Маленький большой Уэльс

Толпа. Я протискиваюсь сквозь нее пытаясь поймать официанта и взять с его подноса новый бокал белого вина. Мне это удается и как только я делаю первый глоток, ко мне подходит новая волна личностей, которые были бы только рады стать моей новой партией и походить со мной по завешенным фотографиями залам. На этот раз это Малькольм Иствуд и Тара Бэнкс. Я улыбаюсь им и только мне хочется открыть рот для приветствия, как Мальком говорит первым не давая мне вставитьи слова.
- Люк! Люк Эшкрофт! Наш "Артур", "Квазимода", "Гражданин Кейн" из ремейка, наш "Незабываемый Шерлок Холмс"! Как поживаешь, дружище? - ты мне не "дружище", думаю я, но отвечаю:
- Да, все по старому, ты же знаешь, все это знают. - мне не нравится его ухмылка, котороя говорит "Я уж точно знаю, как ты поживаешь, ведь я слежу за твоей карьерой и жду того момента, когда ты облажаешься, чтобы я смог занять твое почетное место".
- Люк, мы так рады узнать, что ты появишься в новой экранизации романа Агаты Кристи. Как тот назывался... "Незванный гость"? - говорит Тара.
Она мне нравится больше чем Малькольм, она более искренна. Ее слова не бьют по ушам своим наигранным интересом. Почти все, подходившие ко мне сегодня, лишь хотели попасть в объектив камер прессы, а не узнать, как поживает например моя собака. Папарацци всегда найдут способ сделать эксклюзивную фотографию для всоего нового новостного выпуска. Но в этот раз им облегчили задачу архитекторы, которые оставили панорамные окна вдоль стен некоторых залов. Моим коллегам это только в плюс, все хотят постоять вместе с самим Люком Эшкрофтом. В популярности они не нуждаются, но в связях с именитыми продюссерами и режиссерами...
- Именно - произношу я, как Малькольм продолжает свой спектакль одного актера (хренового актера).
- А кто его режессирует? Я где-то читал, что сам Нед Левис. Это правда? - ну конечно же ты это где-то читал, а не узнал об этом у своего агента. Впрочем, это то, чего стоило ожидать от Малькольма.
- Да.
- Вот как? А кастинг уже закончился, им не нужны "знакомые" лица? - что он хочет сказать этим своим подмигиванием?
- Думаю, что все роли уже утверждены, персонажей не так много - Малькольм оценивающе щурит глаза думая, как еще подступить к делу.
- Как тебе выставка, Люк? - внезапно издает голос Тара, которая понимает, что разговор ушел не в ту степь.
- Я еще не все здесь посмотрел.
- Но уже опрокинул четвертый бокал - произносит Малькольм с облегчением от того, что нашел за что ухватиться и продолжать диалог со мной (но о бокалах он был прав). Я действительно взялся за четвертый бокал, а он как всегда наблюдал за мной с другого конца галлереии, выжидая момента нападения.
- Ты видел фотографию "Маленький большой Уэльс"? - спрашивает Тара.
В очередной раз задаюсь вопросом, что сегодня она делает в компании Малькольма? Она простой композитор, который пишет саундтреки для фильмов и некоторых телешоу. Да, они пересеклись месяц назад закулисами шоу Эмили Дженерес, когда Малькольм был гостем нового выпуска, но это был простой рабочий диалог. Но с тех пор я не видел их вместе, я вообще не видел Тару в его окружении.
Мы с ней не так близки, но я был уверен, что я знаю ее лучше чем кто-либо из всех присутствующих. Она обратилась за помощью однажды, и я помог. Просьба была очень личной, я дал слово, что никто о ней не узнает. Мы не стали лучшими друзьями, но между нами образовалась связь, которую видели только мы. Маленький секрет, делающий наши отношения более глубокими, чем у большинства гостей на этой благотворительной выставке.
- Нет, а тут есть фотографии Уэльса? - ответ на этот вопрос мне действительно интересен. Уэльс мой дом.
- Да, в четвертом зале, тебе стоит взлянуть. - отвечает Тара.
- Тогда я пойду. - говорю я, готовый развернуться, как меня останавливает Малькольм, кладя руку мне на плечо.
- Давай я пойду с тобой? Мне по пути до стола с закусками. - ну уж нет!
- Извини, но я бы хотел пройтись одному. - он сжимает мое плечо сильнее, но не переборщивает. Это была не злоба, а отчаенная мера, чтобы я согласился.
