Глава 24. Отъезд
Вэй Усянь облокотился на стол в банкетном зале, за которым он сидел вместе со своим мужем, чувствуя сильную слабость, ведь недостаток сна в сочетании с количеством энергии, потраченной на борьбу с лучниками, истощил его больше, чем он хотел бы признавать. Он незаметно вытер каплю крови, вытекшей из его носа, которая была еще одним признаком того, что он переутомил свое тело.
«Хорошо, что Вэнь Цин не видит меня сейчас, ведь она уже была достаточно недовольна тем, что я использовал энергию возмущения в моем состоянии», - пронеслось в его голове.
В то же время служанка с легким поклоном поставила перед ним чайник с чаем и две миски супа на стол, но как бы отчаянно его тело не нуждалось в пище, Вэй Усянь оттолкнул миски и Лань Ванцзи бросил на него вопросительный взгляд.
- Мы не знаем, было ли в них что-нибудь подмешано? Ведь только вчера было отравлено несколько тысяч заклинателей. Наверняка кто-то есть на кухне, кто участвовал в заговоре, чтобы убить нас, - объяснил Вэй Усянь, но Лань Ванцзи пододвинул миску обратно к своему мужу, прежде чем взять свою.
- Не волнуйся, сейчас на кухне ученики Вэй готовят всю еду, - подбодрил его Лань Ванцзи. – Ешь, ведь тебе и нашему ребенку нужна энергия.
Вэй Усянь решил уступить и, взяв свою миску, начал есть, при этом горячий суп согрел его изнутри и придал энергии, но из-за своего утреннего недомогания, он не смог его закончить и, положив ложку на стол, стал оглядывать заполненный заклинателями зал, большинство из которых выглядели больными от последствий яда. Он стал обращать особое внимание на мужчин и женщин, которые казалось, не были подвержены воздействию яда. Вэй Усянь бросил взгляд на главу клана Оуян, который ругал своего сына за что-то, но этот человек не был похож на того, кто добровольно подверг бы своего ребенка опасности. Рядом с ним находился буйный глава клана Яо, но этот человек был слишком прямолинеен в своих антипатиях, чтобы использовать яд и организовывать засады. Затем он посмотрел на своего бывшего одноклассника Не Хуайсана, который сидел за своим столом, при этом едва обмахиваясь веером.
«Думаю, этот человек потенциально мог бы убить тысячи людей, чтобы сохранить свое положение главы крупного клана, и чувствуя во мне угрозу мог бы желать моей смерти, но зачем ему совершать покушения на Цзэу Цзюня и Ли Айминь? А также на Цзян Чэна и Вэнь Цин?» - подумал Вэй Усянь, прежде чем посмотреть на старейшину Цзинь, который пытался выдать свою дочь замуж за Лань Сичэня. Он не мог вспомнить, как того звали, но мужчина выглядел довольно самодовольным, сидя со своей красивой дочерью, которая казалось тоже не отведала яда.
«Возможно этот человек не несет ответственности ни за яд, ни за попытку убийства меня и Цзян Чэна, но я уверен, что именно он приказал убить Лань Сичэня и Ли Айминь», - решил Вэй Усянь.
Он снова оглядел зал, увидев молодого заклинателя, который хотел убить каждого Вэня, с которым бы столкнулся, прежде чем передать их главам клана для суда.
«Был ли он тем, кто стоял за нападением на Цзян Чэна, Вэнь Цин и Вэнь Нина? - подумал Вэй Усянь. – Но если это так, то он явно перестарался, ведь выглядит довольно больным».
В то же время Цзинь Лин, прихрамывая, прошелся по центральному проходу и тяжело опустился на место, отведенное для Верховного заклинателя. Юноша выглядел моложе своих шестнадцати лет и был бледен от потери крови и усталости. Он слегка кивнул и слуга ударил в гонг, чтобы привлечь всеобщее внимание.
- Мы составили списки погибших и захваченных в плен, - начал он.
- Кто ты такой, чтобы занимать место Верховного заклинателя? – внезапно раздался голос из толпы, и Цзинь Лин сел так прямо, как ему позволял раненый бок.
