Глава 72. Отметьте меня, Ваше Величество

Прошлые 20 глав так и не отредактированы до конца, но новую часть публикую, как и обещала — 5-го числа.
Меня укусил рой огромных шмелей🐝. Я аллергик, теперь опухшая валяюсь на больничном.

______

 
— Это...так...больно… Ваше Величество… — глаза Шэнь Чжинаня мгновенно налились слезами.

    Альфа, прижимавший его к земле, на мгновение замер.

    Без защитного экрана буря с яростью обрушивалась на весь двор.

    Сырая, холодная земля впивалась в тело. Щека Шэнь Чжинаня была прижата к грязи, и, чуть повернув голову, он с трудом оглянулся.

    Хуа Цяньшуан поднял взгляд, и его алые глаза сверкнули возбуждённо, точно он увидел перед собой самое дорогое лакомство в мире. Не колеблясь ни секунды, он вновь вонзил зубы в железу омеги.

— А-а!.. — вскрикнул Шэнь Чжинань, вздрагивая всем телом.

    Укусы становились всё жестче — казалось, Хуа Цяньшуан собирался не просто пометить, а вырвать и поглотить эту железу, как хищник.

    Шэнь Чжинань судорожно сжал кулаки. Он изо всех сил пытался сдерживать стоны, глотал боль, но с каждой секундой его тело всё сильнее дрожало. Слёзы скатывались по его бледному лицу, несмотря на все усилия. Он попытался оттолкнуть альфу от себя, но всё было четно.

    Постепенно боль слилась он начал привыкать.

    Феромоны Хуа Цяньшуана, один за другим, пронизывали его тело — и будто несли с собой эмоции альфы: одиночество, тревогу, отчаяние, гнев.

    Шэнь Чжинань чувствовал всё это. Его альфа был вне себя — он не получил утешения от своего омеги в самый уязвимый момент восприимчивости. За злостью скрывались растерянность и печаль.

    Стиснув зубы и преодолевая головокружение, Шэнь Чжинань, не поднимаясь с земли, протянул руку и коснулся руки Хуа Цяньшуана, осторожно поглаживая место старой раны.

— Всё в порядке, Ваше Величество. Я здесь, — хрипло произнёс он.

    Ему с трудом удалось четко разглядеть вертикальные алые зрачки. Они были полны боли и напряжения.

    Его альфа нуждался в нём.

    Он был ранен, зол, разбит — и единственным способом справиться с этим было снова и снова вгрызаться в железу Шэнь Чжинаня, впрыскивая феромоны, словно выплёскивая всё, что копилось внутри.

    На этот раз Шэнь Чжинань не чувствовал боль, испытанную раннее. Возможно, его тело начало привыкать к резким, сильным феромонам Хуа Цяньшуана.

    Эта мысль внезапно принесла облегчение: если он не отключится, то сможет остаться рядом с альфой. Сможет утешить его.

    Альфа, находящийся рядом, всё ещё тяжело дышал, не двигаясь.

    Спустя несколько секунд Шэнь Чжинань переплел пальцы руки, мягко сжал её.

    Он поднял лицо к небу, под холодные капли дождя, и слабо улыбнулся.

    Его изумрудные глаза светились — как весеннее озеро под первыми солнечными лучами.

— Не бойтесь, Ваше Величество. Я не оставлю вас.

    Хуа Цяньшуан внезапно замер, Шэнь Чжинань медленно перевернулся и лёг на спину прямо на мокрую землю.
Он переплёл пальцы с пальцами Хуа Цяньшуана и осторожно потянул альфу к себе.

    В алых глазах Хуа Цяньшуана мелькнула тень сомнения, но альфа не смог устоять перед этим молчаливым приглашением. Он послушно наклонился и прижался щекой к груди Шэнь Чжинаня.

    Шум дождя и ровное биение сердца омеги каким-то образом успокоили беспокойного альфу.

    Шэнь Чжинань опустил голову и нежно поцеловал его в лоб. Он обнял Хуа Цяньшуана за плечи и спину. В его изумрудных глазах сверкал свет, как солнечные блики на глади озера.

— Не бойтесь… Я рядом. Всегда буду рядом. Я никуда не уйду. Вы можете делать со мной всё, что пожелаете.

    Хуа Цяньшуан резко поднял голову. В его глазах вспыхнула хищная алость. Кадык дернулся, и из глубины горла вырвался звериный, срывающийся звук.

— Мой. Ты мой, — его голос был низким, напряжённым, наполненным жаждой обладания.

    Дождь струился по лицу Шэнь Чжинаня, и он внезапно рассмеялся — громко, от всей души, как будто наконец-то позволил себе выдохнуть. В этом смехе звучала давно спрятанная радость.

— Да, Ваше Величество. Шэнь Чжинань ваш. И только ваш, — он взял ладонь Хуа Цяньшуана и прижал её к своей груди. — Послушайте… Мое сердце. Оно бьётся для вас. Когда вы сказали, что я ваш, оно забилось в три раза быстрее.

    Хуа Цяньшуан ничего не ответил. Он лишь положил руку на грудь омеги, ощущая горячее, стучащее сердце под тонкой кожей.

    Спустя мгновение он вновь посмотрел на Шэнь Чжинаня.
    Взгляд был полон желания. Полон собственничества.

    Он молча скользнул рукой под разорванную одежду Шэнь Чжинаня, его холодные пальцы коснулись тёплой кожи.

    Дыхание Шэнь Чжинаня сбилось. Он немного задрожал.

— Ваше Величество...?

    Омега облизнул мокрые от дождя губы и слегка улыбнулся.

