Глава 1 «Злодей на вторых ролях»
7 июля 2018 года, 10:28 утра. Центр города, Отель«Шанхай Юшенг».
Тао Му ступил на край крыши. Лето выдалось жарким, но сильные порывы ветра, шумно завывая, обдували со всех сторон. Если слегка наклонить голову, то можно было увидеть среди железобетонных строений длинную вереницу из красных суперкаров. Выглядело все так, словно древний дракон петлял по извилистым улочкам, желая добраться до отеля.
Тао Му пристально смотрел на кортеж; казалось, его взгляд проникал сквозь холодные, красные двери и видел Шэнь Юя и семью Шэнь, сидящих в свадебной машине.
Сотовый в его кармане громко зазвонил. Тао Му вытащил смартфон и ответил на звонок без всякого выражения на лице. Из телефона донёсся плачущий голос Да Мао¹:
{Да Мао – Большой Кот (прозвище друга)}
— Брат Му, я умоляю тебя, подумай ещё раз, не будь таким импульсивным...
— Я не импульсивен.
Тао Му опустил голову. С края крыши все живые существа казались ему крошечными муравьями; ветер яростно продолжал свистеть в ушах. Он смутно видел свадебную процессию и толпу людей, собравшихся внизу.
— Я все тщательно обдумал, – уверенно сказал Тао Му. Он скривил рот с некоторым весельем. – Скажи, какое выражение лица будет у семьи Шэнь, когда они увидят мой труп?
Ему действительно было любопытно. Чтобы защитить такого чужака, как Шэнь Юй, семья Шэнь без колебаний возложила вину на своего родного сына, отнесясь к нему с безразличием. Пожалеют ли они вообще о том, что выгнали его из семьи Шэнь, когда увидят его окровавленные останки.
— Брат Му...
В голосе Да Мао звучала мольба, но Тао Му намеренно её проигнорировал:
— ...Кстати говоря, спасибо, что рассказал мне всё. Если бы не ты, этот сукин сын – Чжуо Янь – одурачил бы меня, как малявку. Но я действительно озадачен. Что такого хорошего в Шэнь Юе? Каждый из них ведёт себя так, словно их околдовали, едва заметив этого пацана. Скажи, Чжуо Янь был со мной три или четыре года, верно? Чтобы сделать меня счастливым, он чинил препятствия Шэнь Юю. Так с чего вдруг он повёл себя, словно влюблённая в эту маленькую неженку псина, и даже осмелился изображать из себя тайного агента в моем присутствии?
— Брат Му...
— Но все в порядке. Это, по крайней мере, даёт мне понять, что в этом ебанутом мире больше нечего терять, – Тао Му слегка усмехнулся. Он действительно не мог понять, почему все, о ком он заботился, в конце концов влюблялись в Шэнь Юя, кукушонка в гнезде.
— Почему «нечего»? Брат Му, ты красив, умён и богат. В этом мире так много хороших людей, которые ждут тебя. Зачем вешаться на таком гнилом дереве²? – с горечью взмолился Да Мао. Он действительно не понимал, почему Тао Му пришёл к такому выводу, – Где ты? Давай не будем ничего усложнять, ладно?
{Вешаться на гнилом дереве – в основном означает то же самое, что и идиома «не настаивайте на том, чтобы ехать только по одной дороге в Рим», или наш аналог «биться в закрытые двери».}
Усложнять?!
Тао Му усмехнулся:
— Ван Е, ты злишься на меня? Ты тоже думаешь, что я не должен бороться с Шэнь Юем?
Собственно, почему бы и нет, в конце концов, он являлся кровным сыном семьи Шэнь. Все, что было у Шэнь Юя, должно принадлежать ему. Он просто хотел вернуть себе своё; чтобы Шэнь Юй, любимый сын небес³, также мог испытать унижение и страдания, которые перенёс он. Но почему все считают его каким-то великим злом?
{Любимый сын небес – кит.сленг, обозначающий необычайно удачливого или особопривилегированного человека}
Ван Е был ошеломлён. За столько лет Тао Му никогда не называл его полным именем во время личных разговоров.
В сердце Ван Е зародилась глубокая тревога:
— Я не такой! Не меняй тему, Тао Му, ты же знаешь, что я не испытываю к тебе ненависти. Я никогда не буду тебя ненавидеть. Мы хорошие братья, в том числе Сяо Пэн и Фэнь Юань. Все мы всегда были на твоей стороне.
Верно. Тао Му был готов поверить Ван Е. Но жаль, что у людей, которым он нравился, не бывало хорошего конца. Может быть, семья Шэнь была права. Что он, Тао Му, был бедственной звездой⁴. Чем ближе вы были к ней, тем больше вам не везло.
{Бедственная звезда – сленг, комета или сверхновая, рассматриваемая как дурноепредзнаменование}
—...Чжуо Янь хотел обвинить меня в короткой продаже⁵, но я обыграл это ублюдка на его же поле. Теперь именно он потерял более миллиарда юаней. Кстати, перед уходом я пнул его по яйцам. Вполне вероятно, что он проведёт остаток своей жизни в тюрьме в качестве евнуха. Не забудь давать необходимые взятки, чтобы Чжуо Янь оказался в той же тюремной камере, что и сяо Юань. Считай, что я помогаю Сяо Пэну отомстить...
{Короткая продажа – это продажа актива или акции, которыми продавец не владеет. Какправило, это сделка, в ходе которой инвестор продаёт заёмные ценные бумаги вожидании снижения цен; затем продавец обязан вернуть равное количество акций вкакой–то момент в будущем.}
Тао Му усмехнулся и посмотрел на знойное солнце. Небесное светило сегодня было особенно ярким, как и в тот солнечный день, когда он впервые узнал, что является биологическим сыном семьи Шэнь:
— У меня на счету осталось 40 миллионов. Помоги мне пожертвовать десять из них на счёт приюта. Также позаботься передать ещё десять миллионов и мою немногочисленную собственность в Шанхае Фэнь Юаню, когда он выйдет из тюрьмы. Скажите ему, что это моя вина; как старший брат, я не справился. Оставшиеся двадцать забери себе. Денег немного, так что просто воспринимай это как небольшую демонстрацию братства. В конце концов, твоя компания только начала свою деятельность. Я мало чем смогу тебе помочь. Кроме того, я подмёл могилы Сяо Пэна и директора приюта. Не забывай дарить им несколько палочек благовоний каждый Цинмин⁶...
{Цинмин – День уборки могил – китайский день поминовения усопших}
— Тао Му! – Ван Е на другом конце провода чуть не сошёл с ума. – Где ты? Не смей, блядь, говорить мне всякую чушь. Я не хочу это слышать. Я хочу знать, где ты сейчас?
— Да Мао, – перебил Ван Е Тао Му, – поскольку ты все ещё относишься ко мне как к брату, просто выслушай мои последние слова. Никому нет дела, пока я жив, поэтому я не хочу быть несчастным даже после смерти. Запомни, поскольку при жизни я не был признан семьёй Шэнь, нет необходимости хоронить меня в могилу семьи Шэнь. Позволь мне упокоиться в новой могиле рядом с Сяо Пэнем и детектором. Я уже купил место на кладбище.
— Тао Му! – Услышав последние слова Тао Му, Ван Е пришёл в ярость и разочарование, – Не продолжай биться головой о кирпичную стену, хорошо. Кто сказал, что ты никому не нужен? Кто сказал, что тебя никто не признает? На самом деле ты даже не знаешь, что семья Шэнь и Шэнь Юй очень заботятся о тебе. Разве тебе не было любопытно, как я узнал, что Чжуо Янь предал тебя? Тогда вот ответ: Шэнь Юй лично сказал мне.
Тао Му поражённо замер, когда понял сказанное.
На другом конце провода слышился голос Да Мао:
— ...Шэнь Юй сказал, что Чжуо Янь преследовал его, словно сумасшедший, и нёс какую-то чушь, вроде того, что он тебя накажет. Шэнь Юй беспокоился, что ты вляпаешься в какое-то дерьмо, поэтому тихо предупредил меня, а я – тебя. Он боялся, что ты рассердишься, поэтому строго-настрого велел тебе не говорить. И когда мы подали в суд на Чжуо Яня, семья Шэнь и друзья Шэнь Юя вырыли яму этому придурку, вставляя ему палки в колеса так, чтобы у него не было сил обращать внимание на твои действия...
Другими словами, то, что Тао Му смог успешно контратаковать Чжуо Яня, человека, с которым он делил постель, было сделано с помощью Шэнь Юя и его поклонников, а также семьи Шэнь, которая выгнала его.
— Ха-ха-ха-ха-ха.., – Тао Му закрыл лицо руками и громко рассмеялся. Этот Шэнь Юй, как и ожидалось...Дева Мария во плоти, всюду дарующая свою благодать. Но почему это означало, что Тао Му должен был снискать благосклонность Шэнь Юя?
— Ты думаешь, я должен быть благодарен за его благосклонность?
Тао Му истерически кричал на крыше.
— Но не забывай, если бы этот чертов кукушонок, занявшей чужое гнездо, я, Тао Му, не был бы таким. Это он забрал мою жизнь, он мне должен! А семья Шэнь, которые продолжают лезть в мои дела и смотреть свысока? Только потому, что Шэнь Юй умолял их принять меры... неужели они действительно забыли, кто их родной сын?
По крышам пронёсся порыв ветра, и сердце Тао Му внезапно сжалось, а боль стала удушающей:
— Ты прав, я просто упрямлюсь, я просто не могу этого понять. Почему вам всем нравится Шэнь Юй, почему я должен страдать вместо Шэнь Юя? Почему все, что делает Шэнь Юй, правильно, в то время как все, что делаю я, неправильно? Чем я уступаю ему?
Кричал Тао Му. К тому времени, как закончил говорить, он совсем выдохся.
— Тао Му...
— Не надо, я больше не хочу это слышать.
Тао Му с силой выбросил телефон. Глядя красными глазами на длинную пропасть, он сделал шаг вперёд...
~°~ ~°~ ~°~
По правде говоря, вся жизнь Тао Му, начиная с младенчества, напоминала череду нелепостей и абсурда. Ну а как это ещё можно было назвать? С самого начала его, молодого господина, родившегося с золотой ложкой во рту, перепутали с другим ребёнком из-за халатности медицинского персонала. Затем его бросила на съёмной квартире приёмная мать, которой он казался обузой. Выросший в детском доме, Тао Му наконец-то нашёл своих настоящих родителей, но семья Шэнь отнеслась к нему как-то прохладно. Да даже его личная жизнь летела к черту: Чжуо Янь – этот сукин сын – легко предал его, ради другого. Окружающие жаловались, что у него был слишком упрямый характер; что он не знал, как быть милым; говоря, рубил с плеча; не мог позволить себе проиграть и не мог сдаться или отпустить.
Но все забыли главное. Его упрямство было судьбой; то, что он не мог позволить себе потерять – удачей; то, от чего он не мог отказаться, – кровным родством, и то, что он не мог отпустить, было всем, что должно было принадлежать ему.
Свадебная процессия, состоящая из красных суперкаров, медленно остановилась у входа в отель. Окружённый родственниками, друзьями, репортёрами СМИ и большим количеством поклонников с обеих сторон, суперзвезда из Китая, которая только что выиграла награду лучшего актёра, Шэнь Юй, приёмный сын Финансовая группа «Шэнь», и его возлюбленный – международный трёхкратный лучший актёр, лауреат премии Янь Шен вышли из свадебной машины с широкими улыбками. Они стояли вместе перед длинной красной ковровой дорожкой.
Репортёры СМИ и поклонники, ожидающие снаружи отеля, устремились вперёд, несмотря на живую стену из телохранителей; вспышки фотокамер казались сияющим серебристо-белым океаном. На свадебном приёме, сравнимом с показом на красной ковровой дорожке, крики поклонников могли почти пронзить небо, чтобы достичь небес.
— Шэнь Юй, мы любим тебя!
— Ты, должно быть, счастлив!
— Шэнь Юй, ты заслуживаешь всего самого лучшего!
— Янь Шен, ты должен хорошо заботиться о нашем принце!
— ...
С искренним благословением всех родственников, друзей и поклонников изысканная, элегантная и благородная восходящая звезда кино была похожа на маленького принца из сказки. Молодой человек ослепительно улыбнулся, беря под руку своего партнёра. В то же время красивый и зрелый Янь Шен опустил голову и нежно посмотрел на любовь всей своей жизни.
То, как эти двое улыбались друг другу, было прекрасно, и, конечно же, запечатлено репортёрами. Ничего удивительного, что эта сцена впоследствии еще не раз появится на первых полосах газет в ближайшие дни. Однако, как только двое молодожёнов медленно вышли в окружении друзей, семьи и всех поклонников, глухой звук нарушил счастливую и сладкую атмосферу перед ними.
Фигура в белом костюме упала с неба и разбилась о красную ковровую дорожку рядом с передними ступенями – расстояние было настолько идеальным, что казалось, будто его тщательно рассчитали. Вскоре кровь, которая была даже ярче, чем ковровое покрытие, собралась в лужу и растеклась, а шокирующий кроваво-алый цвет вскоре запятнал первоначально белый костюм. Всюду, куда ни падал взгляд, были свидетельства того, что человек, раньше полный жизни, покончил с собой самым жестоким образом.
— А-а-а-а-а-а...
Все гости и поклонники, присутствовавшие на свадьбе, в ужасе закричали. А вот жадные до новых сенсаций репортёры бросились вперёд, чтобы первыми сделать пугающие снимки.
Только семья Шэнь, окружавшая Шэнь Юя, изменились в лице. Матушка Шэнь, которая жила избалованной жизнью и всегда вела себя элегантно, оттолкнула группу репортёров и, пошатываясь, вклинилась в толпу.
Через некоторое время среди частых звуков затвора и мигающих огней донёсся пронзительный крик:
— Сяо Му...
[Этот Тао Му действительно отвратителен. Даже умирая, он не спускал глаз с нашего маленького принца. Он спрыгнул с крыши отеля в день свадьбы и до смерти напугал нашего принца. Зачем автор написал такой сюжет, это все равно что искать дерьмо в сахаре!]
Кто, кто говорит?
[В конце концов, он был злобным второстепенным персонажем! Его основная роль заключалась в содействии развитию сюжета. Если бы не он, эта книга была бы безмозглой историей, в которой вообще отсутствовал бы сюжетный конфликт. Но теперь, когда он мёртв, все проблемы решены, а сама книга почти закончена. На самом деле, я чувствую себя немного грустно.]
Злобным второстепенным персонажем... способствующий развитию сюжета... они говорят обо мне?
[На самом деле, если хорошенько подумать, личность Тао Му тоже довольно хороша. Даже если он ненавидел принца, он все равно честно соперничал с ним. Более того, каждое их противостояние не только делало сюжет лучше, но и раскрывало чувства между активом и пассивом. Он был практически божественным помощником. Честно говоря, мне немного обидно, как этот злодей уходит в оф-лайн]
Что...это...
...
7 июля 2008 года, Эйч-Студио-Сити.
В такую жаркую погоду ветра не было. Но так уж получилось, что за последние два года костюмированные дорамы все больше стали набирать популярность. А это означало ношение тяжёлых костюмов, различных аксессуаров и длинных искусственных волос, плотно закрывающих голову. В результате такого обмундирования пот стекал по лицу и высыхал на одежде под палящим солнцем, оставляя после себя полупрозрачные белые пятна, а запах был... у-ух.
— Эй, ты слышал? Этот статист, дублёр Шэнь Юя, вчера избил директора Лю.
В общественный туалет Эйч-Студио-Сити зашёл актер, чтобы справить малую нужду. Он взглянул на пустые кабинки и не смог удержаться от свежих сплетен.
— А? Быть этого не может!
Шедший с ним другой актёр притворился удивлённым и сказал с преувеличением:
— Директор Лю – кастинг-директор этой дорамы. Я слышал, что он родственник директора Чэня. А этот пацан всего лишь дублёр, но все же осмелился оскорбить заместителя управляющего. Он что, хочет вылететь из команды?
Говоря это, мужчина покачал головой с притворным сожалением:
— Ай! Новички, такие молодые и импульсивные.
— Разве ты не недооцениваешь людей?
Предыдущий сплетник, актер категории А⁷ фыркнул:
{A-list – это кинозвезда, которая очень хорошо известна икоторая обычно считается чрезвычайно прибыльной в киноиндустрии.}
— Говорю тебе, этот новичок не так-то прост. Я слышал, что после избиения директора Лю, он сделал на него компромат – раздел и сфотографировал голого. А потом пригрозил, что если тот еще раз посмеет устроить неприятности, то выложит фотографии в Интернет. Это так напугало директора Лю, что он опустился на колени и склонился перед пацаном. Вы этого не видели, но сегодня утром директор Лю специально устроил для него комнату отдыха. Несмотря на то, что это общая комната, это намного лучшие условия, чем у нас, актеров, изнывающих от жары снаружи. У новичка неплохие навыки, далеко пойдёт!
— Этого не может быть, - актёр категории Б был настроен скептически. – Ведь этот парень едва окончил среднюю школу, разве нет? Ему всего восемнадцать лет, и он того же возраста, что и исполнитель главной роли в этой дораме. Неужели он припрятал несколько грязных трюков?
— Держу пари, этого ты не знаешь, – актёр, который первым поделился сплетней со своими коллегами, усмехнулся и подсознательно убавил громкость, загадочно продолжил: – я слышал, что он сирота. И с детства подрабатывал в самых разных местах. Говорят, что он также бывал в элитных барах и ночных клубах. Подумай об этом, с таким лицом, и приехав из самых низов...
Второй мужчина молча кивнул, думая о хищных чертах лица Тао Му. Было то из-за ревности или чего-то еще, он с некоторой неприязнью фыркнул:
— Исходя из твоих слов, поскольку этот парень работал в ночных клубах и элитных барах, он, возможно, не такой уж невинный. В таком случае, почему он не согласился на предложение директора Лю?
Актер категории А, тот самый мужчина, что рассказал о сплетне, цыкнул, и, поскольку он был на голову выше своего коллеги – актера категории Б, это позволило ему смотреть на собеседника свысока:
— Ты глупый, да? Я просто говорю, что полагаясь на лицо этого парня, какого папика он не может найти? Зачем ему опускаться так низко, чтобы довольствоваться таким отбросом, как Жирдяй Лю? Кроме того, на мой взгляд, этот ребенок довольно честный, и, возможно, не захочет идти по столь скользкому пути. Если он хотел себя продать, то ему следовало бы искать богатую женщину. И если бы ему удалось хорошо ублажить ее в постели, есть вероятность, что она могла бы даже пробить его на главную роль...
Бум!
Внезапно позади них раздался громкий шум, и дверь самой дальней кабинки распахнулась, ударившись о кафельную стену и отскочив назад. Двое сплетников от неожиданности подпрыгнули и помочились прямо на свои костюмы.
— Кто?! Ты, блядь, напугал меня до смерти...
Прежде чем он смог закончить свою фразу, они оба увидели фигуру, выходящую из туалетной кабинки, и их глаза расширились от смущения, выпалив: «Почему ты здесь?»
— Спешим вернуться на седьмой день⁸!
{В китайских погребальных традициях церемонии,ритуалы и траур длятся до 100 дней. На7-й день после похорон семья верит, что душа умершего посетит ее.}
Тао Му слегка усмехнулся, его голос был ленивым и немного циничным. Темные глаза небрежно скользнули по ним обоим, и на его красивом лице появилась игривая улыбка:
— ...Иначе почему вы все ведете себя так, как будто увидели привидение?
Изначально предполагалось, что восемнадцатилетний парень будет нежным и полным солнечного света, как бутылка содовой, остывающая под солнцем. Однако враждебность, которая не соответствовала его возрасту, витала вокруг Тао Му. Настолько, что просто стоя с улыбкой он внушал страх, что два самопровозглашенных пресыщенных и опытных актёра стали слишком робкими, чтобы что-то сказать – как будто тот, кто стоял перед ними, был не человеком, а диким леопардом, который мог вскочить и напасть на них в любой момент.
Красивый, сильный и полный агрессии.
— Ты... Не делай глупостей!
Думая о том, как Тао Му расправился с Жирдяем Лю, двое актёров внезапно занервничали. Но набравшись храбрости, они сказали:
— Позволь напомнить: команда больше всего ненавидит нарушителей спокойствия...
Прежде чем они успели договорить, Тао Му прошел мимо них и направился прямо к раковине, где начал мыть руки. Затем, не глядя на них, он повернулся и вышел.
Два актёра посмотрели друг на друга и почувствовали огромное облегчение, будто вновь возвратились к жизни.
Первый актёр, который поддерживал сплетни, плюнул на землю и выругался:
— Зачем быть таким самоуверенным, когда он просто актёр, ничем не отличающийся от нас.
— Правильно, что за манеры! Обоим по 18 лет, но этому маленькому ублюдку явно не хватает манер, по сравнению с молодым господином семьи Шэнь.
Другой актёр также поддакнул с гневом:
— Он заслуживает остаться дублером Шэнь Юя до конца своей жизни!