- Кто я такой? Я – глава клана Ланьлин Цзинь и хозяин башни Золотого карпа! В моем доме было совершенно нападение на людей, и были убиты ученики! Кто еще имеет право сидеть здесь? – возмутился Цзинь Лин.
- У любого из старейшин Цзинь есть такое право! – заявил Цзинь Лианг, выйдя в проход. – Это тоже наш дом, а ты – всего лишь мальчик, так что отойди и позволь старшим говорить!
- Значит, я – глава клана, должен уйти со своего поста только из-за своего возраста и позволить старейшинам Цзинь руководить вместо меня? Думаю, я с этим не согласен! И какое у вас есть право, чтобы говорить мне отойти?
- Ты...! – крикнул Цзинь Лианг. – Ты такой же невыносимый, как и твой отец!
- Возможно, - надулся Цзинь Лин. – Но мой отец никогда не прибегал к убийству просто потому, что кто-то женился на чужой дочери!
- Я никого не убивал! – возразил Цзинь Лианг.
Эти двое стали препираться из-за покушения на убийство и того, кто был ответственным за это. Вэй Усянь посмотрел на столы, за которыми должны были сидеть главы кланов Цзян и Лань, а также на толпу заклинателей, которые становились все более возбужденными из-за предъявленных обвинений.
«Я не хочу быть здесь, и не думаю, что когда-нибудь хотел, ведь знаю, что мне здесь не место», - подумал Вэй Усянь и посмотрел на мужа.
- Лань Чжань, давай уйдем отсюда, - предложил он, и Лань Ванцзи кивнул в знак согласия.
- Куда вы направляетесь? – раздался строгий голос, когда они встали из-за стола.
- Мы решили вернуться домой, дядя, - ответил Лань Ванцзи, поклонившись, а Вэй Усянь просто кивнул в знак приветствия старейшины Лань.
- Сотни людей погибли из-за твоего высокомерия, Вэй Усянь, а ты решил вернуться домой? – усмехнулся Лань Цижэнь, при этом обвиняюще ткнув пальцев в Старейшину Илин. – Неужели устроив беспорядок, ты оставляешь его убирать другим?
- Вы намекаете на то, что я заказал собственное убийство, устроил убийство собственного брата и Цзэу Цзюня, а также отравил своего сына и племянника? Вы принимаете меня за монстра? – возмутился Вэй Усянь.
- А почему бы вам не убить собственного брата и шурина, ведь вы же позволили убить вашу сестру прямо у вас на глазах? – вышел вперед глава клана Яо. – Если бы эта попытка убийства удалась, вы были бы в идеальном положении, чтобы провозгласить себя императором! Ведь вы бы унаследовали клан Юньмэн Цзян, а Ханьгуан Цзюнь – клан Гусу Лань. Вы даже смогли бы найти способ, чтобы унаследовать клан Ланьлин Цзинь от вашего племянника и в сочетании с учениками Вэй и остатками Вэнь у вас была бы вся необходимая сила!
- Вы ошибаетесь! – вмешался Лань Ванцзи, при этом удерживая Вэй Усяня, чтобы тот не ударил громогласного главу Яо. – Если бы эта попытка увенчалась успехом, то мы тоже были бы мертвы, и не было бы явного преемника у кланов Гусу Лань, Ланьлин Цзинь, Юньмэн Цзян и Вэнь, что оставило бы в смятении четыре из пяти основных кланов.
После его слов все взгляды обратились к единственному главе крупного клана, который вышел после прошлой ночи невредимым, и Не Хуайсан немедленно встал со своего места.
