Глава 1. И что в этом ценного?

Кожаные сапоги скользят по черепице крыши огромного богатого дома местного чиновника. Человек в черном спрыгивает вниз, и его ноги касаются лужи, из-за чего прыжок вызывает сотни брызг грязной воды. Лицо скрыто плотной черной тканью, густые черные брови нахмурены. Он не оборачивается, ведь... Разве станет оборачиваться тот, за кем гонятся королевские стражники?

– Не дайте ему уйти! Поганец, я тебя казню! – голос Хугуанского хоу, казалось, был подобен грому, однако беглеца он вовсе не пугал, ведь не родился еще такой хоу, которому удалось бы его казнить.

Хоу - дворянский титул в Китае, являющийся вторым по значимости; нередко данный титул преобладал среди выдающихся генералов.

Хугуан является главным из всех центральных регионов Империи Мэнжэнь. Именно здесь происходят советы всех градоправителей в случае необходимости, а также в этом месте разворачиваются различные ярмарки, фестивали и прочие развлечения, которые несут общеимперский характер. Лун Фэй редко заглядывал в Хугуан, так как ему никогда не нравилось большое скопление людей и... Нет, дело вовсе не в этом. Ему просто лучше здесь не показываться – целее будет.

Свободная рука скользит на поясной ремень, за которым до этого без дела покоилась довольно длинная фэйгоу. В качестве оружия человек в черном ее никогда не использовал – не было надобности – и этот случай не стал исключением. Не прекращая бежать вперед, он стал раскручивать веревку с крюками на конце, выцеливая при этом место, в которое будет удобнее всего ее направить. С ослепительной точностью крюк летит в сторону очередной крыши. Как только его острые концы цепляются за край черепицы, они смыкаются на нем. Лун Фэй сосредотачивается и делает прыжок к ящикам, что стояли около дома, за который зацепилась фэйгоу, а после, не отпуская веревки, пробегается по стене. Он вновь прячет оружие за пояс и, пробежав чуть дальше, прыгает на другую крышу.

Фэйгоу - вид оружия на веревке/цепи с боевой частью в виде крюков.

Его путь лежал в сторону леса, где ни один стражник не смог бы его найти.

Быть может, красть что-то из ямэнь было несколько опрометчиво, однако Лун Фэй никогда бы не пошел на такое по собственной воле. Не из-за страха или чего-то еще – он бы в принципе просто не желал так напрягаться лишний раз. К тому же, он не слишком-то и привык именно красть что-то – обычно Лун Фэй занимался, скажем так, делами, что касаются человеческих жизней. Очевидно, что он их вовсе не даровал.

Ямэнь - название резиденции чиновника в Китае.

В лесу среди елей и сосен он наконец смог снять черный капюшон своего плаща, что скрывал его голову, а также плотную ткань с лица. Честно говоря, она немного мешала дышать, особенно в те моменты, когда Лун Фэй бежал или за кем-то, или от кого-то, но выбирать не приходилось – даже такому человеку, как он, нужно соблюдать меры предосторожности.

Даже после того, как он снял капюшон, его «цветовая палитра» не слишком изменилась. На плаще, что расстелился по траве, сидел мужчина с черными, словно смоль, волосами и такими же темными, но не лишенными своей особенной выразительности глазами. Выражение его лица было спокойным, таким же спокойным, как ветер, что сейчас совсем ненавязчиво развивал его завязанные в высокий хвост волосы и свисающие вниз передние пряди, которые выбились из общей копны после небольшого «забега».

Мужчина уже успел натаскать сюда немного веток и камней. Сделав небольшое заземление, чтобы огонь с костра, который тот собрался сейчас развести, не перекинулся на лес в случае чего, он склонился над землей и стал на ней что-то чертить тонкой веткой. Несколько ровно выведенных иероглифов он окинул взглядом, будто бы что-то проверив (хотя ошибиться он не мог), а после выставил две ладони вперед. От иероглифов сначала пошло приятное тепло, но затем оно обратилось в языки пламени, что своими кончиками немного пощекотали руки Лун Фэя. Затем мужчина, что направил свою духовную силу на этот огонь, смог «перекинуть» его в нужное место, подготовленное для костра.