— Отметьте меня… Пожалуйста, поставьте постоянную метку. Позвольте мне навсегда стать вашим омегой. Я хочу принадлежать только Хуа Цяньшуану. Вы можете делать со мной всё, что захотите…

    Он повернул голову, обнажая покусанную, кровоточащую железу.

    Его не волновало, если это вновь причинит боль.
Возможно, он даже умрёт от этого.

    Но он всё равно протянул шею, без страха.

    Ещё недавно, во дворце, все просили Ши Сяньчжи помочь Хуа Цяньшуану пережить уязвимый период…

    Когда он вынужден был смотреть на то, как к его альфе ушел другой омега,
Шэнь Чжинаню казалось, что это больнее смерти.

    Если бы Ши Сяньчжи действительно мог помочь Его Величеству пережить уязвимый период,
Шэнь Чжинань был бы готов перенести даже утрату.

Но теперь...

    Его выбрал сам император.

— Вы обещали, что не позволите другим омегам касаться вас в такие моменты, — прошептал Шэнь Чжинань сквозь дрожащую улыбку под дождём.

    Он готов был полностью раскрыться перед Хуа Цяньшуаном, принять всё, что тот даст — и не отступать.

    Лежа под дождём, он смотрел, как альфа, сидящий рядом, медленно выпрямляется.

— Мой, — мягко прошептал Хуа Цяньшуан, проводя ладонью по мокрому лицу Шэнь Чжинаня. Его прохладное прикосновение заставило того вздрогнуть и нахмуриться.

    Затем альфа поднял его с земли и понёс по длинному коридору, прямо в комнату, сверкающую драгоценностями,
где аккуратно уложил его на тёплую, мягкую постель.

    Шэнь Чжинань, всё ещё влажный от дождя, изумлённо протянул руки.

    Хуа Цяньшуан опустился и позволил ему обнять себя.

    В период восприимчивости альфа почитает своего омегу как божество.
    Но в то же время он жаждет — жаждет стащить своего бога с небес в этот мир, полный желаний, в мир, где можно смеяться.

— Мой... — хрипло пробормотал альфа, повторяя это снова, почти беззвучно.

    Император, казавшийся недосягаемым и холодным, сейчас не был похож на себя. Он выглядел неожиданно ласковым и нежным.

    Альфа наклонился, проводя языком по каждому дюйму разогретой кожи омеги.
 
    Хуа Цяньшуан аккуратно снял с Шэнь Чжинаня промокшую от дождя одежду и стал неспешно слизывать капли дождя с его тела.

    Он целовал каждый изгиб, каждую уязвимую точку.

    Затем альфа поднял голову и спокойно взглянул на Шэнь Чжинаня, будто пытался что-то прочесть в его лице.

    Но сознание омеги было затуманено, мысли спутаны. Даже когда альфа прикасался к нему, Шэнь Чжинань реагировал только на уровне инстинктов — бледной тенью удовольствия и смущения, проступающей на лице.

    Альфа в период восприимчивости, казалось, тоже замечал эту робкую, но искреннюю радость.

    Хуа Цяньшуан чуть улыбнулся. Он наклонился и мягко поцеловал его ключицу, двигаясь вдоль округлых, тонких плеч Шэнь Чжинаня.

    Он хотел, чтобы его омега был счастлив.

    Шэнь Чжинань затаил дыхание. Его тело изогнулось в напряжении, ноги инстинктивно сомкнулись, но он не смог сдержать напора.

    Хуа Цяньшуан крепко прижимал его к себе, будто охраняя, как что-то самое ценное.

— Ваше Величество... — прошептал омега с трудом.

   Он изо всех сил старался удержать веки открытыми. В его изумрудных глазах клубился влажный, подрагивающий туман. В этом тумане он едва различал красивый, притягательный профиль мужчины.

    Во взгляде альфы, глубоких и спокойных глазах, как в тихом озере, появилась еле заметная рябь — что-то почти нежное.

— Не бойся, — мягко сказал Хуа Цяньшуан. — Не бойся, моя драгоценность.

    Он поцеловал повреждённые железы омеги, и, словно утешая, снова ввёл в него свои феромоны.

    Его движения становились всё медленнее и бережнее — будто он и правда хотел носить своего омегу на ладонях, защищая от всего мира.

    Тёплое дыхание альфы рассеивалось по его телу. Шэнь Чжинань закрыл глаза, ощущая свежие кедровые феромоны Хуа Цяньшуана, которые медленно обволакивали его, словно прохладная родниковая вода.

    Из глубины тела поднимался жар.

    Тепло стремительно поднималось по позвоночнику, наконец останавливаясь у основания спины, в районе лопаток.

    Тело охватило пламя.

    Зуд... словно что-то вот-вот прорвётся наружу.

    Шэнь Чжинань невольно выгнулся, прижимаясь ближе к Хуа Цяньшуану.

— Ах...

    В тот миг, когда пожизненная маркировка была завершена, из тонких, лопаток на спине омеги распустились белоснежные перья.

    У Шэнь Чжинаня всё пошло не так.

    "Что это?"

    "Что появилось у меня на спине?"

— Мои... мои крылья...

    Он слышал собственный сбивчивый, тревожный шёпот. Что-то странное, но одновременно знакомое просыпалось в его теле. Он не мог это контролировать, мог лишь крепко вцепиться в Хуа Цяньшуана.

    Как раз в тот момент, когда Хуа Цяньшуан протянул руку, чтобы коснуться крыльев, Шэнь Чжинань, вздрогнул и, неосознанно взмахнув крыльями, взлетел.

К счастью, он не успел подняться слишком высоко — альфа почти мгновенно схватил его за лодыжки и резко потянул вниз.

Хуа Цяньшуан крепко прижал Шэнь Чжинаня к себе.

— Мой. Не убегай.