- Я не имею никакого отношения к событиям прошлой ночи и не заказывал никаких убийств! – заявил он ясным голосом, столь непохожим на его обычное заикание, подхалимство и смирение. – Я признаю, что узнал о тренировочной площадке в Илине раньше всех присутствующих и приказал своим людям незаметно обнародовать эту информацию, потому что это было тем, о чем мы все должны были знать. Но у меня нет стимула убивать Лань Гэ-Гэ или Цзян Ваньина, поскольку их смерть мне ничего не даст. Мне больше не в чем признаваться, кроме того, что я был тем, кто украл тело Старейшины Илин у Мэн Яо, и кто убедил Мо Сюаньюя использовать свое самоубийство, чтобы воскресить Вэй Усяня. Зачем же мне убивать своего лучшего друга, после того как я приложил столько усилий, чтобы вернуть его к жизни?
- Значит, все же это был ты? – прошептал Вэй Усянь, когда последние недостающие части его воскрешения были подтверждены, и Лань Ванцзи предостерегающе сжал руку своего мужа, ведь уже знал об этом.
- Даже если ты невиновен, Вэй Усянь, то должен остаться вместе со своим мужем, чтобы вынести решение о виновности или невиновности обвиняемого, - напыщенно заявил Лань Цижэнь.
- И чего мы добьемся после того, как объявим кого-то виноватым? Разве это заставит Цзэу Цзюня снова ходить, а моего брата вылечиться от тяжелых ран? Оживит ли это невинных мужчин и женщин, которые погибли прошлой ночью? В прошлом я наблюдал, как вы выносите приговоры, ведь меня осудили без доказательств и суда! Я видел мужчин и женщин, подвешенных на стенах Башни Золотого Карпа, которые были виновны только в том, что у них была не та фамилия! Поэтому у меня нет никакого интереса участвовать в фальшивом судебном процессе, где тот, кто говорит громче всех, остается прав!
- Успокойся, Вэй Усянь, ведь тебе нельзя волноваться, - прошептал Лань Ванцзи ему на ухо и крепче сжал его руку. - Если ты хочешь справедливости, дядя, то мы останемся!
Вэй Усянь снова сел за стол и сделал глоток мятного чая, в то время как Лань Ванцзи повернулся к старейшине Цзинь.
- Цзинь Лианг, насколько мы все знаем, вы хотели, чтобы ваша дочь вышла замуж за моего брата? - начал Лань Ванцзи.
- Верно, ведь моя Сюин потратила годы на то, чтобы научиться быть идеальной женой для Лань Сичэня, - ответил Цзинь Лианг.
- Значит...можно с уверенностью сказать, что вы были довольно расстроены его заявлением прошлой ночью?
- Моя Сюин была бы идеальной женой для него, не то, что эта...невежественная особа!
- Следите за своими словами! – вставил Вэй Усянь, став вертеть Чэньцин перед собой. – Вы должны проявлять уважение к моей ученице и невестке!
- Проявлять уважение к этой безродной?
- Похоже...если бы эта женщина умерла прошлой ночью, вас бы это совсем не расстроило, - продолжил Лань Ванцзи.
- Расстроило? Да я был бы счастлив, ведь эта женщина должна была умереть! – неожиданно выпалил Цзинь Лианг.
После такого заявления Вэй Усянь перестал играть с Чэньцин, и шум в зале утих.
- Отец...что же ты наделал? – прошептала Цзинь Сюин в наступившей тишине.
- Значит, это вы приказали убить моего брата и Ли Айминь! – обвинил Лань Ванцзи. – Думаю, вы также отравили вино и заказали убийство Цзян Ваньина и его жены! Нападавшие были в черном, наверняка для того, чтобы притвориться учениками Вэй! Вы хотели подставить Вэй Усяня, который как бы случайно должен был погибнуть в пожаре вместе со мной!
- Да! – тихо признался Цзинь Лианг.
- Что ж, я как Верховный заклинатель признаю вас виновным в покушении на убийство и приговариваю вас к смерти! – заявил Лань Ванцзи, кивнув охране, чтобы они забрали преступника в темницу.
***
Вскоре после этого Вэй Усянь и Лань Ванцзи покинули зал, не обращая внимания на возникший шум. Оказавшись на улице, Вэй Усянь сделал глубокий вдох чистого воздуха.
