Глава 1. Сон из прошлого

Запах благовоний наполнил маленькую комнату, вызывая у него чувство меланхолии. Его тело все еще болело от того, что он родил ребенка, который спокойно спал в кроватке, находящейся всего в пяти метрах от него. С тех пор уже прошли сутки, но Вэй Усянь все еще не знал ни цвета волос, ни цвета глаз своего малыша, потому что не хотел создавать ту связь, которую создают все омеги со своим щенком, как только берут его на руки.

Возможно, другие думали, что он вел себя так, потому что это маленькое создание было нежелательным щенком для него, но на самом деле он любил своего ребенка больше всего на свете.

«Именно из-за любви к нему, я решил оттолкнуть его, чтобы дать ему возможность лучшей жизни, ведь с тех пор как я стал Старейшиной Илин, меня все время преследуют кровь и смерть», - подумал Вэй Усянь.

Его мысли были прерваны, когда молодая служанка, бета, робко вошла в комнату и объявила ему о прибытии наследника клана Ланьлин Цзинь. В ответ он кивнул, и молодая девушка вышла из комнаты. Через мгновение дверь его комнаты снова открылась, и в нее вошел Цзинь Цзысюань, альфа, который был мужем его сестры Цзян Ян Ли. Его зять слегка поприветствовал его, прежде чем направиться к кровати, на которой он лежал.

- А где моя Шидзе? – спросил Вэй Усянь, когда тот встал рядом с его кроватью.

- Она не смогла прийти, - ответил Цзинь Цзысюань. – У нее отошли воды.

- Что? – воскликнул Вэй Усянь, попытавшись встать с постели, но боль в животе заставила его застонать. – Тогда что ты тут делаешь? Ты должен быть с ней, ведь Цзинь Жулань вот-вот родится!

- Успокойся, с ней все в порядке! – уверял его Цзинь Цзысюань, заставив его снова лечь. – Она попросила меня приехать, потому что дала тебе обещание.

- Ни одно обещание не стоит того, чтобы пропустить рождение собственного ребенка! – пробормотал Вэй Усянь.

- Как и отказ от ребенка.

Сказав это, Цзинь Цзысюань понял, что совершил ошибку, ведь они оба отвели взгляд, и атмосфера между ними стала напряженной, поэтому вскоре он снова заговорил:

- Извини, я не должен был...

- Не извиняйся, - грустно сказал Вэй Усянь. – Ты прав, отказ от сына – это худшее решение, которое кто-либо может принять.

Его зять хранил молчание, позволяя ему продолжить.

- Ты знаешь обстоятельства его зачатия, а также мои мотивы, но...ты даже представить себе не можешь, как мне трудно прощаться с ним.

Это было правдой, ведь принятие решения бросить своего ребенка не было легкомысленным, ведь еще задолго до родов Вэй Усянь размышлял над различными возможными сценариями, которые приходили ему в голову.

«Возможно, мне стоит сказать правду его отцу и передать ребенка ему, ведь кто лучше, чем клан Гусу Лань сохранит моего щенка в безопасности?» - думал Вэй Усянь.

Но каждый раз, когда он намеревался пойти, чтобы рассказать Лань Ванцзи об его отцовстве, дурное предчувствие охватывало его сердце, ведь он был Старейшиной Илин, демоническим заклинателем и его репутация предшествовала ему.

«Что, если они попытаются причинить боль моему щенку, когда узнают, кто его родил? Что, если клан Гусу Лань откажется принять моего малыша? Что, если Лань Чжань мне не поверит?» - размышлял Вэй Усянь.

Ведь ходили слухи, что он был бабником, который флиртовал со всеми девушками, и он был уверен, что многие поверят в то, что его щенок был результатом одного из его многочисленных «приключений», которые у него были с какой-нибудь альфой.

«Нет, я определенно должен убедиться, что у моего малыша будет обычная и хорошая жизнь вдали от всех этих слухов и мира заклинателей, и он будет счастлив», - решил Вэй Усянь.

Поэтому его зять был там, чтобы выполнить обещание, которое ему дала его сестра, вскоре после того, как она узнала, что он был беременен.

