Чёрная глава

"Тара Долорес Арчер
Любимая дочь, прелестная внучка, верная подруга и девушка".

Слез уже не осталось, но из-за долгих рыданий легкие ныли, будто в них сгорел весь кислород. Подруга так и не смогла дойти до дома. Она наткнулась на толпу пьяных подонков. Представлять не хочу, что они с ней делали. А я не лучше их. Я тоже оставила её, как те изверги после всех пыток. Она осталась на земле, а сейчас уже в ней.

Я — дешёвка, не стоящая такой подруги.

Прохожу мимо могилы Тары буквально с  два метра и останавливаюсь напротив надгробья старшего брата. Николас встречался с ней уже больше полугода. И винил себя, что не пошел тогда с нами в клуб, не проводил свою девушку. Он принял наркотики. Первый и последний раз в своей жизни. Так и не понял, что невиновен... Это бремя принадлежит мне, я должна была остановить его. Не смогла помочь ни одной, ни другому.

Я — позор, недостойный иметь такого брата.

Совсем рядом была могила матери. Лейкемия. Последняя стадия. Чёртова болезнь... Я ничего не могла сделать, а вылечиться не было шанса. В последние дни маме было особенно плохо, и та сказала такую фразу: "Всё тело пылает, Олимпия. Прости, солнышко, но я уже тлею". Я виновата, что вовремя ничего не заметила, не попыталась её спасти.

Я — шлак, неспособный помочь.

Так вышло, что и отходить далеко не нужно, чтобы найти отца. Он напился сразу после похорон жены и сел пьяным за руль. Авария. Мне сказали, что он ехал так быстро, что, казалось, летел по воздуху. А я не смогла защитить его. Мы должны были стать опорой друг для друга, но я подвела его.

Я — ничтожество. И я во всём виновата.

Слёзы уже давно высохли, но оставили ожоги на щеках и сердце. Всё тело стало непослушным и жило своей пустой жизнью. Жизнью оболочки.

А душа... Она хотела к родным, к тем, кого за такой быстрый срок потеряла. Моя душа хочет этого, и я должна исполнить просьбу. Последнюю.

Тело же всеми силами пытается бороться. Глупое...

Эти месяцы существования моя плоть преобладала над эмоциями. Но этой монархии скоро придет конец, а на её место посядет республика. И тогда трон всевластия достанется чувствам, ведь оболочка одна, а их намного больше: шок, боль, гнев, тоска, обида, апатия, безнадёжность, вина, горе, жалость, страх, ущербность. И эти ряды с каждой прожитой минутой, с каждым глубоким вдохом пополнялись новыми. Скоро зал заседаний будет переполнен и обрушится в моей голове с колоссальными потерями со стороны здравого смысла — он тоже проиграл эту войну.

А самое смешное то, что я пришла без цветов. Каким мир должен быть гнилым, чтобы брать такие деньги за какой-то вшивый букетик. А что, если их нужно больше, чем один? Тебе не сделают скидку. Как и чувства не сделали скидку за то, что все умерли оптом. За каждого я страдала отдельно. Жаль, чувства нельзя продать. Отдала бы даром.

Отдать даром...

Ноги не разбирают дороги. Они на автомате. Идут сначала медленно, потом переходят на бег, и я уже лечу, не чувствуя земли. Я бегу так быстро, как только могу. В голове засела идея фикс, от которой не смогла бы избавиться. Не из-за того, что я слабая. Нет. Я не хочу. Просто не хочу.

Легкие уже ныли, но адреналин не давал мне упасть наземь. Во мне пылал огонь, но он не сжигал, а придавал сил. Он был углем для паровоза, который бушевал внутри.

Неимоверно. Никогда я так быстро не добиралась сюда. Тренер Доротея бы гордилась мною. Гордилась... Смешно, ведь я запорола самое важное соревнование в своей жизни.

Влетаю в главный холл. Никого. Наверное, Джефф как обычно вышел вечером за пирожками и кофе. "Какая охрана без доброй тройки пончиков?" — сколько лет его знаю, но всегда слышу одно и тоже.

Рывком открываю знакомые двери и захожу в самую любимую часть — ту, где едва слышен запах хлорки, который я обожала, ту, где вода всегда была идеальной температуры, а воздух приятно влажным.

Забегаю в маленькую комнатушку — склад всевозможных вещей. Стаскиваю с полки гирьку, с помощью которой детей учат нырять, и, окрыленная этой маниакальной идеей, выбегаю обратно.

Вдох. Я уже возле края. Выдох. Становлюсь в позицию при прыжке. Набираю как можно больше воздуха в легкие. Не знаю, зачем это сделала, ведь сейчас он не был нужен. Наверное, сработали рефлексы.

Последняя минута колебаний проходит, я отталкиваюсь и ныряю в воду.