- Я был прав, ведь, несмотря на то, что мы нашли виновного, твой брат все еще не может ходить, - сказал Вэй Усянь, засунув Чэньцин за пояс, и его муж обнял его. – Лань Чжань, прежде чем мы отправимся в путь, можешь дать мне еще одну минутку?
Его муж просто кивнул, понимая его желание побыть одному, и тот, улыбнувшись ему, высвободился из его объятий. Через мгновение Вэй Усянь оказался перед тлеющими руинами своей комнаты.
- Я рад, что ты выжил, - внезапно раздался голос за его спиной.
- Почему ты вернул меня? – спросил Вэй Усянь, повернувшись к Не Хуайсану.
- Я отчаянно хотел наказать Мэн Яо за убийство моего брата, но я не такой сильный как ты... - начал объяснять Не Хуайсан. – В процессе раскрытия его преступлений я узнал, что он и Су Шэ сделали с тобой и что...ты не умер в Безночном городе. Падение не убило тебя и за прошедшие шестнадцать лет твое тело исцелилось само по себе, хотя...я не знаю, что еще было повреждено, но к тому времени, когда я нашел тебя, ты выглядел совершенно здоровым, за исключением того, что не просыпался. Я послал за лучшими целителями, которых смог найти, но они тоже не смогли разбудить тебя. В то же время Мо Сюаньюй с каждым днем сходил с ума все больше и больше. Он отчаянно хотел умереть и убить людей, которые причинили ему боль, поэтому я больше не мог ждать, когда ты исцелишься самостоятельно и убедил его, что Старейшина Илин был гораздо более злым, чем Вэнь Жохань, и он поверил мне.
Не Хуайсан сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями.
- В то утро...когда мы привезли тебя в деревню Мо, я задушил тебя, а он совершил ритуал, который вернул тебя к жизни. Мо Сюаньюй получил то, что он хотел - смерть своих врагов, а я же вернул назад своего друга.
- Это действительно было тем, что ты хотел? – усмехнулся Вэй Усянь. – Думаю, ты больше желал разоблачить и казнить Мэн Яо.
- Разве у меня не может быть несколько причин для того, чтобы что-то сделать? – возмутился Не Хуайсан. – Мне нужно было отомстить за брата, и я хотел вернуть своего друга. К тому же я действительно не хотел, чтобы Вэнь Жохань воскрес.
- Думаю, ты достаточно умен, чтобы найти способ разоблачить Мэн Яо и Су Шэ, не используя меня как инструмент мести, - холодно произнес Старейшина Илин.
- Возможно, Вэй-сюн прав, а может быть и нет, но что сделано, то сделано и я не буду извиняться за свои действия, - склонив голову сказал Не Хуайсан.
- А сейчас, ты распустил слухи о тренировочной площадке в Илине, чтобы я умер? – спросил Вэй Усянь.
- Конечно же, нет! Я вовсе не хочу, чтобы ты умер! – воскликнул Не Хуайсан. – Просто...я не мог позволить своему клану пасть. Я уже потерял многих учеников в пользу других кланов, а если бы ты стал главой собственного клана Илин Вэй, то я потерял бы еще многих. Я не могу позволить клану Не исчезнуть в безызвестности, опозорив своих предков и позволив их тяжелому труду и достижениям превратиться в ничто из-за моего бездействия!
- Но с чего ты взял, что из меня вышел бы хороший глава клана? – поинтересовался Вэй Усянь.
- Разве ты не отлично справлялся, когда жил в Могильных курганах? – удивился Не Хуайсан.
- Руководить парой десятков фермеров, которые уже сами знали, что им нужно было делать, это совсем не то, что руководить почти тремя тысячами человек. К тому же тогда у меня была Вэнь Цин, которая выполняла большую часть тяжелой работы. Я же в основном сидел в своей пещере и держал разных духов и тварей на расстоянии. Нет, я не собираюсь становиться главой какого-либо клана, ведь в отличии от Цзян Чэна, меня не готовили к этому.
- Значит, ты действительно будешь преподавать?
- Да, но я буду учить не только чтению, письму, математике, истории и другим скучным вещам, но и вести набор курсов посвященным лекарствам и исцелению, а также проводить занятия по редким духовным существам, и созданию талисманов, - объяснил Вэй Усянь.
