Глава 2.

Достоевский и Сигма вновь вошли в комнату, в которой находился Гоголь, всё так же послушно сидя на стуле, подперев голову кулаком от скуки. Он уже не знал, каким образом ему вспомнить, что знакомого он увидел в этом месте, в этих людях. Обычное дежавю. Сигма медленным, неуверенным шагом направился в сторону Николая, но сделал он это не самостоятельно, ведь его незаметно подтолкнула рука Фёдора, заставившая подойти его к бывшему. Сигма уставился на потерявшего память, и ещё долго смотрел на него, а тот ответил вопросительным взглядом.

– Пойдём. – Наконец-то произнёс сероглазый, обращаясь к блондину.

– Куда? – С удивлением, и немного недоверием спросил Гоголь.

– Домой. Мы восстановим твою память.

– Я не помню, где мой дом...

– Скоро вспомнишь дом, в котором ты когда-то уже жил...

И Достоевский проводил гостей до выхода из своего дома. Парни вновь куда-то направились, Николай неуверенно шёл за незнакомцем, даже не подозревая, что когда-то они были даже больше, чем друзья...
Они проходили мимо хлебобулочного магазина, и Гоголь остановился у окна. Сигма остановился напротив, подняв вопросительный взгляд.

– Ты обещал угостить меня пирожками! – По-детски обижаясь, почти выкрикнул блондин, топая ногой и скрещивая руки на груди.

– Точно, – Сигма приложил свою руку ко лбу. – действительно обещал. Ладно, пошли, куплю.

Они вошли в магазин, и прикупили парочку пирожков, которые так обожал Гоголь. Так же, Сигма купил себе свои любимые печенья.
Покинув магазин, они вновь отправились в путь, и Гоголь заметил, как двое мальчишек играли между собой, и один из них напугал другого. Николай уставился на испуганного и удивлённого мальчика, и начал улыбаться, а затем смеяться. Сигма не понял причину насмешки, и вновь кинул вопросительный взгляд на блондина, приподняв бровь.

– О! А как же он напугался! Его выражение лица было просто чудесным! Этот испуг и удивление, просто чудо! – Начал воскликивать Николай, разводя руки в стороны. – Сигма-кун, ты видел это прекрасное удивление!?

– Хах, – Сигма грустно усмехнулся. – ты всегда любил удивлённые лица людей... Часто пугал меня и делал подарки, чтобы любоваться моим удивлением.

– Правда?

– О, да. Это действительно так. Ты в самом деле ничего не помнишь... Прости, я не поверил тебе изначально, ведь ты очень любил шутить, особенно так глупо и жёстко. От того и была кличка «Клоун». Твоей странной особенностью было то, что ты всегда всё превращаешь в шутку и веселье, даже проблемы.

– Это так... Удивительно! Неужели я настолько весёлый?

– Да, уж черезчур весёлый.

Спустя минут двадцать они уже заходили в огромный, просторный двор, полный клумб с яркими и красивыми цветами, украшавших этот двор. Дойдя до заветной двери, Сигма начал копошиться в своей сумке в поисках ключа, и вынув его, открыл им дверь.
Они оба вошли в дом, снова Гоголя посетило чувство дежавю, ему это место было очень-очень знакомым, прям очень сильно знакомым. Николай с удивлением разглядывал помещение, вглядываясь в каждый уголок. Они прошли на кухню, куда выложили купленные вкусности.

– Ты не помнишь этого места? – Неожиданно спросил Сигма.

– Не знаю... Если честно, то не помню. Я впервые вижу это место, но в глубине души присутствует чувство, что оно мне знакомо... Я знаю, что и где находится в этом доме, но при этом впервые здесь нахожусь...

– Ты помнишь, при каких обстоятельствах потерял память?

– К сожалению, не помню...

– Ладно, присаживайся, перекусим.

Сигма поставил чайник разогреваться, положил пирожки в микроволновку, дабы их разогреть. Дождавшись некоторого времени, чайник уже закипел, и Сигма принялся разливать кипяток по кружкам, быстро бросив в обе пакетики с чаем. Он добавил две ложки сахара, зная, что Гоголь будет пить чай только так, и дал ему его заветные пирожки, которые Коля с удовольствием начал поедать, радуясь, как ребёнок.
Сам Сигма присел на противоположную сторону, кушая свои любимые, имбирные печенья, запивая горячим чаем.
После чаепития Сигма предложил Николаю принять душ, на что тот согласился. Пока он был в душе, сероглазый быстро на такси доехал до его дома, забрав пару его вещей, и приехал обратно.
Сигма уже только вошёл в квартиру, и одновременно с ним вышел из ванной комнаты Гоголь, у которого был лишь низ закрыт полотенцем. Сероглазый некоторое время стоял покрасневший, уставившись на бывшего, а затем резко отвернулся, и протянул вещи, сказав, что это его и ему нужно переодеться, указав на свою комнату, которая когда-то была их общей. Там Гоголь и оделся, вышел из спальни он уже в белой футболке с принтом котёнка, серых, длинных штанах и красных носках. Они присели на диван в гостинной, и Сигма начал пытаться помочь Николаю вернуть память.