Взгляд скользнул по свитку, который и стал причиной погони за Лун Фэем. Пальцы потянулись к нему, их кончики несколько поглаживающим движением прошлись по части рисунка небольшой белой лилии. Лицо заклинателя приобрело хмурые очертания.

Сад Белых Лилий. Это название на слуху даже среди детей вот уже много столетий подряд, хотя тут будет уместнее употребить не слово «даже», а слово «особенно», ведь именно про этот сад рассказывали подрастающим поколениям в качестве сказки на ночь. Сам Лун Фэй относился к саду точно так же – как к небылице, в которую только ребятня и верит. Это место описывалось как Рай на земле, в котором люди обретают настоящий, истинный покой и становятся обладателями высшей ценности, которую только могут дать Небеса – бессмертия. Легенды гласили, что когда-то этот сад был местом проведения одной из самых кровопролитных войн в истории – войны Крови Темных. Название выбрали не самое остроумное, так как оно напрямую говорило о цели данной бойни, предназначавшейся для уничтожения всех существующих в мире заклинателей, известных как приверженцев пути тьмы и раздора. Считается, что именно в саду Белых Лилий издал свой последний вздох единственный оставшийся в Поднебесной заклинатель, и кровь его, черная, словно самая беспросветная ночь, разлилась на много километров от упавшего на землю тела. На месте кровавых рек распустились невероятной красоты белоснежные лилии, ставшие символом победы человечества над тьмой.

Только вот... Прямо сейчас именно заклинатель и рассуждает по поводу этой сказки. Прямо сейчас «сама тьма» скептично рассматривает свиток с изображением лилии. Все дело в том, что легенда имеет очень много недочетов, и Лун Фэй слишком хорошо разбирается в каждом из них. Во-первых, война Крови Темных разворачивалась как раз вокруг и внутри теперешнего Хугуана, где белоснежных лилий с момента возведения стен столицы не наблюдалось. Во-вторых, вполне очевидно, что никакого «последнего в Поднебесной заклинателя» существовать не могло – их много, и они по сей день вынуждены скрываться от имперских солдат. В-третьих, местоположение пресловутого сада отчего-то никому не известно, хотя из уст в уста передаются истории о том, что именно на его месте произошло величайшее сражение за человеческую свободу. Если бы все действительно было так, то там бы наверняка поставили десятки памятников во славу тогдашним генералам, если вообще бы не возвели стены очередного кишащего людьми города.

Единственное призрачное доказательство существования сада Лун Фэй прямо сейчас держал в своих руках. Это была так называемая карта, которая приведет его прямиком к бессмертию. Не смешно ли? Разве хранятся такие вещи у чиновников, так яро выступающих против любого рода проявления магии?

Бессмертие... Для его достижения было достаточно испить отвара, сделанного из белоснежных лилий, если верить легенде. Предки Лун Фэя, великие заклинатели Поднебесной, участвовавшие в войне Крови Темных, шли к бессмертию долгим путем самосовершенствования, единения с собой и своими духовными силами. И вы серьезно будете говорить, что все это стоит на одной чаше весов с отваром из каких-то лилий?

Впрочем, все это было вовсе не то, о чем Лун Фэй слишком переживал. Его единственной задачей было доставить карту заказчику, так как заклинателя совершенно не волновал ни путь к саду, ни сам сад. Все, что он делает с самого момента своего рождения, так это пытается выжить среди людей, убежденных в справедливости войны Крови Темных. Человечество слишком обозлилось на тех, кто когда-то защищал их ценой собственных жизней от настоящей тьмы.

Перекусив, Лун Фэй потушил костер, убрал все следы своего пребывания здесь, а затем забрался на дерево, под которым сидел все это время, и, приняв удобную позу, наконец погрузился в сон.

Этот вечер выдался по-настоящему тяжелым для него.