- Похоже Облачные глубины превратятся с тобой в Рай на земле, друг мой, - заметил Не Хуайсан. – Я же в свою очередь боюсь проявить неуважение к своим предкам, отказавшись от самосовершенствования с помощью сабель, но и не хочу обучать этому, чтобы не подвергать опасности других учеников, тем самым разрушая собственный клан!
- Думаю, ты не проявишь неуважение к своим предкам, если откажешься от самосовершенствования с помощью сабель, ведь это приводит к отклонению ци и смерти. Наоборот, ты позоришь своих предков, упрямо цепляясь за путь, который хотя и был правильным сто лет назад, но больше не является жизнеспособным и который приведет только к гибели твоего клана. Поэтому тебе нужно найти мастера меча и учителей, которые смогут научить твоих учеников пути меча! – посоветовал Вэй Усянь. - К тому же было бы неплохо предложить ученикам Вэй присоединиться к твоему клану.
- Ты не ненавидишь меня, Вэй-сюн? – пробормотал Не Хуайсан, опустив голову.
- Нет, я не ненавижу тебя, ведь я очень благодарен тебе за свою жизнь, - с улыбкой ответил Вэй Усянь.
- Тебе не нужно благодарить меня, Вэй-сюн, ведь в конце концов ты бы проснулся сам, - сказал Не Хуайсан, обмахнув свое лицо веером.
- Я благодарен тебе не только за тот случай, но и за вчера. Это же ты отправил анонимное послание ученикам Вэй, тем самым предупредив их о том, что мне грозила опасность? – спросил Вэй Усянь, и тот только слегка кивнул.
- Знаешь, я действительно скучал по тебе. Я плакал несколько дней, когда ты упал со скалы, ведь думал, что ты умер, а затем плакал от радости, когда мои шпионы сообщили мне, что нашли тебя живым, - сказал Не Хуайсан.
- Кстати, а кто позаботился обо мне тогда? Я бы хотел поблагодарить этого человека.
- Я не знаю ее имени, - признался Не Хуайсан. – Все жители деревни звали ее бабушка Лао. Я просил ее пойти со мной, когда забирал твое тело, но она отказалась, и в тот день, когда ты встретился с Ханьгуан Цзюнем на горе Дафань, я снова зашел к ней домой, чтобы навестить ее, но ее уже там не оказалось. Ее соседи сказали, что она просто исчезла однажды ночью. Надеюсь, что она правда ушла, а не Цзинь Гуаньяо приказал убить ее.
Вэй Усянь положил руку на плечо Не Хуайсана и мягко сжал.
- Мне пора уже идти, а то Лань Чжань будет беспокоиться, - с улыбкой сказал Вэй Усянь. – Надеюсь, ты приедешь навестить меня в Облачные глубины после первого снега?
- Я с радостью принимаю твое приглашение, Вэй-сюн, но думаю будет лучше навестить тебя весной к рождению твоего первенца, - сказал Не Хуайсан, наклонив голову.
- Так ты знаешь? – удивился Вэй Усянь, приложив свои руки к животу.
- В отличие от тебя я слышал о «благословении родственной души», - усмехнулся Не Хуайсан.
- Что ж, тогда я буду ждать тебя, друг мой.
***
Цзян Чэн написал ему, что после своего выздоровления все же отвез Вэнь Цин к бывшему Надзорному пункту в Илине, где в настоящее время располагалась деревня с тренировочной площадкой и только берег реки, несколько деревьев и узкая дорога напоминала о прошлом. Грудь Вэй Усяня разболелась от воспоминаний, ведь он действительно думал, что его брат умрет там, не желая жить мирской жизнью. В то время он ощущал физическую боль от побоев и душевную от потери приемных родителей и многих членов клана. Поскольку Цзян Чэн не хотел функционировать, а Цзян Янли никогда не была сильной, Вэй Усянь впервые с тех пор, как ему исполнилось девять лет, должен был стать ответственным и сильным ради своих брата и сестры. Он притворился, что он не был так опустошен потерей своих приемных родителей и клана, как они; что он знал, что делал и что отказ от своего золотого ядра не был для него самым трудным решением, которое он когда-либо принимал.