- Забери его, - сказал Вэй Усянь, выйдя из своих мыслей.

- Ты уверен? – спросил Цзинь Цзысюань, чтобы убедиться в его намерениях. - Ведь если я заберу его, то ты больше никогда его не увидишь.

Вэй Усянь крепко сжал ткань своего одеяла, прежде чем с сожалением кивнуть. Цзинь Цзысюань глубоко вздохнул, увидев твердость в его глазах, и направился к кроватке. Подойдя к ней, он впервые увидел маленького щенка, который крепко спал и удивился насколько хрупким и невинным тот выглядел. Улыбка появилась на его губах, когда он взял его на руки, при этом следя, чтобы тот не проснулся и снова направился к кровати.

- Ты не хочешь взглянуть на него? – спросил Цзинь Цзысюань.

- Нет! - решительно ответил Вэй Усянь, отворачивая голову в другую сторону. – И ты знаешь почему, ведь если я его увижу...

Для щенка первый контакт с его родителями был жизненно необходим, ведь он создавал тонкую связь, через которую ребенок начинал воспринимать аромат своих собственных родителей, делая его своим и объединяя их, создавая свой собственный, тем самым сохраняя сущность тех, кто его зачал. Именно по этой причине Вэй Усянь принял такое решение, ведь если другая пара возьмет ребенка и воспитает его, то он будет чувствовать другой аромат и таким образом будет защищен от тех, кто захочет связать его с печально известным Старейшиной Илин.

- Возьми его...пожалуйста, - повторил Вэй Усянь прерванным голосом.

Его зять немного сжал маленькое тельце, которое он нес на руках, чувствуя жалость к молодому омеге, ведь ощущал в окружающей среде полные горечи и печали феромоны, говорившие о том, что это было самое трудное, что тот делал.

- Хорошо, я возьму его, - сказал Цзинь Цзысюань, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу, где служанка уже снова открыла дверь, но прежде чем он вышел, голос Вэй Усяня остановил его:

- Павлин...найди для него хорошую семью, которая позаботится о нем и будет кормить его должным образом. Пусть они никогда не упоминают о прошлом, которое у него было и вырастят из него хорошего человека. Надеюсь, что они всегда будут напоминать ему, что независимо от того будет ли он омегой или альфой, он никогда не должен склонять голову ни перед кем и...

- И что?

- Пусть сделают его счастливым!

Некоторое время Цзинь Цзысюань не отвечал, но затем нарушил затянувшееся молчание:

- Будь уверен, что он будет счастлив, - с этими словами он вышел из комнаты, а лицо Вэй Усяня покрылось несдерживаемыми слезами.

***

Его глаза внезапно открылись, и Вэй Усянь быстро сел в постели, поднеся руку к своему бешено колотящемуся сердцу. Затем он вытер тыльной стороной руки выступивший пот со своего лба и облизнул губы, чувствуя, как пересохло во рту. Вэй Усянь осторожно поднялся, при этом стараясь не разбудить своего партнера, и направился к маленькому столику, чтобы выпить немного воды и очистить свой разум.

«Это...был не кошмар», - пробормотал он про себя, оставляя пустой стакан на столе.

Медленными шагами Вэй Усянь подошел к двери цзинши и немного приоткрыл ее, чтобы ощутить холодный ветерок, дующий ночью, ведь его разум все еще был обеспокоен всеми образами и коротким разговором, но больше всего он был поражен тем фактом, что на несколько секунд увидел маленькое существо в руках своего зятя, такое беспомощное и хрупкое, которое было принесено в этот мир, чтобы быть отданным кому-то другому.

«Этот ребенок...это был мой сын, вернее мой и Лань Чжаня», - подумал он, прислонившись к двери цзинши. – У меня всегда была плохая память, но, похоже, падение со скалы в Безночном городе подсознательно стерло тот факт, что я бросил собственного сына».

