Глава 2.

Стемнело. Тусклый свет звёзд еле проглядывал сквозь тёмные облака, перебитый ярким светом циркового поселения. Артисты давно разошлись по своим фургонам, и, скорее всего, уже готовились ко сну, если давно не сделали этого.

В это же время Дмитрий и Ольга прогуливались по территории цирка, освещённые жёлтым светом пары фонарей. Вокруг царила приятная тишина: было бы преступлением не воспользоваться ей и не прогуляться наедине.

— Что ж, — наконец, нарушил её Беликов, когда они приблизились к фургону гимнастки, — Сегодняшний вечер заканчивается весьма насыщено, — он взял тонкие руки Ольги в свои, мягко поглаживая её кожу пальцами и с любовью разглядывая её спокойные, немного задумчивые глаза.

— Действительно, — Орлова нервно дёрнулась от воспоминаний о том, что произошло всего пару часов назад, — Но главное, что закончилось хорошо. Кириллу сказочно повезло, что ты оказался рядом.

— Возможно, — Беликов, смутившись, отвёл взгляд, — Но я уверен, что Гоша смог бы справиться и самостоятельно. Просто ему нужно время...

— Не слишком ли оптимистично ты смотришь на всё это, Дима? — Ольга стала заметно серьёзнее, — Тебе нужно быть более строгим с ним... и в целом по жизни, иначе твоё безрассудное добродушие повернётся к тебе задом... Вот об этом я и говорю, чёрт возьми! Ты как маленький!

Гимнастку можно было понять: её любимый внезапно рванул в сторону буфета. Да, холодильники уже были закрыты, оставались только закуски, и соблазн урвать что-нибудь на ночь был слишком велик. На этот раз результатом охоты стало яблоко сорта «Гренни Смит», насколько Ольга могла определить издалека. Беликов чуть пригнулся, целясь.

— Эй, не взду... Дима! Твоё счастье, что я поймала! А ну иди сюда, я оттаскаю тебя за уши, болван!

— Поймала, — взгляд Беликова был неимоверно довольным, пока гимнастка в шутку ерошила его волосы.

— Ты мне тут не юли. Вообще слышал, что я сказала про добродушие?— Конечно, родная. И, возможно, ты права, — Беликов вдруг хитро улыбнулся. Его взгляд неуверенно заметался, однако движения как всегда были уверенными, словно были отработаны миллионы раз. — Но ведь ты не дашь мне натворить ошибок.

— Да, я незамедлительно дам тебе по голове, чтобы мозги встали на место, — Ольга слабо улыбнулась, щёлкнув любимого по лбу, — Без меня ты просто пропадёшь.

— К слову о яблоках, забавный факт: ты знала что в Древней Греции бросок в кого-то яблоком означал признание в любви или даже предложением руки и сердца?

— Да, действительно забавно... — Оля, усмехнувшись поберебрасывала яблоко в руках, но наткнувшись на выжидающий взгляд Беликова замерла. — Да ну нет...

— Да ну да! — наблюдая как глаза любимой открываются всё шире он неуверенно улыбнулся, приблизившись к ней, — Согласишься ли ты в болезни и в здравии вовремя бить меня по голове и оберегать от добродушных ошибок, как человек, поймавший яблоко?

Дмитрий достал из внутреннего кармана пиджака бархатную тёмную коробочку, цвет которой было сложно различить в этих сумерках, даже несмотря на свет фонарей. Не отпуская руку Орловой, он открыл её. Из коробочки выглянуло небольшое колечко, блеснувшее белым переливающимся камушком.

На пару секунд Оля от неожиданности потеряла дар речи, уставившись на кольцо. Яблоко. Нужно было быстро взять себя в руки, сглотнув нервный комок, за мгновение до этого поселившийся в горле.

— Тебе никогда не удавались пафосные речи, Беликов, — она засмеялась и перевела взгляд с кольца на Дмитрия, — А уж символизм и подавно.

— Ух... В самое больное бьёшь, — шутливо согнулся Дмитрий, изображая боль и смущённо улыбаясь, но через секунду снова посерьёзнел и глянул на любимую, пытливо уставившись в её глаза, — Так ты согласна? Выходи за меня, и я обещаю, ты будешь самой счастливой женщиной в мире.

Он с надеждой посмотрел на Орлову, которая так и не дала ответа.

— Как банально, — Ольга махнула головой и отвернулась, словно была не уверена в ответе. Яблоко снова начало своё путешествие по ее ладоням.