Тогда смерть причинила бы ему меньше боли, чем Вэнь Цин, удалявшая его ядро. Это было чертовски больно, но даже в семнадцать лет Вэй Усянь понимал свое положение в клане и свою ответственность. Его жизнь не принадлежала ему, и он был обязан ею Цзян Фэньмяню, а также своим телом и душой. После того, как его дядя умер, он стал должен своему брату и сестре, поэтому Вэй Усянь отказался от совершенствования духовной энергии, чтобы спасти Цзян Чэна.
Даже, несмотря на то, что он вскоре собирался получить новое золотое ядро, теперь у него была новая семья, которая любила его таким, каким он был, и недоразумения прошлого были разоблачены.
Вэй Усянь обхватил себя за талию.
«Ты мне нужен, Лань Чжань! Как же унизительно, быть девятнадцатилетним или тридцати пятилетним мужчиной, готовым расплакаться от очередного глупого воспоминания. Я стал настолько слаб, что нуждаюсь в постоянном утешении своего мужа. Почему я веду себя так, словно я какая-то слабая жена? Ведь Лань Чжань первым надел на меня налобную ленту во время нашей свадебной церемонии! Я останусь мужем независимо от того, в чей цветок хризантемы ежедневно проникают и кто носит ребенка под своим сердцем! Я – Старейшина Илин, один из самых сильных заклинателей своего поколения!» - подумал он.
***
- Отец Сянь!
Вэй Усянь остановился на своем пути к библиотечному павильону и обернулся, чтобы увидеть, как к нему быстрым шагом приближался Лань Сычжуй.
- А-Юань, у тебя лента на лбу съехала, - серьезно сказал Вэй Усянь, а потом рассмеялся, когда его сын поднес свои руки ко лбу и закатил глаза, как будто это могло помочь.
- Отец Сянь! – с улыбкой произнес Лань Сычжуй, когда понял, что его просто дразнили. – Я хотел спросить тебя, как ты себя чувствуешь?
Прежде чем ответить, Вэй Усянь отвел его в сторону от дорожки.
- У меня все хорошо, разве ты не видишь этого по моему сиянию? – в шутку произнес Вэй Усянь, но Лань Сычжуй окинул его серьезным взглядом с ног до головы.
- Ты очень хорошо выглядишь, - сказал Лань Сычжуй, посмотрев на появившуюся шишку на животе своего отца. – И я очень рад этому.
Они обменялись улыбками, и Вэй Усянь вдруг понял, что на протяжении последних месяцев у него не было даже возможности увидеть своего сына, не говоря о том, чтобы поговорить с ним. Он был занят преподаванием в нескольких классах, а Лань Сычжуй проводил большую часть времени в Башне Золотого Карпа, ведь после казней всех, кто замышлял и участвовал в нападении на Вэй Усяня и его семью, Цзинь Лин оказался в значительной степени одинок в своем положении главы клана и Лань Сычжуй помогал ему не только в восстановлении зданий, но и пытался вернуть клану Ланьлин Цзинь частицу былой славы.
- А-Юань, почему бы тебе не поужинать со мной и Лань Чжанем сегодня вечером в цзинши? – спросил Вэй Усянь.
Глаза Лань Сычжуя расширились, и он с почтением поклонился.
- Это будет честью для меня, - ответил он.
- Не говори так, ведь это будет семейный ужин.
- Хорошо, я попрошу поваров приготовить для тебя суп из корня лотоса и свиных ребрышек, который тебе так нравится, - сказал Лань Сычжуй.
Он присоединился к ним, когда на улице уже стемнело, ведь была поздняя осень. Вэй Усянь разжег огонь в камине, чтобы прогнать холод, а Лань Ванцзи методично накрыл стол на троих, вытаскивая приготовленные блюда из корзины.