Вэй Усянь не знал, как долго он оставался в таком положении, подвергаясь воздействию ночного ветра, поэтому заметил это только тогда, когда его тело стало дрожать от холода. Это заставило его закрыть дверь и направиться к постели, которую он делил вместе со своим мужем.

«Должен ли я сказать Лань Чжаню? – мысленно спросил он себя. – Но какая от этого будет польза? Ведь наш сын уже должен был стать настоящим мужчиной и возможно уже создал свою собственную семью. Кроме того, найти его было бы почти невозможно, ведь единственные люди, знавшие, какая семья усыновила его, уже мертвы».

Вэй Усянь обхватил себя руками, хотя не был уверен, было ли это от холода, который он все еще ощущал или же от чувства пустоты, которое овладело его сердцем при воспоминании о своей утрате.

- Нет смысла сожалеть, ведь уже слишком поздно, - тихо пробормотал он.

- Поздно для чего?

Вэй Усянь слегка подпрыгнул, когда заметил, что его муж сидел на краю постели и наблюдал за ним. У него было красивое невыразительное лицо, но его взгляд был полон беспокойства, вероятно из-за того, что его супруг проснулся и не застал его рядом с ним.

- Вэй Ин? - тихо позвал его Лань Ванцзи, видя, что тот не отвечает.

- Прости, Лань Чжань, - сказал Вэй Усянь, стараясь говорить своим обычным тоном. – Мне нужно было подышать свежим воздухом, после того как мне приснился плохой сон, вызвавший воспоминания из моего прошлого.

- Я знаю, что тебе нужно было побыть одному, - ответил Лань Ванцзи.

- Значит, поэтому ты меня не искал? – догадался Вэй Усянь и с улыбкой подошел к своему мужу. – Как же хорошо ты меня знаешь, Лань Эр Гэ-Гэ!

- Не называй меня так, - прошептал Лань Ванцзи, когда его уши покраснели.

- Посмотри на себя, мы женаты уже два года, а ты все еще смущаешься такими вещами? - поддразнил его Вэй Усянь, при этом сев ему на колени и обхватив его шею руками. – Ведь что только мы не делали на этой постели?!

Вэй Усянь поднес свой нос к шее своего мужа, чтобы вдохнуть изысканный аромат сандалового дерева. Если и было что-то, что любил Вэй Усянь, кроме своего прекрасного мужа, так это пьянящий аромат, которым тот обладал. Аромат сандалового дерева пленил его с их первой судьбоносной встречи перед вратами в Облачные глубины, и в тот же день они встретились ночью на крыше под лунным светом. Тогда этот аромат поразил его, тем самым показывая ему, что красивый молодой человек со светлой кожей и холодным взглядом был его судьбой, но поскольку Вэй Усянь был взбалмошным и мятежным омегой, он не заметил этого, думая, что это был просто хороший аромат.

«Каким невинным и наивным я был, ведь если бы только я следовал своим инстинктам, то возможно наши пути пересеклись бы намного раньше и наш сын...»

- Вэй Ин? – позвал его муж, когда заметил, что аромат лотоса, столь свойственный его омеге сменился на что-то более кислое.

- Что? – спросил Вэй Усянь и моргнул, когда понял, что потерялся в своих мыслях. - Извини, похоже, я все еще немного ошеломлен своим кошмаром.

- Хочешь поговорить об этом? – предложил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь не ответил, а только еще немного прижался к телу своего мужа.

- Вэй Ин?

- Лань Чжань...что ты думаешь о людях, которые хранят свои собственные секреты? – наконец спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи был удивлен этим внезапным и странным вопросом, ведь между ними не было никаких секретов в течение того времени, когда они были парой.

«Возможно, этот вопрос возник из-за кошмара, который увидел мой омега?» - догадался Лань Ванцзи.

- Часто люди хранят свои секреты, потому что считают, что это правильно, - ответил Лань Ванцзи, обхватив стройное тело своего партнера. – Они слепо верят, что этим защищают тех, кем дорожат или же считают, что их ошибки непоправимы до такой степени, что лучше промолчать, чтобы не случилось чего-то еще худшего.