– Ты очень любил всё, что связано с магией и фокусами. Ты хорошо владел способностью фокусника, и никто никогда не мог расскрыть секрет твоих фокусов... – Рассказывал Сигма.

– Ух ты! Я оказывается был фокусником? Удивительно! А какие я фокусы показывал?

– Ну... У меня ты часто забирал незаметно какие-то вещи, вытаскивая то из-за уха, то из моего кармана, то из-под своего цилиндра. Помню, ты даже как-то владел телепатией, в которую я даже не верю, во всём есть свои секреты, ты умел отгадывать карту, которую выбирал доброволец на фокус. На самом деле, ты показывал много фокусов, я даже не в силах вспомнить их.

– Вау! Это так классно, Сигма-кун! А что ты ещё можешь обо мне рассказать?

– Ты очень сильно любил театры, вечно водил меня туда... У тебя дома даже полно театральных масок.

– Правда? А как много у меня этих масок?

– Охох... – Усмехнулся Сигма. – Очень много, я не знаю даже примерного числа.

– А что ещё я любил?

– Ты очень любил играть во всякие викторины, всегда отвечал верно на вопросы... – Сигма тяжело вздохнул, но продолжил рассказ. – Ты до смерти обожаешь пирожки, это твоя любимая еда, ты без них и дня не мог прожить.

– Про пирожки я помню прекрасно!

– Шутки - это твоё любимое. Ты обожал шутить над людьми, а в особенности удивлять их. Удивлённые лица людей - твоя слабость и страсть...

– Об этом ты рассказывал, и я помню!

На лице Сигмы мелькнула короткая, грустная улыбка, так же быстро исчезнув, пока в это время у Гоголя была лыба до ушей, не спадая ещё с самого похода в магазин.
Они до самого вечера разговаривали о жизни Гоголя, до потери памяти, и Сигма всеми силами старался помочь ему вспомнить всё, но к нему память не возвращалась, он будто бы узнавал что-то новое, но никак не вспоминал что-то про себя. Сероглазый уже устал напоминать Николаю о его прошлом, он уже не знал, что и рассказать. Но не мог же он рассказать о том, что когда-то они были парой, любили друг-друга... Нет, он не мог об этом сказать, слишком тяжело и больно, тем более о их расставании даже думать не хотелось.

– Нужно идти спа... – Начал говорить Сигма, но его перебили.

– Давай посмотрим фильм! – Радостным голосом крикнул Николай.

– Фильм? Я могу тебе включить, но сам пойду спать...

– Нет, Сигма-кун! Давай вместе посмотрим фильм!

– Ты постоянно заставлял меня смотреть их вместе с тобой до самой ночи... – Прошептал обладатель серых глаз. – Ладно, давай что-нибудь посмотрим.

Сигма позволил сам выбрать Гоголю фильм, и он выбрал тот, что они когда-то смотрели вместе. Выключили везде свет, сели на диван и включили фильм.
Сигме было скучно его смотреть, ведь он уже знал всё наперёд, а Николай смотрел с большим интересом, и иногда выкрикивал спойлеры, а потом радовался, какая у него прекрасная интуиция.
На середине фильма блондин подвинулся ближе к бывшему и обнял его, ведь всегда при просмотрах фильмов они сидели в обнимку. Точнее, обнимал только Гоголь Сигму.
У Сигмы в глазах появилось воспоминания и отрывки из прошлого. Когда-то, точно так-же, Николай обнимал его. Щёки Сигмы предательски покрылись румянцем и он вздрогнул от неожиданности. Зрачки дрожали так, будто он скоро не сдержит слёз, но он их держал очень хорошо.

– И зачем ты меня обнял? – Спокойным голосом спросил сероглазый, глядя на счастливого клоуна.

– Так удобнее. – Ответил ему Гоголь, не отрываясь от экрана телевизора.

– А мне нет.

– Ну Сигма-кун!

– Ладно...

– Ура! Спасибо, Сигма-кун!

– Ага...

Сигма устало вздохнул, а затем зевнул. Он очень хотел спать, так как не выспался и проснулся рано. Глаза сами по себе слипались, но он старался не сомкнуть их до погружения в сон.
К концу фильма он сам и не заметил, как уснул. Гоголь бережно поднялся с дивана и попытался вспомнить, где может взять одеяло и подушку. Николай почему-то направился в спальню, и взял нужные предметы не с кровати Сигмы, а из шкафа.
Коля положил подушку и аккуратно положил на неё голову Сигмы, накрыв его одеялом. А сам пристроился рядышком, на другом конце дивана, чтобы не стеснить Сигму. Уснул он в сидячем положении, облокотив голову на спинку дивана, а ноги согнул в коленях.

