Глава 8. Правда

POV Лиран

Не скажу, что умирать — это вещь из приятных. Особенно в моём возрасте, когда сфера ещё не окрепла и по венам бежит смешанная кровь. Я умер. Когда ты бессмертный, то такое событие в порядке вещей. Вон, дядя по молодости самолично себе в голову стрелял, решаясь проверить свою живучесть. Может поэтому матушка запрещала слишком часто с ним видеться. Не от хорошего ума приходят дрянные мысли.

Но умирать больно, и не всегда смерть может обернуться обратно в жизнь. Поэтому многих вампиров пугает смерть. Безвозвратная смерть, прошу прощения!

Я ощущаю всё, что меня окружает, я чувствую всё вокруг себя, но пошевелиться не могу. Моё тело ещё не восстановилось и... оно должно захотеть, чтобы я очнулся. Мой мозг должен понять, что я жив. Иначе я так и буду лежать под взором своей матери, что день и ночь подпитывает меня родовой магией.

Бредя в темноте, я с сожалением осознал, как потрясла и ранила моя смерть брата. Смерть одного из вампиров сильно бьёт по клану. Мы все чувствуем смерть вампира, с которыми у нас есть кровные узы. Если узы оборвались, то это означает лишь одно — смерть. Для одного смерть, а для других боль в душе. Кто бы ни говорил, что её у нас нет.

Я чувствовал нежные касания матери и саркастическую речь дяди. Ощущал, как в кресле возле мрачного камина сидит отец и смотрит серыми глазами. Генрих не отходит от меня ни на секунду. Наверное, покрылся мхом и выглядит не лучше меня. Меня и то краше в гроб положат в случае чего.

Я не понимал только, вернулись ли мы обратно в наш мир или всё так же были заложниками другой реальности? Но я чувствовал себя словно здесь мне самое место.

— Маменька, он поправится? — обеспокоенно спросил Генрих, сжимая мою окоченевшую ладонь.

— Джонатан поит твоего брата своей кровью, сын мой, — уставший голос матери был подобен пустыне. Как бы кто ни говорил, но Веллана была замечательной матерью. Любила нас с братом одинаково и безвозмездно, как должна любить мать. — Но Лирану лучше поторопиться с воскрешением. Не знаю, насколько распространяется любезность людей и насколько позволено нам здесь остаться.

— Я вообще не понимаю, какого ты позвала этого белобрысого хмыря, мышка моя? — ревниво спросил отец, шелестя книгой. Видимо, чтиво было поистине интересным, раз Рид взял в руки здешнюю книгу, а не из своей библиотеки.

— Не думал, что я это скажу, но я согласен со словами твоего муженька! Какого это синеглазое делает здесь?! Я мог и сам поднять на ноги своего племянника, — мне даже не нужно было видеть, чтобы понять, что матушка закатила глаза на слова дяди.

— Джонатан прекрасный лекарь, — просто ответила Веллана.

— Лучше бы позвали старика, больше бы пользы было, — постукивая тростью, ответил Влад. — Старик, конечно, будет в ярости, когда узнает, что мы не уберегли его любимого внука...

— Эй! — всполошился Генрих, задетый словами дяди.

— Папа сейчас не в лучшем настроении. Он всё отходит от моего брака с Ридом, мой любимый братец! — лилейно пропела матушка, поглаживая меня по волосам.

— Этот дилетант не сравнится с вампирами рода Моро! — пафосно воскликнул дядя, намекая на себя.

— Да забудь ты уже о Джонни! — хватаясь за голову, крикнула матушка.

— Ну уж нет!

— Ты напоминаешь мне нашего отца, такой же пришибленный ёлкой! Ты ему слово, а он тебе сто!

— А ты!..

— Ну-ну, кто я, а, Влад?

— Мышь облезлая, вот кто!

Мама поражённо воскликнула, хватаясь за грудь. Это был нечестный удар.

— Это я-то мышь?! Тогда ты...

Так. Пора заканчивать слушать их перепалку, а то это надолго. Вот поэтому они не видятся. Худо будет после всем.

Хлопнула дверь. Ну хоть с корнем не вырвали, как это обычно бывает. Странно, что ещё посуду не начали бить.

А нет. Вон и тарелки полетели.

Отец завозился в кресле и со вздохом захлопнул книгу.

— Да сколько можно! — здесь я полностью был с ним согласен.

— Отец, ну хоть ты не лезь, а то...

Дверь повторно захлопнулась.

— Ну да, конечно, кто будет слушать Генри! — брат вскинул руки вверх, присаживаясь ко мне на постель. — Лиран, ты такое пропускаешь.

Крики и крушение мебели прекратились. В комнату вновь зашла матушка, заметно расслабленная и умиротворённая, чего нельзя было сказать об отце. Он походу попал под горячую руку жены и теперь сидел и обиженно смотрел в камин.

В эту секунду я почувствовал незнакомца. Тоже вампир и один из древних. Наверное, это тот самый Джонатан, кого невзлюбил дядя. Интересно как тот выглядел, раз отец начал ревновать матушку?

— Здравствуй, Джонни, — улыбнувшись, поздоровалась Веллана. — Какие прогнозы? Нашел в своих свитках то, что искал?

— Веллана, могу вас обрадовать. Нам крупно повезло с вашим сыном, — обрадовал её мужчина. — В этих мрачных землях есть то, что сегодня же сможет поставить вашего сына на ноги!

Дядя, отпивший в это время из бокала, подавился кровью, пачкая светлые штаны сидящего рядом отца. Цыкнув, Рид опять захлопнул книгу и испепеляюще посмотрел на чистокровного вампира. Но этот взгляд Владу был как слону дробина.

— И что же это? — взбудоражено подорвалась на ноги матушка.

— Конечно же сосуд вашего сына!

— Что?! — повторно подавился дядя, пачкая теперь уже свой парадно выходной фрак.

— Сосуд?! — задушенно прохрипел отец, хватаясь за сердце.

— Генри, потрудись-ка мне всё объяснить! — рыкнула матушка.

— Да что я опять сделал-то?!

Чувствую, что мне лучше вообще не подниматься из мертвых. Целее буду.