Услышав ответ мужа, сердце Вэй Усяня загромыхало в его груди, и он слегка задрожал в его объятиях.

- Тебе холодно? – спросил Лань Ванцзи.

- Мгм, - ответил Вэй Усянь, кивнув головой. – Согрей меня, Лань Эр Гэ-Гэ! Твой омега хочет твоего тепла!

Вэй Усянь, пытаясь изгнать из своего разума призраки прошлого, стал оставлять маленькие поцелуи на коже своего возлюбленного.

- Вэй Ин...- пробормотал Лань Ванцзи, стараясь не обращать внимания на свое возбуждение. – Не проси того, чего позже не сможешь выдержать.

Омега сразу же отстранился, чтобы взглянуть в лицо своему прекрасному альфе.

- Разве мой альфа не любит меня? Твой прекрасный омега нуждается в тебе...неужели ты мне откажешь? – с улыбкой сказал Вэй Усянь и опустил руку, пока не добрался до члена своего альфы, слегка потирая ткань его штанов. - Разве ты не хочешь поиграть со мной?

Лань Ванцзи стиснул зубы, ведь не мог отрицать того, что он пристрастился к телу своего омеги, его аромат опьянял его, каждое его движение возбуждало его, а его зовущий голос заставлял хотеть запереть его в четырех стенах цзинши и, не покидая их кровати, постоянно доводить до пика удовольствия.

Не в силах противостоять сильному аромату, который исходил от его омеги, Лань Ванцзи взял его на руки и бросил на кровать, заставив Вэй Усяня издать легкий стон. Затем он снял штаны, в которые они оба были одеты, раздвинул ноги своего омеги, чтобы расположиться между ними, и вошел в него одним сильным толчком, при этом заставив их обоих застонать.

- Лань Чжань...очень глубоко, - ломаным голосом пробормотал Вэй Усянь, и на его глазах выступили несколько слез.

- Ты сам просил об этом, - ответил Лань Ванцзи.

Медленно его муж начал толкаться в него, добиваясь того, что Вэй Усянь начал стонать от удовольствия.

- Сильнее...Лань Эр Гэ-Гэ! - пробормотал Вэй Усянь, обхватывая лицо своего мужа, чтобы поцеловать его в губы.

Его альфа согласился и начал толкаться в него с большей силой, тем самым заставляя его кричать, когда поцелуй прекратился.

- Тише...Вэй Ин, - предупредил его Лань Ванцзи, ведь он не планировал делить ложе со своим омегой, поэтому не поставил звукоизолирующие талисманы, так что если Вэй Усянь не сделает свой голос потише, его дядя их услышит, а ему меньше всего хотелось слушать, как тот плохо отзывается об его муже или напоминает о правилах, которые они нарушили, устроив шум на рассвете.

Вэй Усянь в свою очередь продолжил безудержно стонать, чувствуя головокружение от удовольствия и боли, которые доставлял ему его альфа. Он забыл на мгновение о реальности, которая жестоко поразила его всего некоторое время назад, а также отбросил всякое здравомыслие, которое говорило ему, что он должен был подавлять свои крики.

После того, как они отдались страсти, которая всегда двигала ими, и дважды достигли Небес, они оба легли на бок, лицом друг к другу, пытаясь восстановить потерянное дыхание.

- Тебе больше не холодно? – спросил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь улыбнулся и кивнул на вопрос.

- Лань Эр Гэ-Гэ всегда меня согревает! Мне уже не холодно... - сказал Вэй Усянь, издав протяжный зевок.

- Вэй Ин поспи, скоро рассветет, - предложил Лань Ванцзи, нежно поцеловав его в голову.

- Мгм, - согласился Вэй Усянь, поцеловав шею своего альфы.

Медленно они оба начали падать в объятия Морфея, пока их дыхание не стало спокойным, что указывало на то, что они полностью погрузились в сон.

Но даже, несмотря на то, что мягкий аромат сандалового дерева его альфы должен был полностью успокоить его, один единственный вопрос не давал ему покоя даже во сне:

«Лань Чжань, если бы я сказал тебе правду...ты бы простил меня?»