- Сычжуй, пожалуйста, присядь, - сказал Лань Ванцзи, когда юноша зашёл в комнату.
Вэй Усянь почувствовал лёгкое головокружение, вероятно из-за усталости, охватившей его в последнее время, и это заставило его немного покачнуться, когда он садился за стол и две пары глаз сразу же повернулись к нему.
- Я в порядке, - заверил их Вэй Усянь. – Я просто устал, вот и все. Вэнь Цин писала мне, что на данном этапе это нормально.
Они кивнули, и Лань Ванцзи стал наливать им овощного супа, прежде чем протянуть им миски.
- Вы знаете, когда должен родиться ребенок? – спросил Лань Сычжуй, опуская ложку.
- Через пять месяцев, - ответил Лань Ванцзи.
Лань Сычжуй кивнул, прежде чем сделать ещё один глоток супа.
- А вы думали о том, как назвать ребенка? – снова спросил он.
Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись, ведь ещё не задумывались об этом.
- Ещё нет, - ответил Лань Ванцзи. – Но у нас ещё есть время для этого.
- Я бы хотел ещё о кое-чем тебя спросить, отец Сянь, но боюсь, что это прозвучит неуместно, - пробормотал Лань Сычжуй.
- О чем же? – спросил Вэй Усянь, отодвигая съеденную тарелку с супом и потянувшись к рагу с овощами. - Ты можешь спросить меня о чем угодно.
В то же время Лань Ванцзи наклонился и молча вытер подбородок Вэй Усяня, на котором остались капельки супа и тот поблагодарил его улыбкой.
Лань Сычжуй сделал глубокий вздох, прежде чем произнести:
- Ты нервничаешь, отец Сянь? То есть...ты боишься?
Вэй Усянь не ожидал такого вопроса, поэтому не ответил сразу.
Он знал, что боялся того, что с малышом могло что-нибудь случиться до того, как он родится. Вэй Усянь боялся родов и всего того, что последует за этим, ведь он ничего не знал о воспитании детей, поскольку он не был тем, кто превратил Лань Сычжуя в того молодого человека, каким тот являлся сейчас.
- Я боюсь того, что из меня получится ужасный отец, - признался Вэй Усянь. – Ведь одно дело играть с маленьким ребенком, а другое – обучать его тому, что есть правильное и неправильное...
- Я уверен, что ты станешь прекрасным отцом, - заверил его Лань Ванцзи.
- Я тоже так думаю, - поддержал его Лань Сычжуй.
Вэй Усянь в благодарность подарил им улыбку.
Затем Лань Сычжуй сменил тему на Цзинь Лина, а также рассказал о своей поездке на «Пристань Лотоса», где его тетя Вэнь Цин научила его растирать сушеные травы и готовить лекарства от различных недугов.
- А когда вы собираетесь рассказать магистру Ланю о ребенке? – внезапно спросил Лань Сычжуй, опуская свою чашку чая.
Вэй Усянь чуть не подавился своим чаем и бросил умоляющий взгляд на мужа.
- В конце концов, он узнает, - ответил Лань Ванцзи.
- Может ему не стоит говорить? – спросил Вэй Усянь. – Что если я просто не буду с ним сталкиваться на протяжении следующих пяти месяцев?
- А как ты собираешься объяснить свое состояние всем остальным? – спросил Лань Ванцзи.
- Люди толстеют, - сказал Вэй Усянь. – Поэтому они будут слишком вежливы, чтобы что-то комментировать.
Лань Сычжуй захихикал и Вэй Усянь бросил на него быстрый взгляд.
- Может, ты хочешь сказать магистру Лань Цижэню об этом сам, Сычжуй?
Его сын сразу же перестал смеяться и стал выглядеть напуганным.
- Я просто пошутил, - со вздохом продолжил Вэй Усянь, и устремил взгляд на своего мужа. – Я сообщил об этом нашим братьям, так что пришла твоя очередь.
На мгновение Лань Ванцзи стал выглядеть очень встревожено, но затем кивнул и произнес:
- Хорошо, я скажу ему завтра.