Утром Сигма пробудился первым. Первое, что он понял, это то, что уснул не в своей комнате, а в гостинной на диване. Он удивился и подумал, где же оставил спать Гоголя, но долго думать не пришлось, ведь он увидел его рядом, в сидячем положении, он ещё спал.
Сероглазый встал с дивана и аккуратно уложил на подушку Николая, накрыв его одеялом, а сам ушёл на кухню готовить завтрак. Когда Сигма его перекладывал, Гоголь улыбнулся во сне, почувствовав эти прикосновения.
Разбудил блондина манящий запах с кухни. Он проснулся, и приняв сидячее положение, потянулся руками вверх. Когда увидел, что рядом нету Сигмы, он удивился немного.

– Сигма-кун? – Вопросительно произнёс разноглазый, глазами пробегаясь по дому. Но искать не пришлось, ведь по запаху с кухни было понятно, что он сейчас занимается готовкой. Гоголь отправился прямиком на кухню, потирая глаза.

–О, проснулся... – Сигма заметил почти спящего Николая. – Садись за стол, есть будем.

– Доброе утро, Сигма-кун.

– Ага, и тебе.

Они сели за стол, начиная принимать пищу. Гоголю всегда нравилось, как готовил Сигма, и сейчас он сильно удивился, когда ел. Было слишком вкусно.
После того, как они доели, Сигма принялся мыть посуду, и уже чистые тарелки и столовые приборы убрал по шкафчикам.

– Почему ты не разбудил меня? – Неожиданно спросил Сигма.

– Не хотел будить, ты слишком мило спал.

После этих слов Сигме стало неловко и не по себе. Он немного засмущался, но отвернулся, чтобы его смущение не было заметно. Он отправил Гоголя в ванную, чтобы он принял утренние процедуры, что он, собственно и пошёл делать, пока Сигма пытался прийти в себя. Ему было слишком неловко и странно находиться со своей бывшей любовью в одном доме, ухаживать за ним, помогать ему, и уж тем более, слушать от него комплименты. Видимо, Николай по-тихоньку вспоминает, что когда-то он любил Сигму, поэтому так себя с ним ведёт.
Пока Гоголь занимался утренними процедурами, Сигма пошёл переодеваться. Вышел из комнаты он в тускло-жёлтой футболке и белых штанах.
Выйдя из ванной, Гоголь улыбнулся, увидев как Сигма сидит на диване и смотрит телевизор, расчёсывая волосы.

– Сигмушка! У тебя такие прекрасные волосы, давай помогу причесать! – Радостно кричит Гоголь, подбегая к любимому и выхватывая из его рук расчёску.

– Коль, я и сам могу. – Спокойно отвечает ему Сигма.

– Я хочу расчесать твои волосы, они просто прелесть! – Николай берёт в руки нежные волосы, которые рассыпаются между его пальцев. – Мы ведь моем голову одним шампунем, почему у тебя волосы такие чудесные, гладкие, прекрасные и нежные? – Он начал расчёской проводить по волосам своего парня, аккуратно расчёсывая их, чтобы не предоставить боль.

– Я не знаю, почему так, Коль. Может у тебя такие жёсткие, потому-что ты каждый день плетёшь из них плотную косу?

– Возможно, но не думаю!

Сигма по-доброму улыбнулся, наслаждаясь тем, что его расчёсывают. Это было до жути приятно, мурашки были тому доказательством.

– Сигма-кун! – Радостно кричит Гоголь, выбежавший из ванной. Он выхватил расчёску из рук бывшего. 

– Что ты делаешь? Отдай. – Возразил Сигма, поворачивая голову на блондина.

– Я хочу тебя расчесать!

– Нет, я сам справлюсь.

– Ты всегда возражаешь, а потом кайфуешь... – Гоголь вспомнил, как когда-то, почти каждый день, причёсывал Сигму. Сероглазый этому удивился, и понял, что это прогресс в восстановлении памяти.

– Ты помнишь...?

– Я причешу тебя! Тебе понравится!

Сигма начал удивлённо смотреть на Гоголя, пока сам Николай не повернул его голову к телевизору, чтобы задний вид головы был перед ним. Он аккуратно начал брать небольшие локоны волос, и стал проводить по ним расчёской. Сигме хотелось плакать, но он держался изо всех сил. Было действительно приятно, и нагоняло чувство ностальгии, ведь действительно, когда-то Гоголь почти каждый день причёсывал ему волосы, когда они ещё встречались, и это было действительно приятно до мурашек. Николай никогда не дёргал волосы сильно, он всегда обращался с ними осторожно, и не доставлял боли Сигме. Он любил его волосы, это тоже было его слабостью, особенно расчёсывать их и по-разному копошиться в них, что можно было назвать массажем головы. Гоголь точно так же кайфовал, когда кайфовал Сигма во время таких массажей. Ему было в кайф делать приятно любимому.