приподнятом настроении. Перед концом рабочего дня Ли Байцяо предложил провести выходные в новом спортивном клубе.

Клуб, в который инвестировал Ли Байцяо, специализировался на картинге и мотоциклах и гордился самой длинной профессиональной гоночной трассой в Цзянху. Шэн Шаою редко садился за руль мотоцикла, но в картинге был непревзойдённым мастером. Когда он выкладывался на полную, его время круга не превышало тридцати шести секунд, это был способный затмить многих профессионалов результат.

Жаждавший развлечений Ли Байцяо принялся подначивать друга:

— Молодой господин Шэн, сколько можно прятаться? Взял бразды правления семейным делом и решил бросить нас, своих никчёмных друзей? Неужели ты так жесток?

Осыпанный хорошими новостями и пребывающий в отличном расположении духа, Шэн Шаою поддался уговорам друга и назначил встречу на гоночной трассе в субботу, в половине третьего.

Всё в тот день складывалось удачно, за исключением одного досадного момента.

Вернувшись домой и позвонив в дверь, Шэн Шаою вдруг вспомнил, что не принял душ после возвращения. Хуа Юн открыл дверь, и его утончённое лицо осветилось радостной улыбкой. А холодные, как родниковая вода, глаза заискрились теплом.

— Господин Шэн! — воскликнул он.

Шэн Шаою ответил широкой улыбкой:

— Скучал по мне?

— Очень, — юноша шагнул ближе, собираясь обнять его, но, едва коснувшись плеча, остановился. Его лицо побледнело.

Чёрт возьми!

Шэн Шаою мгновенно понял причину. В самолёте Шу Синь сидела слишком близко, а перед расставанием выпрашивала поцелуй. Раздражённый её настойчивостью, он всё же уступил, поблагодарив за компанию парой небрежных поцелуев. Теперь запах её феромонов, всё ещё витавший на нём, уколол орхидею.

Сделав вид, что ничего не заметил, Шэн Шаою обнял юношу за плечи и завёл в дом.

Незаметно сняв пропитанный чужим ароматом Омеги пиджак он как ни в чём не бывало спросил:

— Чем занимался эти дни? Не похудел ли? Дай-ка взглянуть.

— Не похудел, — вяло отозвался Хуа Юн. Его энтузиазм угас, а настроение заметно испортилось. — Работал допоздна, очень устал.

Хуа Юн рассчитывал время восприимчивого периода Шэн Шаою и почти каждый день отказывался от сверхурочной работы, чтобы вернуться домой пораньше. Но мужчина в первый же день своего состояния оставил его одного в Цзянху, исчезнув на неделю без единого звонка или сообщения. Мысль о том, что он занимается любовью с другим Омегой где-то в недосягаемом месте, заставляла Хуа Юна скрипеть зубами от злости.

Узнав о возвращении Шэн Шаою, он, подавляя боль и гнев, ждал его дома. Но, как оказалось, мужчина даже не потрудился скрыть следы чужой Омеги, его одежда была пропитана сильным цветочным ароматом, намеренно оставленным другой. Хуа Юн кипел от ярости, но на его лице сохранялась привычная сдержанность. Лишь побледневшие губы и потухший взгляд выдавали бурю внутри.

Шэн Шаою внимательно следил за выражением лица своей орхидеи. Он чувствовал себя змеёй, чьи уязвимые точки сжаты в чужих руках. Хуа Юн без слов наступил на его слабое место, и Шэн Шаою ничего не оставалось, кроме как неловко улыбнуться:

— Пойду приму душ.

После душа запах феромонов Шу Синь почти исчез, и лицо парнишки немного смягчилось. Он снова начал улыбаться Шэн Шаою.

Перед сном Хуа Юн принёс стакан молока и, склонив голову, спросил:

— Господин Шэн, будете пить?

Хуа Юн пил молоко с утончённой грацией, после каждого глотка на его губах оставалась тонкая полоска молочной пены, которую он аккуратно слизывал кончиком языка. Это зрелище будило в мужчине жар, прокатившийся по всему телу. Он заподозрил, что его период восприимчивости, возможно, ещё не совсем отступил.

Но Хуа Юн выглядел таким невинным. В простой домашней одежде он выглядел почти мальчишески юным. Его узкое лицо всё ещё хранило округлость щёк, а чистый взгляд таил в себе необъяснимую похоть, от которой мужчина возбуждался.

Шэн Шаою, обычный смертный, был бессилен перед этим взглядом. Он не хотел молока, но, опершись на кухонную стойку, протянул руку к своей орхидее и улыбнулся:

— Конечно, налей мне стакан.

Хуа Юн ответил с улыбкой:

— Сейчас.

Совместное питьё молока перед сном, неспешные разговоры о недавних событиях, всё это окутывало их удивительным теплом. Для мужчины такие моменты были редкостью. Чтобы вспомнить что-то подобное, пришлось бы вернуться на двадцать лет назад, к беззаботным дням детства, когда он, ещё малыш, прижимался к матери.

Хуа Юн был как полная неожиданных чудес сокровищница. Он научил Шэн Шаою любить, начиная с простого прикосновения рук и лёгких поцелуев, показал, что чувства могут быть глубже плотских желаний. Один взгляд на его лицо, без единой мысли о страсти, вызывал в Шэн Шаою сложную смесь нежности и привязанности.