— Соглашайся, и все «Гренни Смит» мира падут к твоим ногам. 

Голос Беликова дрожал, но он всё же хотел пошутить в столь сложной ситуации.

Она мимолётно улыбнулась, но потом снова поджала губы, о чём-то напряжённо думая. Взгляд гимнастки метался по земле и фонарным столбам:

— Милый, я... не знаю.

— В каком смысле? Что не так? — Дмитрий лихорадочно пытался распознать её эмоции, прочитать её мысли ещё до того, как они слетят с губ.

— Дима, я очень люблю тебя, но...

Оля немного замялась, словно боясь обидеть, хоть и знала, что более понимающего человека, чем Беликов, в мире, наверное, просто нет. Однако, правильно сформулировать мысли тоже бывает сложно.

— Это очень серьёзный шаг. Ты уверен, что мы готовы к нему? Да и подходит ли такое место для создания семьи? А если мы захотим завести ребёнка? Растить его тут?

— Оля, мы столько прошли. Сколько лет мы уже вместе... И да, цирк далеко не идеальное место для... детей. Но ведь это произойдёт ещё совсем нескоро, и в случае чего можно будет... уйти. Мы люди не без образования, и место себе найти сможем, — Дмитрий старался подбирать правильные слова, чтобы любимая удостоверилась в продуманности и серьезности его намерений, — Конечно, если ты не готова поставить в паспорте штамп о браке, то я пойму. Но я точно готов, — воодушевившись, произнёс Беликов, после чего поцеловал руку Орловой, — Я люблю тебя, и хочу навсегда связать с тобой свою судьбу. Прошу, выходи за меня.

Пару секунд Ольга смотрела Дмитрию в глаза, но после вздохнула и, смахнув нахлынувшие слёзы, кивнула, улыбнувшись.

— Ладно-ладно, Бог с тобой, — после этих слов Орлова надела на палец кольцо и обняла Беликова за шею, прижавшись к нему, — Если уж так просишь, то я согласна. Да ещё и яблоки на кону.

Впавший в состояние некоторого ступора и словно не веря в её слова, Беликов поначалу не осмелился даже обнять её в ответ, но после, осознав, что она сказала, уткнувшись носом в её вьющиеся короткие волосы, прижал к себе любимую и чуть приподнял над землёй, и, широко улыбаясь, закружил её, радостно смеясь.

— Ну всё, поставь меня на землю, Дима! — смеясь, вскрикнула она, постучав по его плечам. К чувству полёта она, конечно, привыкла, но за новоиспечённого жениха всё же переживала. Фокусник не обладал завидной физической силой и вполне мог надорвать себе спину при его-то неаккуратности, — Нам спать пора, завтра вставать рано, а ты тут...

— Да-да, вы абсолютно правы, — словно нехотя Беликов поставил её на землю, после чего, получив поцелуй в нос, зажмурился и по-детски радостно улыбнулся.

— Иди спать, иначе завтра опять будешь ходить как мёртвый, — Ольга поправила волосы Дмитрия и строго посмотрела на избранника. — Обсуждение свадьбы и прочее оставим на выходные. Так что ступай, дорогой мой.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Беликов шутливо поклонился, сняв воображаемую шляпу, — Сладких снов, — ласково добавил он.

— Спокойной ночи, — отозвалась Орлова и, бросив нежный кокетливый взгляд, скрылась за дверью фургона, бережно прижимая к груди яблоко.

Окрылённый согласием Беликов, облегчённо выдохнув, двинулся по дороге под светом фонарей в сторону своего фургона. Улыбаясь сам себе, он воодушевлённо напевал какую-то мелодию, задумчиво изучая тропинку перед собой. Всё в жизни складывалось удачно. Страх неумолимого одиночества, преследовавший его тенью всю жизнь, наконец разогнал самый яркий лучик света в его жизни. Вот бы не спугнуть эту белую полосу и наконец зажить по-настоящему счастливо.

***

Ростов сидел у себя и как обычно что-то старательно вырезал из дерева, когда в дверь фургона постучали, резко нарушив тишину. Он даже вздрогнул от неожиданности.

Не дожидаясь ответа, полуночный гость сразу открыл её. Развернувшись, Гоша увидел перед собой Беликова в домашней поношенной одежде: простой однотонной футболке и пижамных штанах. Собственно, кто ещё это мог быть в такой поздний час?

На нём не было очков, и это говорило о том, что Дмитрий давно лёг спать и совсем не планировал идти к Ростову сегодня. Однако, он был здесь.

— Опять бессонница? — догадался Ростов, понимающе кивнув. Уголки губ чуть приподнялись. К сожалению или к счастью, подобное было не в первый раз.

— Даже не знаю, как ты догадался, — виновато почесал голову Беликов, сделав пару шагов к другу, чтобы хоть частично различать черты лица собеседника.

— Просто я читаю твои мысли.

Георгий по обыкновению указал ему на тёмно-зелёный, немного пыльный диван у стены.

— Сейчас, только вот тут закончу...

— Не торопись, — Беликов по-хозяйски уселся на предложенное место, в ожидании разглядывая жилище друга.

Напротив располагалось что-то вроде небольшой «кладовки», в которой стояли пара газовых баллонов и большие коробки с редко используемыми реквизитами вроде старых мячей для жонглирования или метательных ножей.

Но главным экспонатом здесь было старое обшарпанное пианино, которое осталось здесь после предыдущего жильца-артиста. Когда этот фургон-кладовка достался Георгию, он настроил инструмент и оставил себе. Всё-таки, это не так уж и плохо, и даже полезно в каком-то смысле.

— Чем занимался последние несколько часов? — поинтересовался Ростов, пока доделывал фигурку. Его движения немного замедлились, а взгляд любопытно метнулся в сторону друга, стараясь не выдавать владельца.

— Ну... — задумчиво протянул Дмитрий. — Я сделал Оле предложение.

— И она согласилась? — Георгий повернулся к другу, испытывающе чуть наклонив голову. Руки его окончательно замерли в ожидании.

— А у тебя были сомнения? — шутливо с претензией прищурился Беликов. 

 — Если честно, то были, — чистосердечно признался Гоша, вернувшись к своему творению.

Сейчас он выглядел непривычно спокойным и сосредоточенным. Дмитрию вдруг подумалось, что будь он таким всегда, то может, жизнь его была бы намного проще.

— И почему же? — уже более серьёзно поинтересовался Беликов.

— Как бы она тебя ни любила, Оля — барышня серьёзная и даже слишком ответственная. Так что я думал, что шансы пятьдесят на пятьдесят, — всё также сосредоточенно вырезая какую-то деталь в деревяшке, пояснил Ростов, — Но я рад, что всё прошло хорошо.

— Всё с тобой ясно... — протянул Дмитрий, облокотившись спиной на несколько твёрдый диван, — А ты как себя чувствуешь после сегодняшнего?

Гоша на пару секунд остановился.

— Нормально, — он снова вернулся к работе. — Пока не спятил, если что.

— Ты же знаешь, что я не об этом.

— Знаю... — Георгий шумно выдохнул, и, отложив инструмент, устало протёр глаза, — Я не знаю, что на меня нашло. Этот идиот... Вечно несёт всякую дичь.

— Но что такого он сказал сегодня, что ты...? — Дмитрий запнулся.

— Чуть не убил его? 

 Ростов повернулся к нему, опёршись спиной о стол, и внимательно посмотрел другу в глаза, словно пытаясь найти там обман. Хоть крупицу скрытого страха, но, к собственному облегчению, увидел там только напряжённое переживание, от которого губы друга сжимались в тонкую полоску.  

— Попробуй догадаться с трёх раз, — голос Георгия стал немного тише. Он нервно сжимал и разжимал кулаки, разминая челюсть, но скрыть напряжение было сложно.

— Ясно, — Беликов кивнул, решив, что этот разговор лучше закончить. Тем более, он узнал всё, что было нужно.

Гоша же вернулся к своей фигурке, которой оставалось совсем немного до формы, близкой к совершенству. Какое-то время они сидели в полной тишине, которую нарушал только треск лампы и шорох инструментов Ростова. Наконец, клоун отложил их и устало вздохнул, взглянув на настенные часы, висевшие над зеркалом. 

 — Закончил? — поинтересовался Дмитрий, с некоторым любопытством заглядывая через плечо друга на стол, пусть и не мог чётко видеть с такого расстояния. Но попытка не пытка. 

— Пока не совсем, — помотал головой Георгий, — Немного отдохну и продолжу, иначе глаз совсем замылится, — он встал со стула и, взяв мебель в руки, понёс с собой к пианино, — А вот тебе надо бы поспать. Завтра много работы. Он поставил табурет перед инструментом и открыл крышку, обнажая ярко-белые, словно кафель, клавиши.

— Тебе, между прочим, тоже пора бы ложиться, — заметил Беликов. 

 — Разберусь. Я пока ни разу не проспал, в отличие от некоторых, — с намёком посмотрев на Дмитрия, усмехнулся Ростов. 

 Даже друг не знал, что на самом деле Георгий вообще почти не спит. 

— Ну да... — кивнул Дмитрий, положив голову на жёсткую спинку дивана. С этим заявлением было сложно поспорить. Уж в чём в чём, а в пунктуальности Гоше было не занимать, чему фокусник мог только позавидовать.

На несколько секунд повисла тишина. Пальцы Георгия замерли над клавишами, настраиваясь. Беликов в предвкушении ожидал, когда в воздухе воспарят первые звуки уже давно знакомой мелодии. 

 Один глубокий вдох и вот: едва слышимые ноты стали складываться в простую приятную мелодию, напоминавшую давно забытые колыбельные. Тихий и спокойный мотив заполнил собой маленькое помещение. В ней не было контрастов, скачков или сложного ритма. Спокойный однообразный мотив расслаблял, заливаясь в уши как кисель, что медленно убаюкивало Беликова. 

 Не зря когда-то давно Георгия на долгие семь лет отправили в музыкальную школу, где он, пусть и без особого желания, разучивал нотную грамоту и игру на этом прекрасном инструменте, который в своё время от всей души ненавидел, но всё равно играл, стоило только матери пожаловаться на бессонницу... 

 Милые сердцу воспоминания о матери едва виднелись сквозь пелену прошедших лет. Ростов почти не помнил её лица, но в голове существовал непоколебимый образ её грубых от работы рук и пахнущих хозяйственным мылом ломких волос, которые часто щекотали нос, когда он обнимал её.Он помнил, как когда-то давно она раз за разом просила его сыграть для неё и как засыпала под эту мелодию после долгого трудового дня. 

 Это было одно из самых тёплых воспоминаний детства. А их было не так много, поэтому каждое Георгий хранил в памяти как великую реликвию, не смея показывать никому. 

 Эта простая мелодия из старой музыкальной шкатулки, когда-то давно запавшая в душу его матери, теперь спасала его дорогого друга от бессонницы, каким-то чудом убаюкивая его каждый раз, когда он приходил сюда, что происходило довольно часто.

И Ростов любил эти вечера. В такие моменты он чувствовал себя хоть чем-то полезным для Беликова. Это было то немногое, чем он мог отблагодарить его. Помощь другу в том, чтобы хоть на время избавиться от мешающих уснуть кошмаров, от которых тот бежал так же отчаянно, как и сам Ростов. Это дорогого стоит. 

 Когда Беликов в очередной раз приходил к нему, Георгий словно чувствовал между ними какое-то особенное родство. То чувство, которое покинуло его много лет назад и в каком-то смысле возвращалось вместе с Дмитрием каждый раз, когда тот был рядом. 

 Была сыграна последняя нота, разнёсшаяся по фургону тихим отзвуком и медленно растворившаяся где-то у потолка. Ростов повернулся к другу. Как и ожидалось, тот, после десятка проигрываний, упав головой на спинку дивана и уже спал, мирно посапывая. 

Улыбнувшись, Георгий достал из стоявшей рядом небольшой тумбочки подушку и старый вязаный плед, пропахший пылью — всё что у него было. Устроив голову Дмитрия на плотной подушке, Ростов накрыл его пледом и со спокойной душой наконец аккуратно закрыл крышку пианино. 

 Встав посреди комнаты, словно решая, что делать дальше, Гоша остановил свой взгляд на спящем Беликове. Тот, уткнувшись лицом в подушку, казалось, всё глубже погружался в сон, дыша всё медленнее и спокойнее. Видимо, бессонница действительно пока отступила. И замечательно. 

 Георгий снова сел за стол и, заботливо приглушив свет лампы, чтобы он не сильно мешал спящему гостю, продолжил свою работу. Сегодня он сам не мог справиться со своими кошмарами... 

***

Утром, пока Беликов спал у него в фургоне, Георгий отправился подышать свежим воздухом. Для подъёма было ещё слишком рано, но Ростов сегодня и не ложился. Благодаря Кириллу он так и не смог уснуть. Жуткие образы возникали и метались в его голове словно пламя. Сжигающее и всепоглощающее. Поэтому всё, чем он довольствовался — это несколько перечитанных по сотне раз книг и любимое занятие.

Сейчас, перед репетицией, нужно было немного успокоиться, взбодриться и прийти в себя.