- Хорошо, думаю будет весело - не сомневаюсь. Надеюсь мой сарказм никто не заметил.
Он убирает руку с плеча и мы вместе направляемся в конец холла. Я не хочу думать, что он со мной играет в игру "Догадайся, чего я хочу", хотя так оно и есть. В этом нет необходимости, мне понятно сразу, чего именно ему нужно.
Он выше меня всего на пару дюймов, хотя я далеко не садовый гном. Очень спортивное телосложение. Его лицо такое широкое, слегка округлое. Глаза маленькие, а губы узенькие. Смотря на него, в голове крутится образ неуклюжей хищной птицы, которая хочет быть устрашающей, но на деле просто смешна.
Он слишком спортивен. Иногда кажется, что ему трудно делать хоть какие-то движения, настолько мышцы огромные. Какая внешность, такие и роли. Он играет в тупых летних блокбастерах. Всегда главный герой, а если нет, то злодей. Нет второстепенных или массовочных работ.
Мне надоело вечно слышать его голос, мерзкий и тонкий. Слушать, как он хвастается сборами своего нового фильма, в то время как мой обходил его картины по количевству наград и премий; зачастую, премии получал я.
Мы уже у арки, ведущей в четвертый зал, но Малькольм все еще находится со мной. Стол с закусками стоял у арки в третий зал, на что я и указываю.
- Ты пропустил стол - говорю я.
- Да, но знаешь... - он сделал вид, что задумался - мне хочется с тобой откровенно поговорить.
- О чем же? - всю дорогу до четвертого зала он молчал. Иногда, конечно, комментировал коллажи из маленьких фотографий. Он словно морально подготавливался к тому, чтобы начать разговор.
- Недавно я расстался с Шерри, ты же помнишь Шерри? - непринужненно вбрасывает он.
Шерри Уоттерс была поп-певицей вышедшей из шоу "Голос". Они познакомились год назад в Нью-Йорке, пока она была в туре по Америке со своим первым сольным альбомом. На всех нахлынули новости об их отношениях. В инстаграме стали набирать популярность фан-страницы с их совместными фотографиями, взятыми из их же социальных сетей и того же инстаграма. Сами они подтвердили свой статус только через неделю с того дня, как они были замечены вместе в Йллоустонском парке на "романтической прогулке".
- Что же случилось? - спрашиваю я. Это очень откровенная тема для него, но с чего ему говорить об этом мне? Мы не друзья и никогда ими небыли.
- Мы расстались неделю назад. Без скандалов, без ссор. Никто об этом еще не знает, понимаешь? - что же ему нужно от меня?
- Мне очень жаль, но когда все это всплывет, поднимется шум - считай озвучил его непроизнесенные вслух мысли.
- Да, знаю. Не хочешь узнать почему мы решили разойтись? - надо понять, к чему он клонит.
- Почему же? - мы все еще стоим у арки, не заходя в четвертый зал.
- Я испугался.
- Чего ты испугался? - первая моя искра заинтересованности в разговоре с ним вспыхнула и пролетела между нами.
Его голос такой тихий и спокойный, но чувствуется как он сдерживает печаль внутри. Я впервые вижу его таким.
- Ответственности. На днях мы посетили свадьбу ее сестры... - он умолкает.
- Она хотела замужества? - прямо спрашиваю я, пока он быстро моргает, отводя взгляд. Мне стоит выбирать слова аккуратно, но вино не дает мне сосредоточиться. Я устал и хочу спать; за окном уже не вечер.
- Думаю, все дело во мне. Я не готов так быстро к этому подойти. Как там говорят, "молодой еще" - я бы поспорил. Сорок четыре года конечно не пенсия, но достадачно много, чтобы можно было говорить "молодой еще".
- Слушай, мне очень жаль - мне действительно становится его жаль - но я не понимаю, почему все это ты мне рассказываешь?
- Я хочу просить совета - совета? У меня совета? Теперь разжигается настоящий огонь.
- Хорошо - я вдруг вспоминаю, что в руке у меня бокал белого и тут же совершаю большой глоток.
- Я любил Шерри. Становиться чем-то большим было невыносимо сложно. Мне трудно это описать, но... - он прерывает свою мысль уставляяь мне за спину.
Я оборачиваюсь.
В дали, в самом центре толпы голливудских звезд и музыкальных деятелей стоит миниатюрная латиноамериканская брюнетка с фигурой в форме песочных часов. Аккуратные черты лица - красота от природы. Малькольм, который, как оказалось, за все время нашего разговора был нагнувшемся, выпрямился. Он действительно очень высокий мужчина. На фото это не особо заметно, но когда я видел их с Шерри вместе в реальной жизни вместе, то было действительно страшно от того, какой высокий он и какая низкая она.