Он думал, что Хуа Юн, это, пожалуй, самое близкое к любви, что у него было. Мягкий, прекрасный, упрямый Омега с тонким ароматом феромонов, которого Шэн Шаою хотел бы держать рядом вечно, даже без объятий, без меток, просто так.

Гоночная трасса Ли Байцяо раскинулась в пригороде Цзянху, неподалёку от знаменитого поля для гольфа. Клуб возвышался на холме, и из панорамных окон комнаты отдыха открывался вид на зелёную гладь.

Прямо напротив этой зелени пролегала современная трасса для картинга, оснащённая по последнему слову техники, а чуть дальше профессиональный мототрек, лучший в Цзянху.

В последнее время HS Group была завалена работой, и даже в субботу утром Хуа Юн занимался делами. Шэн Шаою составил ему компанию за обедом, и только после этого они отправились на трассу. Когда они прибыли, Ли Байцяо, Чэн Чжэ и ещё один их приятель уже поджидали их.

— Ну ты и копуша! — увидев Шэн Шаою, Ли Байцяо ухмыльнулся и принялся поддразнивать. — Слышал, через пару месяцев ты едешь в страну P на тот крутой форум? Мой отец без умолку хвалит тебя. Глаза у старика красные от зависти, говорит, отдал бы десяток таких никчёмных сыновей, как я, за одного тебя.

Он рассмеялся и в долгу не остался:

— Один ты, уже наказание, а десять? Хочешь отца в гроб загнать? Не можешь пожелать старшим чего-нибудь хорошего?

Его слова вызвали дружный хохот. Шэн Шаою был в редкостно приподнятом настроении, и его лёгкость передалась всем вокруг.

Закончив деловой звонок на улице, Хуа Юн вошёл в комнату отдыха. Шэн Шаою в это время вместе с Ли Байцяо выбирал картинг для предстоящей гонки.

Из всех друзей только Чэн Чжэ был настоящим фанатом мотоциклов. Он лениво листал журнал, сжимая в руках свой шлем, когда дверь открылась. Подняв взгляд, он удивился.

Хуа Юн, заметив его реакцию, немного растерялся. Лицо этого человека показалось ему смутно знакомым, но где они встречались, он вспомнить не мог. Решив, что это всё же друг Шэн Шаою, он вежливо кивнул и улыбнулся в знак приветствия.

Эта улыбка на миг лишила Чэн Чжэ дара речи. Этот Омега оставил в его памяти неизгладимый след. После той памятной вечеринки в Башнях-Близнецах Чэн Чжэ даже видел его во снах.

Он никогда не встречал Омегу, который явился бы на светский приём в выцветшем свитере. Но Хуа Юн был так красив, что даже в скромном наряде, сидя рядом с Шэн Шаою, он подчёркивал властное обаяние альфы. Человек, способный привести такого омегу на приём, явно был фигурой незаурядной, аристократом светских кругов, обладающим завидной удачей и влиянием.

После той встречи Чэн Чжэ отправил другу сообщение, полушутя расспрашивая об этом Омеге и даже осмелившись спросить, не поделится ли Шэн Шаою его контактами, когда тот ему «надоест». Он не ответил, и Чэн Чжэ оставил эту затею. За последние месяцы он ни разу не видел Хуа Юна рядом с Шэн Шаою, зато часто замечал Шу Синь.

И вот теперь, внезапно увидев его, Чэн Чжэ даже усомнился, не мерещится ли ему. Собравшись с духом, он всё же решился заговорить:

— Привет, я Чэн Чжэ. Мы встречались в Башнях-Близнецах, помнишь?

Хуа Юн явно не вспомнил. На его почти прозрачно-бледном лице появилась мягкая, извиняющаяся улыбка:

— Простите, там было так много людей. Меня зовут Хуа Юн, господин Чэн. Рад знакомству.

Он вежливо протянул руку. Его тонкие, изящные пальцы вызвали у Чэн Чжэ неожиданное чувство трепета. Вытерев ладонь о брюки, он осторожно пожал протянутую руку:

— Взаимно.

— О чём болтаете? — Шэн Шаою, выбрав машину, заметил Хуа Юна и, стряхнув руку Ли Байцяо со своего плеча, подошёл к ним.

— Познакомились с господином Чэном, — ответил Хуа Юн. — Господин Шэн, вы выбрали? Мотоцикл или картинг?

Ли Байцяо, завидев юношу, расплылся в улыбке и подскочил ближе:

— О, маленькая красавица, и ты здесь?

— Здравствуйте.

Заметив, что Хуа Юн, похоже, не слишком хорошо помнит и Ли Байцяо, Чэн Чжэ почувствовал облегчение.

Однако, Шэн Шаою не нравилось, когда Хуа Юн общался с Ли Байцяо, чьи мысли, по его мнению, редко поднимались выше примитивных желаний. Оттеснив друга, он представил его:

— Это Ли Байцяо, ты видел его на той вечеринке. Тип не из лучших, так что держись от него подальше. Без моего разрешения с ним не болтай.

— Эй, Шаою, за что ты меня так? — возмутился друг. — Чем я тебе не угодил?

— Разве я не прав? — он бросил на него острый взгляд, затем повернулся к Хуа Юну и, мягко ущипнув его за щёку, наставительно добавил: — Слушайся, будь хорошим. А то съедят, и не заметишь. Понял?

Хуа Юн послушно кивнул, и улыбнулся. Эта улыбка заставила сердца стоявших рядом Ли Байцяо и Чэн Чжэ почувствовать неловкость.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum