Глава 4. Возвращение в Облачные глубины

Несмотря на то, что Лань Сичэнь провел некоторое время в уединении, воспоминания того дня, когда ему пришлось убить своего названного брата продолжали преследовать его. Лань Сичэнь был вынужден признать, насколько он был неправ и слеп. Это было нелегко, особенно после того, как все это время что-то внутри него подсказывало ему, что привязанность, которую он испытывал к своему названному брату, затуманивала его суждение, и к тому времени, когда повязка, наконец, спала с его глаз, было уже слишком поздно что-то исправлять.

Он все ещё мог ясно вспомнить слова Не Минцзюэ, предлагавшие ему быть осторожным с Мэн Яо и не спускать с того глаз, поскольку что-то подсказывало ему, что за его улыбкой скрывалось что-то ещё. Как же было глупо не послушать его, если бы он проанализировал все, что говорил ему другой брат, то возможно тот был бы сейчас жив. Теперь же ему оставалось только жить с этой болью, и хотя время сделало ее более терпимой, каждый день он вспоминал о своих прошлых ошибках.

Когда же Лань Сичэнь решил наказать себя и изолировать себя от мира и людей, чтобы искупить вину за то, что игнорировал действия Мэн Яо, ведь его чувства ослепили его, мешая увидеть реальность, он не мог не подумать о том, что это было похоже на какое-то семейное проклятие. Все началось с его отца, который после того как подрезал крылья свободолюбивому созданию, которой была его мать, ушел в самоизоляцию. Затем его младший брат, после того как получил тридцать три удара дисциплинарным кнутом из-за того, что завел дружбу с порочным человеком, был вынужден уединиться, чтобы исцелиться. Теперь же настала его очередь.

В то же время после событий, произошедших в храме Гуаньинь, его младший брат стал Верховным заклинателем и расстался с любовью всей своей жизни из-за того, что тот ушел в странствие. Но через месяц Лань Ванцзи решил побеспокоить своего старшего брата во время его изоляции, нанеся ему неожиданный визит.

Оба альфы сидели лицом к лицу. Старший из двух Нефритов налил чай, при этом следя, чтобы тот не пролился на маленький столик и предложил чашку своему младшему брату, который с благодарностью принял ее. Им было о чем поговорить, ведь Лань Сичэню было интересно, что произошло за тот месяц, который он провел вдали от клана.

Атмосфера между ними была несколько напряжённой, поскольку никто из них не знал, как начать разговор. Общение никогда не было проблемой для них, но после всех пережитых ситуаций, они не знали с чего начать. Наконец его младший брат глубоко вздохнул и заговорил:

- Я вернул Вэй Усяня в Гусу и собираюсь жениться на нем!

Глаза Лань Сичэня широко раскрылись от этого внезапного заявления, но через несколько секунд он пришел в себя.

- Ванцзи, это же отличная новость! Я так рад, что вы двое наконец разобрались в своих чувствах друг к другу! - воскликнул Лань Сичэнь. - Думаю, для меня пришло время, чтобы прервать свое уединение и заняться всеми приготовлениями. Первым делом я попрошу почистить свадебное одеяние нашего отца. А дядя уже знает?

- Я ещё не говорил ему, но думаю, что он уже догадался о моих намерениях, - ответил Лань Ванцзи.

- Верно, наш дядя - очень проницательный человек, - сказал Лань Сичэнь, делая глоток чая. - Я уверен, что когда он узнал о том, что ты снова привел этого человека в Облачные глубины, он уже понял, что молодой господин Вэй будет принят в наш клан.

Правила - были тем, что всегда было в их жизни и с самого раннего возраста они должны были следовать им. Согласно одному из них, посторонние могли жить в клане Гусу Лань только если: была назначена встреча между главами кланов, были приглашены ученики из других кланов для учебы в течение определенного периода времени или же когда член клана собирался жениться на другом, который автоматически становился членом клана своего супруга.

Лань Сичэнь знал, что старейшины могли бы воспрепятствовать их браку, ведь никогда не смотрели доброжелательно на бывшего ученика клана Юньмэн Цзян, не только из-за его поведения и тысяч правил, которые он нарушил, будучи приглашенным учеником в подростковом возрасте. Все сводилось к событиям, которые произошли в то время, когда он был Старейшиной Илин. Несмотря на все смерти, которые он вызвал, когда Вэй Усянь упал со скалы в Безночном городе, а затем воскрес через шестнадцать лет в деревне Мо, казалось, что Небеса дали ему второй шанс, чтобы исправить причиненный им ущерб. Вот почему в клане Гусу Лань его никто не упрекал, ведь если Небеса простили его, то, как же они могли продолжать судить его?

Но старейшины не смогли простить ему то, что случилось с их лучшим учеником, который с детства был достойным представителем их правил, и которому суждено было стать гордостью клана Гусу Лань. В тот день, когда Вэй Усянь упал со скалы, а его тела не нашли, все отправились в Могильные курганы к Пещере усмирения демона. Его же младший брат выступил против всех, чтобы защитить то, что осталось от человека, который был для всех массовым убийцей, тем, кто пошел по темному пути. Это было табу и шло вразрез со всем, во что они верили.

Шрамов на спине его брата было недостаточно, как и тех трёх лет, которые он провел в заточении, когда он выздоравливал. Для них Вэй Усянь также был ответственным и должен был искупить свою вину.

Вот почему Лань Сичэнь хотел, чтобы его брат как можно скорее женился на Вэй Усяне, ведь боялся, что старейшины могли бы потребовать изолировать его, пока бы не нашли способ заставить его заплатить. Наверняка они еще этого не сделали, потому что опасались потерять одного из своих Старших и престиж Верховного заклинателя в своем клане. Единственное, что могло бы предотвратить наказание со стороны старейшин - это узы, подобные браку, подкрепленному брачной связью омега-альфа.

- Не волнуйся, я поговорю с дядей, - сказал Лань Сичэнь после нескольких минут молчания. - И постараюсь убедить старейшин принять ваш брак.

Лань Ванцзи только благодарно кивнул и, сделав последний глоток чая, оставил чашку на столе.

- А ты как, брат? - спросил младший из двух Нефритов.

- Я не буду тебе лгать, - опустив голову, ответил Лань Сичэнь. - С чувством вины справиться сложно...Эмоции и чувства, с которыми я сейчас живу трудно расшифровать. Есть так много вещей, которые я смог бы предотвратить, если бы уделял больше внимания. Тогда возможно можно было бы избежать многих смертей.

- Брат, это не твоя вина, - возразил Лань Ванцзи.

- Разве? Я чувствую, что хотя не имел ничего общего с этими смертями, мое молчание и мой отказ поверить в то, что что-то было не так, делают меня таким же виноватым, как и Мэн Яо.

Второй Нефрит клана Лань хранил молчание, поэтому его старший брат продолжил:

- Мои чувства мешали моему зрению, и я думал, что Не Минцзюэ просто преувеличивал...

- Ты любил его! - неожиданно заявил Лань Ванцзи, тем самым удивив своего брата. - Когда мы любим, то иногда просто не в состоянии видеть то зло, которое совершил этот человек. Мы твердо верим, что они смогут искупить себя, и что обстоятельства, которые они пережили, были причиной их поступков...Любить кого-то иногда трудно, потому что это заставляет нас сомневаться в нашей собственной морали, и в конце концов мы отбрасываем наши принципы и правила, которыми мы руководствовались, чтобы спасти их и поверить в них.

Лань Сичэнь был удивлен, ведь это был первый раз, когда его младший брат говорил полными предложениями без всякой остановки, но ещё больше он был поражен тем, к какому выводу тот пришел, ведь даже он до этого момента не мог понять те чувства, которые испытывал к своему названному брату.

Старшему Нефриту оставалось только грустно улыбаться и упрекать себя за то, что он не смог принять своих собственных чувств, поэтому его младшему брату пришлось сделать это за него.

Это было около двух лет назад, но Лань Сичэнь все ещё вспоминал этот факт с удивлением, поскольку никогда не думал, что его серьезный и невыразительный брат полностью понимает его чувства. Определенно влияние его зятя было связано с этим изменением.

- Брат?

Лань Сичэнь удивлённо моргнул, когда его мысли были прерваны, и он повернул голову, чтобы увидеть своего брата.

- Извини, я немного отвлекся, - с улыбкой произнес Лань Сичэнь и, похлопав его по плечу, продолжил спускаться по лестнице, а Лань Ванцзи последовал за ним.

***

Оба омеги неспешно поднимались по длинной горной лестнице в Облачные глубины. Лицо главы клана Цзян все ещё было хмурым, и он смотрел в другую сторону, пытаясь игнорировать своего брата, который с тех пор, как они покинули Цайи, не переставал говорить, тем самым раздражая Цзян Чэна.

- Ты должен перестать хмурится, а то у тебя появятся морщины и никто не захочет жениться на тебе, - внезапно заявил Вэй Усянь.

- И чья это вина? - сердито спросил Цзян Чэн.

- Не смей винить меня в том, что ты не можешь найти себе хорошего альфу! В этом виноват не я, а те глупые добродетели, которые ты ищешь в других! - заметил Вэй Усянь.

- Но альфа, желающий жениться на мне, должен соответствовать тому, что я ищу, ведь я не просто омега, а глава клана Цзян! Очевидно, что я не выйду за того, кто будет мне шептать сладкие слова на ушко! - с пренебрежением сказал Цзян Чэн.

- Значит ты из тех, кому нужны больше действия, чем слова? - усмехнулся Вэй Усянь.

- Не твое дело! - буркнул Цзян Чэн.

- Ну же, расскажи своему брату, какой альфа тебе нравится? - настаивал Вэй Усянь, положив руку ему на плечо. - Ведь как я смогу помочь тебе найти хорошего альфу, если ты мне не скажешь?

- А кто просит твоей помощи? - огрызнулся Цзян Чэн, убирая его руку со своего плеча. - Я могу сделать это сам!

- Разве? - усомнился Вэй Усянь.

- Конечно! - возмутился Цзян Чэн и от досады повысил голос. - Как ты думаешь, почему я прибыл в Гусу в первую очередь?!

Оба омеги остановились, а на лице Вэй Усяня появилась широкая улыбка. Его план состоял лишь в том, чтобы рассердить Цзян Чэна, ведь он знал, что что-то происходит между его зятем и ним, и ему пришлось использовать все свое остроумие, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию. Но когда Вэй Усянь заметил, как Цзыдянь на руке его брата стал светиться, а его тело задрожало от ярости, холодок пробежал по его спине.

«Думаю, мне нужно как можно скорее вбежать по лестнице и спрятаться в цзинши», - пронеслось в голове Вэй Усяня.

- Цзян Чэн? - пробормотал он.

- Начинай молиться, - прошептал его брат. - Ведь я собираюсь нарушить правила клана Гусу Лань и сломать тебе ноги!

Вэй Усянь в спешке стал подниматься по горным ступеням, а за ним последовал разъяренный Цзян Чэн, который стал размахивать Цзыдянем, намереваясь ударить его.

Крики омеги второго Нефрита клана Лань не заставили себя долго ждать, и вскоре нарушили приятную тишину, царившую на горе.

***

- Что это за крики? - спросил Лань Сичэнь, удивленный шумом. - Разве это не голос...?

Он сразу же повернулся к своему брату, который слегка нахмурился.

- Вэй Ина, - закончил Лань Ванцзи за него, и старший из двух Нефритов заметил, как его брат ускорил темп. Это был не бег, но он мог видеть, как тот был обеспокоен, услышав крик своего омеги. Лань Сичэнь прекрасно знал, что ничто не могло навредить его зятю, пока тот находился в пределах Гусу, но судя по тому, как Вэй Усянь кричал, его преследовал тот, у кого были имя и фамилия, поэтому усмехнувшись, он последовал за своим младшим братом.

Оба омеги гнались друг за другом вверх по лестнице, пока не достигли того места, где второй господин клана Лань держал своих маленьких кроликов. Маленькие животные в ужасе стали разбегаться, когда услышали крики, ведь Вэй Усяня преследовал разъяренный Цзян Чэн, размахивающий Цзыдянем.

- Если я доберусь до тебя, ты вспомнишь своих предков! - крикнул Цзян Чэн.

- Цзян Чэн, успокойся!

- Ты должен был подумать об этом прежде, чем начать меня раздражать! - не унимался Цзян Чэн.

Они стали бегать по кругу, стараясь не топтать маленьких кроликов.

- Цзян Чэн, вспомни, где ты находишься! Что подумает, Цзэу Цзюнь? - крикнул Вэй Усянь, избегая удара Цзыдянем, который чуть не задел его руку.

- Я уверен, что Лань Хуань поймет!

- Ого, теперь ты называешь его по имени? Я и не знал, насколько близкими стали ваши отношения! - заметил Вэй Усянь.

Это заставило омегу Юньмэна покраснеть и снова взмахнуть Цзыдянем.

- Стой на месте, чтобы я мог тебя ударить!

- Ты думаешь, я сумасшедший, чтобы оставаться на месте? - крикнул Вэй Усянь, убегая от брата. - Если ты хочешь кого-то отшлепать, то я уверен, что мой зять будет не против!

- Вэй Усянь! - возмутился Цзян Чэн.

Они продолжили бегать ещё в течение нескольких минут, не заметив прибытия обоих Нефритов, которые с удивлением стали наблюдать за сценой, представшей перед их глазами. Затем Вэй Усянь заметил аромат своего мужа и повернулся, чтобы увидеть его, но в тот момент кролик встал на его пути и заставил его упасть на землю.

- Я убью тебя! - крикнул Цзян Чэн.

Когда Вэй Усянь заметил, как его брат собирался ударить его Цзыдянем, то сделал единственное, что мог в тот момент.

- Лань Чжань! Брат Сичэнь! - закричал он.

Омега Юньмэна застыл, когда услышал эти имена, и когда Цзыдянь преобразовался на его руке, он повернулся, чтобы направить свой взгляд на силуэты обоих альф. На лице Лань Сичэня была его обычная улыбка, от которой щеки главы клана Цзян приобрели красный оттенок. Он, чтобы выйти из неловкой ситуации, поправил свою одежду и, заложив руки за спину, принял официальную и торжественную позу.

Со своей стороны, Вэй Усянь просто поднялся с земли с торжествующей улыбкой на лице и, отряхнув свою одежду, направил взгляд на своего альфу.

- Лань Чжань, я вернулся! - заявил Вэй Усянь.

Его муж поднял одного из своих кроликов, и слегка погладив его мех, кивнул на слова своего омеги с небольшой улыбкой. В то же время Лань Сичэнь бросил быстрый взгляд на своего брата, прежде чем направиться к обоим омегам и остановился в нескольких шагах от них.

- Брат Вэй, - поприветствовал Лань Сичэнь своего зятя, который улыбнулся ему в ответ, а затем приветственно поклонился Цзян Чэну. - Глава клана Цзян.

- Цзэу Цзюнь, - в ответ поклонился Цзян Чэн.

- Рад снова видеть тебя, - сказал Лань Сичэнь, не сводя глаз с омеги. - Чему мы обязаны честью твоего визита?

- Ну...я...

Они оба потерялись во взглядах друг друга, на секунду забыв о месте и людях вокруг них, и только когда Вэй Усянь прочистил свое горло, они пришли в себя.

- Думаю, у вас обоих есть дела, которые нужно обсудить, поэтому я оставлю вас, - с улыбкой пробормотал Вэй Усянь, делая небольшой поклон и удаляясь.

Когда омега сделал несколько шагов от них, то повернулся, чтобы снова посмотреть на брата и заговорщически подмигнул ему, тем самым заставив главу клана Цзян яростно покраснеть и проглотить проклятие, которое собиралось вырваться из его уст.

- Лань Чжань, почему ты мне не помог? - надувшись, спросил Вэй Усянь, когда остановился рядом со своим альфой. - Что, если бы Цзян Чэн убил меня? Разве тебе не было бы жаль потерять своего омегу?

- Я не уловил в его аромате намерения причинить тебе боль, поэтому не вмешался, - ответил Лань Ванцзи, положив маленького кролика на землю, и повернулся к нему без тени эмоций на своем лице.

Вэй Усянь улыбнулся, поскольку его муж был прав, насчёт того, что произошло, и Лань Ванцзи обнял его за талию.

- Ты скучал по мне? - спросил Вэй Усянь.

- Я всегда скучаю по тебе, - с нежной улыбкой ответил Лань Ванцзи.

- Лань Чжань, я же говорил тебе, чтобы ты предупреждал меня, когда собираешься говорить такие вещи, ведь мое бедное сердце может не выдержать! - пробормотал Вэй Усянь, пряча лицо за руками, но Лань Ванцзи только крепче обнял своего любимого омегу, вдыхая мягкий аромат лотоса, который он так любил, ведь для альфы ощущение аромата его омеги успокаивало его и давало душевное спокойствие. Когда он держал его в своих объятиях, то был уверен, что последний находился под его защитой, и никто не мог приблизиться к нему, чтобы причинить ему боль.

Для омеги чувство близости со своим альфой было аналогичным, за исключением того, что омега чувствовал себя любимым и защищенным, независимо от того при каких обстоятельствах они находились. Близкое присутствие его альфы передавало ему чувство покоя, бессознательно заставляя его высвобождать свои феромоны только с единственной целью - держать его рядом с собой.

- Вэй Ин, - пробормотал Лань Ванцзи.

- Хм? - произнес Вэй Усянь, уткнувшись лицом в грудь своего альфы и крепче прижимаясь к нему.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - спросил Лань Ванцзи, поднеся одну руку к его лбу, заметив небольшое увеличение тепла.

Омега удивленно моргнул и, немного отстранившись от альфы, поднес руку к своему лбу.

- Моя течка только что закончилась, к тому же я бегал взад и вперёд, так что скорее всего я просто устал, - прокомментировал Вэй Усянь, устремив взгляд на лицо своего альфы и погладив его по щеке тыльной стороной своей ладони. - Ты не должен волноваться, хотя мы можем пойти в цзинши, чтобы ты мог меня тщательно осмотреть и помочь мне восстановить мою энергию!

Вэй Усянь озорно улыбнулся и внутренний альфа его мужа начал шевелиться, феромоны Лань Ванцзи снова стали высвобождаться, побуждая его побаловать своего омегу, как он всегда делал, когда они находились наедине в цзинши. Лань Ванцзи взглянул на своего брата, который продолжал оживлённо о чем-то говорить с главой клана Цзян, что указывало на то, что их дела были не такими уж срочными, и они не могли помешать ему позаботиться о своем омеге.

- Лань Эр Гэ-Гэ, твой омега нуждается в твоей заботе, - пробормотал Вэй Усянь, крепко прижимаясь к телу своего мужа. - Неужели ты собираешься бросить меня, когда я нуждаюсь в тебе больше всего?

Его альфа снова посмотрел на него, и ласково погладив по лицу, оставил легкий поцелуй на его лбу.

- Подожди до цзинши, - это было единственным, что он сказал, заставив своего омегу широко улыбнуться.

- Тогда давай пойдем, оставим Цзян Чэна с Лань Сичэнем и не будем мешать их трогательному воссоединению, - с улыбкой произнес Вэй Усянь.

- Вэй Ин, - без лишних слов упрекнул его альфа.

- Да ладно, только не говори мне, что ты не заметил ту атмосферу, которая их окружает, - приподняв одну бровь, сказал Вэй Усянь. - Определенно, их связывает нечто большее, чем братская дружба!

Лань Ванцзи не ответил, хотя, как и Вэй Усянь, он заметил те изменения, которые претерпел его брат за последние несколько лет. Сначала он не знал причины, но теперь был уверен в том, что хотя Лань Сичэнь прервал свое уединение благодаря его браку, но только из-за Цзян Чэна тот больше не думал о том, чтобы вернуться в самоизоляцию. Сначала Лань Ванцзи считал, что это были просто его фантазии, но со временем визиты омеги в клан Гусу Лань стали регулярными, а его брат, по крайней мере, два раза месяц стал выезжать в клан Юньмэн Цзян, говоря, что ему нужно было обсудить следующие ночные охоты. Когда же его омега предположил, что между его братом и Цзян Чэном происходило нечто большее, чем протокольные встречи, он понимал, что тот был не так уж далек от истины.

- Это касается только их, - наконец сказал альфа, обнимая за талию своего омегу.

- Разве тебе не любопытно? - спросил Вэй Усянь.

- Лезть в чужие дела - против правил, - заметил Лань Ванцзи, от чего Вэй Усянь закатил глаза, и они медленно стали отходить от того места, направляясь в цзинши.

- Я все же найду способ, чтобы Цзян Чэн мне все рассказал! - буркнул Вэй Усянь.

- Вэй Ин, - предупредил его Лань Ванцзи.

- Это не будет нарушением правил, если при разговоре он непреднамеренно упомянет об этом сам, - с улыбкой отстаивал свою точку зрения Вэй Усянь.

- Вэй Ин.

- Хм? - произнес Вэй Усянь, подняв голову и невинно моргнув.

- Ничего, - сдался Лань Ванцзи, ведь знал, что его омега все равно сделает по-своему.

Вэй Усянь только рассмеялся, уже представляя сотни сценариев в своей голове, которые он мог бы использовать, чтобы его брат, наконец, рассказал ему, что происходит между ним и его зятем.

***

Когда они достигли цзинши и двери за ними закрылись, жар их тел стал увеличиваться, по мере того, как поцелуи становились все более интенсивными, при этом их феромоны высвобождались без всякого стыда, пытаясь заставить своего партнёра почувствовать их потребность в близости. Постепенно их одежда стала спадать, оставляя свой след на полу, по мере их приближения к кровати, и оба их тела упали на ложе без какой-либо одежды на них. Вэй Усянь застонал, когда альфа начал целовать его шею, кусая его мягкую кожу, чтобы позже оставить там след.

Медленно Лань Ванцзи стал оставлять лёгкие поцелуи на шее, подбородке и груди своего партнёра, а затем начал играть с его сосками, облизывая и посасывая их, при этом посылая волну удовольствия, которая заставила его омегу застонать и желать большего.

- Лань Чжань... - пробормотал Вэй Усянь, облизнув губы.

Близость со своим партнером была чем-то повседневным, Вэй Усянь любил чувствовать как сильные руки его альфы обнимают его, и как тот доминирует над ним на их ложе. Каждый поцелуй, который Лань Ванцзи оставлял на его коже, сводил его с ума, заставляя его разум улетать к Небесам.

- Лань Эр Гэ-Гэ... - он издал небольшой стон, когда длинный холодный палец вошел в него. - Ханьгуан Цзюнь...в этом нет необходимости...

Его стоны усилились, когда второй палец проник в него, двигаясь из стороны в сторону, посылая дрожь по всему его позвоночнику, в то время как губы его мужа продолжали лизать и покусывать его соски.

Жидкость, служившая смазкой, начала вытекать из его входа, который продолжал оскверняться длинными пальцами его мужа. Лань Ванцзи оставил свою задачу на сосках своего омеги, став целовать его грудь, живот, пока не достиг кончика его маленького члена.

- Прекрати играть со мной...ты мне нужен... - произнес омега, глаза которого были совершенно темными, потерянными в похоти.

Его альфа зарычал, когда увидел уязвимое состояние своего партнера и вытащил из него свои пальцы, заставляя своего омегу громко застонать. Он взял его ноги, чтобы раздвинуть их и, встав между ними, решительно поднес свой член, но к разочарованию своего омеги стал играть с его входом.

- Лань Чжань...чего ты ждешь? - с досадой спросил Вэй Усянь. - Ты мне нужен...пожалуйста.

- Ты нетерпелив, - ответил альфа.

- А кто бы был? - спросил Вэй Усянь, подняв руки, чтобы притянуть к себе мужа за шею, и прошептал ему на ухо: - Ведь с великим Ханьгуан Цзюнем, возвышающимся надо мной, у меня совсем нет никакого терпения!

Затем одним резким движением ему удалось перевернуть их, и на этот раз Вэй Усянь оказался сверху своего мужа, который только посмотрел на него своими прекрасными золотыми глазами, залитыми кровью от накала момента.

- Вэй Ин.

- Если ты не даешь его мне, то полагаю, мне стоит поискать его самому? - облизнув губы, сказал Вэй Усянь и, взяв член мужа, направил его к своему входу. Затем он озорно улыбнулся ему и, не дав ему времени на подготовку, сел на огромный нефритовый стержень своего альфы, вызвав стон удовольствия у них обоих, когда они, наконец, были связаны.

- Вэй Ин? - обеспокоенно позвал Лань Ванцзи.

- Похоже, я все еще не привык к твоим размерам...но как же хорошо, - пробормотал Вэй Усянь и, сделав глубокий вдох, начал двигаться.

Его тело стало подниматься и опускаться на этот нефритовый фаллос, который посылал сильные электрические разряды по всему его телу, и громкие стоны стали вырываться из глубины его горла.

- Лань Чжань...ты такой большой... - произнес Вэй Усянь, постепенно повышая свой голос.

- Вэй Ин...потише!

- Зачем? - спросил Вэй Усянь, потерявшись в удовольствии. - Разве они не знают, что мы делаем каждый день...ах...

Лань Ванцзи нахмурился, когда увидел, что его омега проигнорировал его команду, и крепко схватив его за бедра, заставил встать. Вэй Усянь застонал от резкости этого действия и направил вопросительный взгляд на своего альфу, ведь не понимал, почему тот остановил его?

- Лань Чжань?

Его альфа не ответил и заставил его встать на четвереньки. Щеки омеги покраснели от такого положения, но не потому, что оно ему не нравилось, а потому что он почувствовал пристальный взгляд своего мужа на себе.

- Тебе нравится ставить меня в такое положение, не так ли? - поддразнил его Вэй Усянь и пошевелил своими бедрами. - Лань Чжань, ты нужен своему прекрасному омеге...разве ты не собираешься наполнить меня, как всегда?

После его слов, как будто что-то щелкнуло в голове у альфы, и он, схватив за бедра своего омегу, вошел в него одним толчком, при этом заставив его громко застонать.

- Лань...Чжань...

Прерывистые стоны, ароматы обоих, которые были смешаны с похотью и страстью, медленно поглотили их умы, позволяя увлечь их примитивной потребностью быть единым целым.

«Почему мне так жарко, ведь моя течка должна была закончиться?» - подумал Вэй Усянь, когда достиг собственного оргазма, полностью лежа на кровати, в то время как его альфа продолжал яростно толкаться в него.

- Вэй...Ин... - хриплым голосом позвал его альфа, без лишних слов предупреждая, что скоро все закончится, и тот почувствовал как его узел стал расти внутри него.

- Хорошо...сделай это внутри, - после этого заявления его внутренности были наполнены семенем его мужа, и несколько минут они просто лежали, обнявшись.

Вэй Усянь замурлыкал от счастья, чувствуя нежные поцелуи, которые его альфа оставлял на его шее, и тепло их обоих расслабило его. Как только узел спустился, его альфа вытащил свой член, и омега издал легкий стон от приятного ощущения наполненности. Его муж встал с постели, чтобы приготовить ванну и вернулся через несколько минут, когда она была готова.

- Вэй Ин...ванна.

Омега улыбнулся и поднял руки, тем самым показывая, чтобы его альфа понес его, поскольку не желал идти самостоятельно. Лань Ванцзи вздохнул, но одарив его маленькой улыбкой, взял его на руки и понес в ванную.

Альфа осторожно опустил его в ванну, прежде чем присоединиться к нему через несколько секунд и, обхватив его своими сильными руками, позволил его спине опираться на свою широкую грудь. Когда Вэй Усянь услышал, как его партнер вдыхает его аромат, на его щеках появился легкий румянец.

- У меня все болит...Лань Чжань, ты был дикарем...

- Я причинил тебе боль? - обеспокоенно спросил Лань Ванцзи.

- Ты же знаешь, что нет, ведь мне нравится, когда ты так себя ведешь, - ответил Вэй Усянь, положив голову на плечо альфы, и поднял свой взгляд, чтобы увидеть его лицо.

- Мгм.

Затем они погрузились в приятное молчание, наслаждаясь ванной и мягким ароматом, который создали их феромоны при соединении. В тот момент для них ничего не имело значения, и они просто наслаждались своей компанией и теми прекрасными отношениями, которые у них сложились с тех пор, как они признались в своих чувствах друг другу.

Только когда снова раздался голос Вэй Усяня, приятная тишина была прервана.

- Как ты думаешь, чем сейчас занимаются наши братья? - внезапно спросил он. - Ведь они остались одни...

- Вэй Ин.

- Что?

- Говорить о других людях за их спиной - против правил, - заметил Лань Ванцзи.

- Если мы говорим о наших братьях, то это не разговор за их спинами, а просто комментирование ситуации, - сказал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи промолчал, а омега улыбнулся, увидев холодное и серьезное выражение на лице любимого мужа.

- Держу пари, они оба...ну ты сам знаешь, - с улыбкой произнес он.

- Азартные игры - против правил, - снова подчеркнул Лань Ванцзи, когда его уши покраснели от явного намека, сделанного его омегой.

- Если я бьюсь об заклад против своего прекрасного и любимого мужа, то это не азартная игра, а безопасное вложение, - сказал Вэй Усянь, поворачиваясь в их объятиях, чтобы обхватить руками его шею. - Разве тебе совсем не любопытно?

Его муж не ответил, но его прекрасные золотые глаза смотрели на него в течение нескольких секунд, прежде чем одна из его рук легла за голову омеги и притянула его для глубокого, жгучего поцелуя, который на несколько минут затуманил чувства обоих.

- Значит вот каким образом знаменитый Ханьгуан Цзюнь решил наказать своего прекрасного омегу? - пробормотал Вэй Усянь, когда они отстранились.

- А это сработает?

- Не знаю, если наказание будет строже, может, я перестану нарушать правила...на несколько часов, - с улыбкой произнес Вэй Усянь.

Младший из двух Нефритов лишь слегка улыбнулся ему, прежде чем снова захватить губы Вэй Усяня. Медленно температура их тел стала увеличиваться, руки альфы опустились по телу омеги, пока не коснулись его ягодиц, и он с силой сжал эту область, вызвав стон у своего партнера.

- Лань Чжань...тебе сегодня нужно посещать вечерние занятия? - спросил Вэй Усянь с покрасневшими щеками.

- Мгм, ведь дядя занят подготовкой к совершеннолетию учеников, - ответил Лань Ванцзи, на что Вэй Усянь состроил гримасу, но через секунду снова улыбнулся.

- Тогда...мы не должны тратить время, которое у нас осталось, не так ли?

Они снова поцеловались и продолжили тот ритуал, который могли совершить только два любящих друг друга человека.

***

В то же время их братья добрались до минши. На лице первого Нефрита клана Лань появилась небольшая улыбка, ведь ему было очень забавно наблюдать, как омега надул губки, когда жаловался на своего приемного брата. Эта тема поднималась каждый раз, когда они встречались. Цзян Чэн выражал свое разочарование в нем, а также рассказывал о гневе, который он испытывал каждый раз, когда тот делал его предметом своих шуток. Это делало омегу в глазах Лань Сичэня самым милым и нежным человеком, ведь даже, несмотря на все его заявления, он хорошо видел ту привязанность, которую Цзян Чэн испытывал к его зятю.

- Не знаю, почему я продолжаю это терпеть? - пробормотал омега, глубоко вздохнув.

- Потому что он - твой брат, - просто ответил Лань Сичэнь.

- Тебе повезло, что у тебя такой брат, как Лань Ванцзи! - заявил Цзян Чэн. - Если бы он походил на идиота Вэй Усяня, то я уверен, что ты и твой дядя все время харкали бы кровью!

Альфа тихо рассмеялся, услышав такое заявление.

- Брат Вэй - человек особенный! Его личность подобна руслу реки, ведь как бы ты не старался сдержать его, рано или поздно он найдет способ вернуть свое течение, - сказал Лань Сичэнь, садясь рядом с омегой, и стал подавать чай.

Цзян Чэн состроил гримасу, намекая, что не понял того, что тот имел в виду.

- Проще говоря, это тот человек, чей образ жизни необходимо принять, поскольку как бы ты ни старался изменить его, чтобы он стал более послушным, ты никогда этого не добьешься, - пояснил Лань Сичэнь, на что омега только закатил глаза.

- Хотя если сравнивать юного Вэй Усяня и молодого человека, которого мы знаем в настоящее время, то я могу сказать, что он очень повзрослел, - продолжил Лань Сичэнь, протягивая чашку чая омеге.

- Ну, если ты так говоришь, - согласился Цзян Чэн, сделав глоток из предложенного ему чая.

Уютная тишина поселилась между ними и несколько минут они ничего не комментировали, а просто наслаждались чаем и своей компанией. Первый Нефрит клана Лань обвел взглядом фигуру омеги и, остановившись на волосах, улыбнулся, когда заметил перемену.

- Вижу, что ты сегодня сделал другую прическу, к тому же новое украшение для волос тебе очень идёт, - прокомментировал Лань Сичэнь.

Щеки омеги сразу же покраснели, ведь он про себя обрадовался, что альфа заметил перемену в его волосах. Он бы никогда не признал этого открыто, несмотря на то, что случайно упомянул об этом своему брату, но изменение его прически было связано с кратким замечанием, которое сделал альфа во время последней конференции. Там была молодая омега, которая пыталась привлечь внимание старшего из двух Нефритов, и тот как всегда отвечал ей со своей обычной улыбкой на лице. Цзян Чэн не знал, игнорировал ли тот ее намеки или же просто их не понимал, но та омега воспользовалась ситуацией, чтобы приблизиться к альфе. В тот момент Цзян Чэн не знал, почему странное чувство гнева распространилось по всему его телу, и если бы его племянник не позвал его за секунду до того, как преобразовался его Цзыдянь, он не был уверен в том, что бы он сделал с той омегой и ее намеками. Тогда Лань Сичэнь сказал молодой омеге, что она выглядела очень красивой, а ее длинные волосы, забранные в конский хвост на затылке, были достойны восхищения. В ответ омега робко улыбнулась и беззастенчиво спросила, нравятся ли ему омеги с такой прической?

После этого Цзян Чэн изменил прическу и надел новое украшение для волос, но он не мог признаться, что сделал это, чтобы привлечь внимание альфы, ведь тогда ему пришлось бы признать, что его интерес к нему выходил далеко за рамки дружбы, и хотя это было так, он не знал, кем они приходились друг другу в настоящее время?

- Ну, мне нужна была эта перемена, - заверил его Цзян Чэн, скрестив руки на груди. - Кроме того это практично! Я, как глава клана, не должен тратить много времени на создание пучка, ведь я смог бы использовать его для чего-то более эффективного, например, для улучшения подготовки учеников клана Юньмэн Цзян!

