Игра в отражения.

Кабинет Ми Су был погружен в теплый свет настольной лампы, когда Ки Хун вошел, осторожно прикрыв за собой дверь. Он сделал несколько шагов вперед, его тень дрожала на стене, повторяя нервное напряжение в плечах. 

Ми Су сидела за столом, ее пальцы перебирали страницы отчета, но взгляд, скользнувший в его сторону, выдавал — она ждала этого визита. 

Он кивнул, подходя ближе. Движения его были точными, выверенными — совсем не такими, какими становились в последние дни, когда мысли путались, а сердце сжималось от невысказанного. 

Она отложила бумаги, слегка наклонив голову. Каштановые волосы скользнули по плечу, и в этом жесте была какая-то нарочитая театральность. 

— Ты пришел. 

Голос ее звучал ровно, но в углах губ дрожал едва уловимый полунамек — то ли вызов, то ли предостережение. 

Ки Хун остановился в шаге от стола. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Он не знал, с чего начать, но Ми Су, казалось, уже все поняла. 

Она медленно поднялась, обходя стол, и оказалась рядом. Слишком близко. Запах ее духов — что-то терпкое, с горьковатыми нотками полыни — ударил в сознание, и он на мгновение задержал дыхание. 

— Ты знаешь, зачем я здесь, — прошептал он. 

— Знаю. 

Ее рука поднялась, пальцы едва коснулись его запястья, и это прикосновение обожгло, будто раскаленным металлом. 

— Но ты уверен, что хочешь этого? 

Он не ответил. Не мог. Потому что где-то за этой дверью, в полумраке коридора, стоял Ин Хо. И Ки Хун знал — он наблюдает. 

Ми Су улыбнулась — нежно, почти по-матерински, но в глазах читалось нечто иное. 

— Тогда начнем. 

Ее руки скользнули к его плечам, губы приблизились к шее, дыхание обожгло кожу. Со стороны это выглядело как страстный поцелуй, но Ки Хун чувствовал лишь холодную расчетливость в каждом ее движении. 

И когда его взгляд нашел в дверном проеме бледное лицо Ин Хо, он не смог сдержать едва заметного подмигивания. 

Дверь захлопнулась. Шаги затихли. 

Ми Су отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони. 

— Ну что, актер? — ее голос звучал насмешливо, но без злобы. 

Ки Хун опустился на стул, вдруг осознавая, как дрожат его колени. 

— Думаешь, он поверил? 

— Не просто поверил. — Она вернулась к столу, поправляя складки юбки. — Он сломлен. 

Тишина повисла между ними, густая, как сигаретный дым. 

Ки Хун закрыл глаза. Он должен был чувствовать торжество. Должен был радоваться, что наконец заставил Ин Хо испытать ту же боль. 

Но вместо этого в груди разверзлась пустота. 

Ми Су наблюдала за ним, ее взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым. 

— Теперь ты понимаешь? — прошептала она. — Месть — это зеркало. И отражается в нем только твое собственное отражение. 

За окном грянул гром. Начинался дождь.