Холодный утренний воздух щипал лицо и остужал разгорячённую головушку. Да и бессонная ночь давала о себе знать. Мысли увесистыми камнями бились друг о друга, делая голову одновременно тяжёлой и необъяснимо лёгкой.

Снова закурив, Георгий попытался на чём-нибудь сосредоточиться. Шум прохладного ветра в ушах, похлопывание тента, рычание животных... Да, в такой приятной утренней тишине было намного легче расслабиться. Этому помогало и наблюдение за зверями, что сейчас сидели в клетках и голодно осматривались, ожидая очередной утренней кормёжки.

Его любимцем здесь был лев Виталий. Он был недружелюбным, немного злобным, смотрел на всех свысока, словно окружающие были жалкими насекомыми. Если его вовремя не покормили, мог и руку оттяпать. Чем-то он напоминал ворчливого домашнего кота. Только, если кот голоден, максимум, что можно будет от него ожидать, это злобный осуждающий взгляд. Виталий же скорее просто перекусит твоей конечностью.

Сегодня Кирилл, очевидно, его ещё не кормил, потому что Виталий недовольно и хитро смотрел на Ростова, судя по всему, обдумывая план предстоящей охоты. Георгий лишь усмехнулся, но уважительно кивнул, про себя похвалив льва за то, что тот не сдаётся в подобной жизненной ситуации. Всё-таки в цирке у него, как и у многих других, не самая лучшая жизнь.

Никотиновый дым плавно поднимался в небо, рассеиваясь где-то над головой и унося прочь неприятные мысли. Георгий наконец- то мог более-менее адекватно соображать, но безмятежные минуты в тишине продлились не так долго, как хотелось бы.

За спиной Георгий услышал медленные шаги. Поморщившись от нежелания с кем-либо сейчас пересекаться, он пытался сделать вид, что ничего не заметил.

— Доброе утро, клоун, — раздался за спиной самый раздражающий голос этого цирка, способный одной лишь интонацией превратить название профессии в неприятную кличку.

Ростов нехотя повернул голову в сторону Кирилла. Теперь уж остаться незамеченным и сохранить гордое одиночество было нереально.Синицын, немного покачиваясь, с эдакой сонной ленцой приближался к нему. В руках его виднелся блокнот, должно быть, для каких-то крайне важных записей.

Странно, но Гоша не подумал, что может встретить его здесь. Дрессировщик ведь каждое утро проверяет зверушек перед репетицией. Да и у одной из львиц заканчивался срок аренды, и её состояние нужно было проконтролировать, чтобы с зоопарком не было никаких проблем. Просто была надежда на то, что похмелье вынудит его отоспаться немного дольше, но Кирилл, судя по всему, решил, что всё же справиться с вверенной ему задачей.

— Доброе, — отозвался Георгий, вновь отвернувшись к клеткам и выпустив из лёгких клубы дыма, лишь бы не видеть эту раздражающую физиономию. Хотя всё же решил поинтересоваться, — Как твоё горло? Пусть он и немного переживал, что мог что-то повредить ему, но выдавать даже малейшее волнение не хотелось.

— Очень смешно, — зло проговорил Синицын сквозь зубы, подойдя ближе к клеткам, — Решил навестить приятеля? — бросив взгляд на льва, усмехнулся Кирилл, — Вы даже чем-то похожи.

— Это лучше, чем иметь тебя в «родственниках», — Гоша старался не обращать на коллегу внимания. Тем более, пока в его руках была сигарета, он концентрировался на эмоциях. Утро явно не задалось.

— Слышь, если за тебя заступается Беликов, это не значит, что всё, что ты вчера учудил, сойдёт тебе с рук, — Кирилл выглядел злым. Видимо, похмелье давало о себе знать. Возможно, что и алкоголь ещё не до конца выветрился, — Твоя «фея-крёстная» не будет вечно прилетать и спасать твою задницу. Надеюсь, однажды ты настолько его достанешь, что он устанет разгребать за тобой и свалит отсюда куда подальше.

— Не приплетай сюда Дмитрия, — чётко проговорил Ростов, бросив на Синицына грозный взгляд.

— Или что? — дрессировщик презрительно выгнул бровь, — Таки придушишь меня? А наш фокусник снова будет подчищать за тобой всё говно...

— Чего ты сейчас пытаешься добиться? — Ростов старался держать себя в руках, но похоже уже даже никотин не помогал. Поведение Кирилла выводило его даже под успокоительным, так что уж тут сделать жалкой сигаретке? Пальцы начинали дрожать от желания хорошенько ему врезать, но пока всё было вполне контролируемо.