- Извини меня, мне пора - произносит Малькольм и уходит.
Он выходит через парадные двери и, скорее всего, уже жалеет об этом. Вспышки отражаются на мраморном полу и слышно как Малькольм недовольно отвечает журналистам на вопросы о том, почему же он не вышел со своей девушкой, Шерри Уоттерс? Завтра в газетах на первых страницах.
Я же, все же решаюсь заглянуть в четвертый зал, чтобы посмотреть на Уэльс.

***

"Маленький большой Уэльс"
Автор Рафаэль Оллара.

Табличка висела сбоку от самой БОЛЬШОЙ фотографии на этой выставке. Она была в формате один ко одному и ее рама достигала как плинтуса, так и потолка, а это четыре с половиной метра. Перед моей грудью находиться портал в мой родной край. На снимке был запечатлен железнодорожный мост, возвышающийся над проливом Минай, соединяющий Англси и территорию Уэльса. Кадр схвачен прямо на путях и, подойдя достадачно близко, можно было на миг представить, что ты стоишь на шпалах. Но плоское изображение, неестевственное освещение помещения галлереии и ряд других факторов не позволяют мне полностью ощутить это.
Мой бокал уже пуст, глаза смыкаются, а в голове внезапно рождаются фантазии о том, как я стою на том мосту закрыв глаза и наслаждаяясь "вечностью" лета. сумерки сгущаются, а в лицо дует прохладный ветерок...
- Вам понравилась эта работа? - раздается в моем оазисе чей-то спокойный голос. В этом теплом звуке была такая концентрация расслабленности, что он одновременно отвлек меня от моих грез и так же, бысистыи вайбом втянул еще сильней. Иногда мне очень хочется вздохнуть столь же просто, как был произнесен этот вопрос.
Я окрываю глаза, справа от меня стоит незнакомец. Он молодой, лет двадцати семи или даже восьми парень. Невысокий, с медными волосами и "стильными" усами, которые были точь-в-точь как у меня (что очень забано), стоял в двух шагах от меня. Его волосы короткие, убранные назад не без помощи геля. Он смотрел мне в лицо своими глянцевыми глазами цвета мокрого песка, а миниатюрный нос и неухоженная щетина дополняли ровные брови. Взгляд обнимал добротой.
Я туплюсь не в силах что-либо сказать пока он терпеливо ждет ответа. Проходят пару мгновений и мне таки удается вбросить хоть какое-то подобие человеческой речи.
- Эм... д-да, очень. - мямлю я. Убедившись, что мои попытки составлять слова закончились, он продолжает.
- А какое произведение приглянулось вам больше? - это первый человек, кто здесь назвал эти фото "произведением".
- Эта. - показываю указательным пальцем опущенной левой рукой - Она лучшая. - наконец пришедший в себя, я отвечаю не заикаясь. Неизвестный вновь выжидает завершения моей реплики, а потом продолжает:
- Да, мне она тоже очень нравится.
Его бежевая рубашка ниразу не попадалась мне на глаза на этом мероприятии. Кто, черт возьми, это?
- Прошу простить меня, я совсем забыл представиться. Меня зовут Рафаэль Оллара. - говорит он, протягивая мне ладонь.
Значит это тот самый автор, который открыл дверь в мое детство? Ведь стоя там, на шпалах, я видел себя ребенком.
по верхней губе стекает кровь, а рельсы дрожат под ногами
Я жду момента, когда он наконец назовет мое имя. Никто и никогда не дает мне даже малейшего шанса представиться самому, так как все уже знают меня. У меня нет "звездной болезни" или любой другой чепухи, связанной с завышенным чувством собственной значимости. Это просто факт - мое имя чаже звучит не из моих, а из чужих уст.
Его ладонь все еще легонько колышется в воздухе, ожидая моей.
- Люк... Эшкрофт. - наши руки заключают крепкое рукопожатие (при своем телосложении он, на удивление, очень силен). Я заметил это только сейчас, разглядев его получше. Тело фотографа такое же крупное как и у меня. Макушка парня приходится до уровня моих глаз. Я не страдаю от лишнего веса, мое тело здоровое и подтянутое, в отличии от тела Рафаэля, который в спортзале, на вид, появляется чаще, чем можно подумать при первом взгляде.