- Ты прав, наше время в качестве глав кланов ценно, и мы должны его правильно использовать, - поддержал его альфа.

Цзян Чэн взял свою чашку, которая оказалась пуста, только для того, чтобы попытаться найти тему, о которой они могли бы поговорить, ведь приезд в Гусу был импульсивным решением.

- Цзинь Лин уже прислал тебе приглашение на свое торжество? - внезапно спросил Цзян Чэн, не глядя на альфу.

Лань Сичэнь удивлённо моргнул от этого вопроса, но ответил спокойно:

- Да, глава клана Цзинь лично вручил его мне во время последней ночной охоты.

- А...понятно.

Альфа смотрел на него несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть, ведь он знал омегу и те сотни мыслей, которые проносились у того в голове. Он знал, что тот не возьмёт на себя инициативу, чтобы начать тему, которая их обоих интересовала, поэтому решил сам это сделать.

- Цзян Чэн...

- Ты собираешься поехать на торжество? - перебил его Цзян Чэн, и Лань Сичэнь в ответ кивнул.

- Вместе с этим идиотом? - продолжил омега.

- Вэй Усянь - партнёр по совершенствованию моего брата и член клана Гусу Лань, поэтому он должен присутствовать, - спокойно ответил Лань Сичэнь. - Цзян Чэн...мы...

- Ты должен поговорить с ним, ведь если ты этого не сделаешь, будь уверен, что он поставит вас в неловкое положение своей глупостью.

Альфа глубоко вздохнул и закрыл глаза, ведь понял, что омега пытается отвлечь его от темы, которую они должны были обсудить, чтобы прояснить отношения между ними. Видя, что тот не желает говорить, он позвал омегу тоном чуть более высоким, чем он обычно использовал, чтобы привлечь его внимание.

- Цзян Чэн!

- Что? - спросил омега и, посмотрев на него, заметил, что альфа приблизился к нему.

- Нам нужно поговорить, - ответил Лань Сичэнь, взяв его за руку и сжав ее.

- Мы итак говорим, - сказал Цзян Чэн, пытаясь высвободить руку из крепкой хватки альфы, но тот с силой удерживал ее.

- Мы должны поговорить о нас, - уточнил Лань Сичэнь, и это заставило замолчать главу клана Цзян, который снова покраснел и отвёл взгляд. - Я знаю, что я не единственный, кто понял, что наши отношения уже не те, что были раньше, но что бы ни было между нами, это нечто большее, чем просто объединяющий нас инстинкт.

Цзян Чэн знал это, ведь более двадцати лет назад на церемонии приветствия своего учителя Лань Цижэня, их взгляды впервые встретились и в обоих пробудился зов альфы-омеги, но они не придали этому большого значения. И хотя они вместе провели в клане Гусу Лань полгода, этого было недостаточно, чтобы наладить хорошие отношения. После того, как они закончили свое обучение, и Цзян Чэн уехал вместе со своим приемным братом и сестрой, произошло уничтожение клана Юньмэн Цзян, война против Вэней, возрождение Вэй Усяня в качестве Старейшины Илин, восстановление его клана практически в одиночку, смерти его сестры, зятя, а также самоубийство приемного брата. Каждое из этих событий не способствовало их сближению, поэтому они были просто главами кланов, которые встречались только на конференциях или же во время ночной охоты. Любовь не была чем-то благоприятным для них в те времена, к тому же они не искали ее. Вдобавок к этому, в то время все внимание альфы было бессознательно обращено на бету, который только играл с его эмоциями и привязанностью к нему.

- Знаю, - прошептал глава клана Цзян.

- Цзян Чэн, я так много хочу тебе сказать, - сказал Лань Сичэнь, и положив свободную руку ему под подбородок, приподнял его голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Поскольку Цзян Чэн внимательно слушал его, тот продолжил:

- Я знаю, что есть вещи, которые мы ещё не знаем друг о друге, а также моменты, которые мы до сих пор не разделили из-за того, как трудно нам об этом говорить, но я бы хотел, чтобы мы поделились ими друг с другом.

- Лань Сичэнь...

- Цзян Чэн, я никогда не говорил тебе, но именно благодаря тебе я смог постепенно преодолеть боль, которая была в моем сердце, - вставил первый Нефрит, не отводя своего взгляда. - Ты был тем, кто своими словами помог мне, когда я вышел из своего уединения.

- Я ничего не сделал, - возразил Цзян Чэн. - Я просто сказал тебе то, что считал правильным.

- К тому же я не знаю, как смогу отплатить тебе за всю твою доброту, которую ты проявлял ко мне до сих пор.

Развитие глубоких чувств к главе клана Цзян никогда не входило в его планы, и он не думал забыть о Мэн Яо и о своих чувствах к нему, но сильная личность Цзян Чэна, который даже будучи омегой, не позволял себе бояться кого-либо, заставила его переосмыслить многое, во что он верил.

Лань Сичэнь все ещё мог вспомнить тот краткий разговор, который у него был с омегой во время короткого визита последнего в клан Гусу Лань, чтобы присутствовать на свадьбе Лань Ванцзи и Вэй Усяня.

- Я рад был услышать, что вы вышли из своего уединения, но надеюсь, что вы сделали это не для того, чтобы присутствовать на свадьбе собственного брата? Простите этого главу за дерзость, но вы больше не должны думать о том, чтобы снова изолироваться, - начал Цзян Чэн. - Я не знаю всех причин, которые заставили вас уйти в уединение, но после того как мир совершенствования узнал об истинном лице Цзинь Гуаньяо, вы не думали о том, что ваша самоизоляция была частью его плана?

- Что вы имеете в виду? - спросил Лань Сичэнь, несколько озадаченный словами омеги.