— Твоего увольнения, — честно пояснил Кирилл, что-то записывая в блокнот, — Я не хочу растить своего ребёнка там, где есть такие больные люди как ты.

— Что же тебе мешает самому уйти отсюда и растить своё милое чадо где-нибудь ещё? — Георгий выкинул бычок, потушив его ботинком, — Выжить меня отсюда, по-твоему, легче, чем свалить самому?

— В отличие от тебя — клоуна, который просто присел на нагретое место, лишь бы приткнуться хоть куда-то, мы с Юлей дорожим этой работой, и для нас это дом. Да и Юля хочет растить дочку здесь... — Кирилл плюнул куда-то в сторону и ещё более презрительно посмотрел на Ростова, словно тот был кучей мусора, — Только мне жаль Беликова. С такой занозой в заднице, как ты, они с Олей не смогут свободно дышать.

— Твоё ли это вообще дело?

Всё, что касалось Дмитрия, задевало Георгия за живое. Этот человек был ему дороже, чем собственная шкура, так что выслушивать подобное было сродни игле, вгоняемой под ноготь. Да и эти утверждения лишь поддевали сомнения самого Ростова.

— Оля — подруга моей жены. Я переживаю за всё, за что переживает она, и всё тут, — пояснил Синицын, продолжив что-то записывать в блокнот и поглядывая на львов, которые, в свою очередь, бесстрастно изучали его, словно диковинный кусок мяса, — Будет намного лучше, если они с Олей уйдут из цирка, чтобы твоя клоунская морда осталась ни с чем. Лишившись своего дорогого защитника, ты наконец свалишь отсюда, и все заживут спокойнее. И я это устрою.

— Ты? Да ты просто не сможешь такое провернуть... — Ростов усмехнулся от самоуверенности Карилла, но неприятная паника всё же подступила к горлу, отзываясь тянущей болью на дне желудка.

— Хочешь это проверить? — зло улыбнулся дрессировщик, — Оля уже думала о таком варианте. А Беликов беспрекословно повинуется ей, потому что он та ещё тряпка.

Георгия уже одолел нервный тик, от чего нижнее веко начинало подёргиваться. Внутри что-то закипало. Страх и гнев словно танцевали в его груди танго, топча лёгкими острыми каблуками. Если он останется совершенно один... То он снова вернётся туда. В тот кошмар, из которого Дмитрий вытащил его несколько лет назад. От одной только мысли об этом кожа бледнела, а во рту пересыхало.

— Всем будет лучше, если ты просто исчезнешь в один прекрасный день, или, на крайняк, сдохнешь, — казалось, что, почувствовав свою безнаказанность сейчас, Кирилл вообще забыл следить за своей речью, — Особенно легко стало бы Беликову избавиться от такого психа, как ты. Ничтожный слабак, который без своей мамочки-Димы не способен вообще ни на что...

И ведь он смеет. Уже посмел. Стоит как победитель, демонстративно широко расставив ноги, словно доминирующий самец бабуина. Держит паузу, ожидая реакции, намеренно выводит из себя. Будто он здесь король. Смотрит на грязную челядь, мерзко улыбаясь и изгибая брови.

— Заткнись... — пытаять унять тремор рук, сквозь зубы проговорил Ростов не очень громко.

В голове будто поселился нарастающий шорох, царапающий звук, как эхо разносившийся в мыслях. Он усиливался с каждым новым кругом, превращаясь в несмолкающий звон. Георгий скривился от боли. Он хотел лишь, чтобы дрессировщик заткнулся, пока всё ещё не вышло из-под контроля.

Мир словно плыл перед глазами, оставляя после себя только животный гнев, что клокотал в груди, бурлил как закипающее масло, в истерике вырываясь наружу. В отчаянии Ростов потянулся в карман за пачкой сигарет: за единственной соломинкой, которая сейчас могла его спасти.

— Интересно, много ли хорошего за твоей спиной говорит о тебе сам Беликов? — не замечая происходящего, самозабвенно продолжал Синицын. Он словно был зрителем какого-то шоу, наблюдая за клоуном.

Одним движением руки, в которой лежал блокнот, дрессировщик выбил из трясущихся пальцев Георгия сигареты, а после спокойно подошёл к клетке с Виталием, чтобы списать что-то с карточки, висевшей на ней: как ни в чём не бывало, словно представление кончилось.

От этого непринуждённого, но достаточно сильного удара по руке клоун вдруг замер. Перед глазами что-то вспыхнуло. И отказалось гаснуть.