Глава 1. Роддом

В роддоме я уже день, может два. Я почти все время сплю, что меня вроде бы должно радовать, но сейчас именно тот редкий момент, когда я не хочу спать. Мне нужно было кое-что обдумать, но это чертово тело засыпает через две минуты после кормежки или иногда даже во время! Я только подбираюсь к главной мысли, к заключению, как просто вырубаюсь, а потом все размышления надо начинать заново, так как здраво мыслить не особо-то и получается. Все время сплю, а если не сплю то все мысли как в тумане. Нормально видеть и слышать тоже не могу, одни минусы в этом рождении! Когда я еще была в вакууме (надо прекращать называть это вакуумом, теперь-то я знаю, что находилась в утробе своей биологической матери), я могла бодрствовать намного дольше, чем сейчас. Конечно, сначала это тоже было недолго, но все же это были не две минуты от силы! А сейчас все коту под хвост...

Ладно, с размышлениями можно и повременить чуток, а сейчас надо просто наслаждаться детством и сном в режиме двадцать три на семь.

В роддоме я нахожусь, преположительно, третий день. Я иногда просыпалась во время измерения меня любимой. Мой рост измеряли, также взвешивали и просто проверяли как я слышу и вижу, хотя я ума не приложу как они это делали, ведь я ни ответить, вообще ничего им сказать не могу. Но я иногда слышала хлопки, так что может и проверяли рефлексы и реакции. Также один раз я проснулась от голода, животик скручивало просто адски, и поэтому я, как и полагается нормальному ребенку, начала кричать. Ко мне тут же прибежал кто-то размытый и поднял на ручки. Я продолжала орать как будто меня тут режут. Пфф, так всегда говорила мне мама, когда мы видели как ребенок на улице не хочет что-то делать и начинает истерить. Один раз ребенок не хотел идти дальше своими ножками, тянулся на ручки. Ну мама ему и говорит, мол, прости сыночек, ты слишком тяжелый. И тут и начался концерт. Он упал прямо на асфальт и начал орать и плакать. Все люди вокруг начали оглядываться, любопытно смотреть на его маму, и ей пришлось взять мелкого паршивца на руки. А тот, только этого и хотевший, сразу прекратил плакать. Хорошо, что я такой не была. Интересно как она там? Убивается небось, хоть у нас и были не такие уж и близкие отношения. Нет, она меня, конечно, любила, но и ненавидела также, в частности из-за того, что я так похожа на отца, с которым они разошлись. Такая же флегматичная и молчаливая, люблю быть одна и читать книги, из-за чего мы часто ссорились. Она всегда была за более активный отдых : загорать на пляже, слушать музыку и читать ей было не по нраву, в отличии от меня. Но все же я любила ее, хоть мы и часто ссорились, как и она меня, я уверена. Мне жаль также и глупого братишку, который цеплялся за меня, как за спасательный круг, при ссорах родителей. Глупыш наверняка много плакал. Вырос, а ума все так же как у десятилетнего.
Но хоть мне и жаль их и я скучаю, но что-то не позволяет мне горевать слишком сильно. Может это и вправду мой поганый характер пофигиста, а может это связано с перерождением, я не знаю. Это просто факт, что я не хочу вернуться обратно. У меня теперь новая жизнь, новая семья и новые знакомства, а старые надо забыть. По крайней мере для того, чтобы не портить себе настроение грустью. С глаз долой из сердца вон, да?

Медсестра догадалась, что я голодна и понесла меня куда-то. Думаю, к моей "маме". Все вокруг было для меня окрашено оранжево-красными бликами. Очень красиво, будто мир стал вместо всех цветов радуги просто багрово-апельсиновым. Видимо, закат. Наконец, мы дошли и меня передали с рук на руки моей биологической матери. За эти три дня зрение мое чуть-чуть улучшилось, как и слух, поэтому я могла различать цвета, но резкости совершенно не хватает. У моей мамы светлая кожа и черные волосы, и это было единственное, что я могла разобрать. Тут она заговорила, и я снова ничего не поняла. Речь для меня сливалась и я могла различать только интонации. Голос у моей мамы приятный, немного низкий, но ровный. Говорит она так, словно я - самое дорогое, что у нее есть, будто дракон, который разговаривает со своим золотом. Хотя это естесственно, ведь я - ее дочь.

Тут ее интонация с любовно-воркующей сменилась на вопросительную. Она что, серьезно что-то спрашивает у такой малютки как я? После она начала кормить меня грудью, а я, похоже, поняла что она спрашивала. Что-то наподобии "Моя малышка голодна?" Или, может, вообще "Ты не будешь больше плакать, ведь ты же у меня хорошая девочка, ведь так?"

В прошлой жизни я читала фанфики о попаданцах. Мне было интересно читать о том, как поменяется история, если изменить одну деталь вселенной, всего лишь одного человека. Да и просто была интересна реакция взрослых на таких детей-вундеркиндов, которые на раз-два учат языки, магию, боевые исскусства, да и просто становятся так называемыми "Мэри-Сью", которые с пол тычка нагибают чуть ли не весь мир, хах. Но в последнее время я увлекалась неклассическими попаданцами, полными противоположностями "Мэри-Сьюх". Отчасти в этом мне помогла одна заявка в Книге Фанфиков, там взрослый человек, который попадает в ребенка, пытается выжить в откровенно плохих условиях для жизни. Вот это было интересно, все эти реакции, диалоги, опыт этих людей, все это откладывалось в моей голове на крайнюю полочку. Но вот загвоздка: все авторы, повторяю, все, даже мои любимые, пишут, мол, "сосать грудь это так отвратительно, неприятно, но ради выживания да и просто чтобы не вызывать подозрений, все-таки буду питаться грудным молоком" Я же не испытывала совершенно никакого дискомфорта или отвращения. Что естественно, то не безобразно, верно же? Да и если я этого не буду делать, то у моей новой мамы будут камни в груди, а мне моя мама рассказывала, что если в груди больше молока, чем съел ребенок, то молоко надо сцеживать самой, а это очень больно. А так как я уже как-то совершенно естесственно прониклась симпатией к моей новой маме, то и боль причинять ей не хотелось. Да и вкусное оно, что тут сказать. Природа обо всем позаботилась, и хоть грудное молоко не такое вкусное, как коровье, похожее скорее на соевое молоко, но все-таки питательное.

Вот и прошли эти несколько дней в роддоме, и мы с мамой ждем у выхода. Может, моего папу? Мама что-то весело щебечет и сюсюкается со мной, а я зеваю и, не сдержавшись, засыпаю.