- Этот гном планировал множество различных событий, чтобы достичь своих целей, при этом он заставлял страдать каждого, кто вставал у него на пути, а также отправлял их на смерть, - ответил Цзян Чэн. - Неужели вы думаете, что стали исключением? Как по-вашему, какой худший приговор он вынес бы тому, кому клялся, что никогда не причинит вреда?

- Цзян Ваньинь, я не думаю, что Мэн Яо...

- Жалость к себе, а также чувство вины могут причинить даже большую боль, чем меч, особенно когда человек уходит от своей семьи, которая должна быть для него единственной опорой.

Эта краткая речь заставила его задуматься о своих действиях, идеалах и целях, которые Лань Сичэнь хотел достичь. Эти слова несли такой же вывод, какой он сделал после смерти Мэн Яо, что он всегда был слеп к его действиям, а также безрассудным, поскольку открыл свою душу и доверился человеку, который никогда не делал этого для него.

Но сейчас рядом с ним был тот, с кем он мог бы обрести счастье, которого так долго желал.

- Благодаря тебе я поборол все свои неудачи как личность и глава клана, - продолжил Лань Сичэнь.

- Сичэнь...я...

- Если бы тебя не было все то время, что ты был рядом со мной, просто для того, чтобы составить мне компанию или поговорить о том, что нас волнует, я бы не смог полностью вернуться в свою семью и свой клан. Думаю, ты был тем, кого мне послала судьба с самого начала, чтобы разделить с тобой свою жизнь.

Слова альфы ошеломили омегу, заставив его слегка задрожать.

- Возможно наши судьбы были объединены с момента нашего рождения, и я очень жалею, что не сблизился с тобой раньше, - сказал Лань Сичэнь, взяв омегу за руку и сладко улыбаясь ему. - А-Чэн, я пытаюсь сказать, что хочу, чтобы наши отношения стали больше, чем братскими.

- Я...

- Я знаю, что не могу навязать тебе свои чувства, но...

Омега опустил голову, пытаясь переварить слова, которые ему сказал старший из двух Нефритов, поэтому в течение нескольких минут он не произносил ни слова и не отвечал на то тепло, которое обе руки альфы передавали ему. Лань Сичэнь, заметив молчание другого и не увидев какой-либо реакции, которая указывала бы ему, что омега был согласен, глубоко вздохнул и почувствовал, как в его горле начал образовываться комок.

- Цзян Чэн...если ты не разделяешь, тех же чувств, что и я, и это заставляет тебя чувствовать себя неловко, уверяю тебя, что я не буду повторять эти слова снова и буду держаться на расстоянии, если от этого тебе станет легче, - произнес Лань Сичэнь и медленно начал отпускать руки омеги, понимая по его молчанию, какой дискомфорт тот должно быть испытывал, но прежде чем он смог полностью отстраниться, Цзян Чэн внезапно взял его руки и крепко сжал их.

- Я не такой, как другие омеги, ведь я не покорный, не тихий, и никогда не держу язык за зубами, если меня что-то беспокоит или я считаю неправильным, - наконец сказал Цзян Чэн.

- Я знаю, - просто ответил Лань Сичэнь.

- Мой темперамент непостоянен, поэтому я легко могу разозлиться.

- И это я знаю, - с лёгкой улыбкой сказал Лань Сичэнь.

- К тому же я собственник и не позволю кому-нибудь отнять у меня то, что я считаю своим.

Альфа только ухмыльнулся, услышав это, и тоже сжал его руки.

- И у меня слишком тяжёлое прошлое, - продолжил Цзян Чэн.

- Как и у многих из нас, кто пережил войну и потери, - сказал Лань Сичэнь.

- Ты готов взять это на себя?

Альфа отпустил одну из его рук и поднес ее к щеке омеги, слегка погладив ее большим пальцем.

- Мне будет приятно взвалить на себя все твои проблемы и помочь тебе решить их, - ответил Лань Сичэнь.

- Ещё я очень ревнив!

- Ревность - это всего лишь импульс неуверенности, но если ты будешь уверен в том, что тебя любят, тебе не нужно будет так себя чувствовать, - сказал Лань Сичэнь.

- Ты уверен, что хочешь меня терпеть?

- Цзян Чэн, ты мне нравишься таким, какой ты есть, и в тебе нет ничего, что я должен терпеть, - ответил Лань Сичэнь, смотря на него с бесконечной нежностью. - К тому же, я бы хотел тебя спросить, сможешь ли ты мириться с моим прошлым?

- Твое прошлое никогда не имело для меня никакого значения.

Услышав эти слова, в сердце Лань Сичэня появилась уверенность и твердость, чтобы задать вопрос, который он действительно хотел:

- Глава клана Цзян...позволишь ли ты мне ухаживать за тобой, быть рядом с тобой и возможно не в столь отдаленном будущем, стать твоим мужем?

Омега яростно покраснел и отвёл взгляд от такого прямого вопроса альфы, но, несмотря на свое бешено бьющееся сердце, он все же дал свой долгожданный ответ:

- Если ты остановишься на полпути, клянусь, я никогда тебе этого не прощу и будь уверен, что я заставлю заплатить не только тебя, но и твой клан Гусу Лань, ты это понимаешь?

Удивление и радость, вызванные этим ответом, отразились на лице Лань Сичэня, и хотя это был не тот ответ, которого он ожидал, все же это подтверждало, что их чувства были взаимными и, что он не неверно истолковал те сигналы, которые омега посылал ему каждый раз, когда они видели друг друга. Поэтому не переставая улыбаться он обхватил лицо омеги своими руками, заставляя его посмотреть на него.

- Я это понимаю.

Это было последнее, что он сказал, перед тем как его лицо приблизилось к лицу омеги, их глаза закрылись, а губы впервые встретились. Они наслаждались этим нежным прикосновением, которое посылало миллион искр удовольствия по их телам, а их альфа и омега радовались, внутренне говоря им, что это было тем, что они хотели и ждали с тех пор, как между ними зародилось самое прекрасное чувство на свете - любовь.