в офисе 18+ новый момент

Ладно, поначалу идея казалась отличной. Кто же мог подумать, что всё пойдёт не так. Хотя сейчас, задним числом, Разумовский прекрасно понимает, что проблема была очевидной, просто они, два идиота восторженных, думали в тот момент исключительно головой. А сейчас голова стремительно отключалась, передавая управление другим частям организма.
Разговоры о том, что ему не помешал бы телохранитель, велись давно и безрезультатно. Сергей отбраковывал одну кандидатуру за другой, лишь для видимости заглядывая в резюме и рекомендации. Эйчары компании психовали, пили валерьянку, самые слабые духом увольнялись, самые сильные — приходили к нему лично и умоляли если не согласиться на одну из кандидатур, то хотя бы озвучить свои пожелания.
Пожелание, собственно, у него было только одно: это должен быть человек, которому он сможет доверять. И в этом крылась загвоздка, потому что людей, которым Серёжа доверял, было меньше, чем пальцев на руке.
Решение напрашивалось само собой. Надо нанимать Олега, идеальный вариант по всем параметрам. И охранять сможет практически круглосуточно. Уговаривать его долго не пришлось: он и без того постоянно пытался опекать Серёжу, словно они всё ещё были детьми.
И вот теперь Разумовский смотрит на результат их совместного, взвешенного, обдуманного решения и понимает, что оно было в корне неверным. Крайне херовым было, чего уж там. Хотя бы потому, что смотреть он сейчас должен не на результат этот, скромно стоящий у стены конференц-зала, а на презентацию с отчётом финансового отдела. Он рассеянно кивает в ответ на зачитываемые цифры и продолжает пожирать взглядом Волкова. Чёрный пиджак поверх чёрной же водолазки смотрится на мускулистой фигуре настолько по-блядски, что хочется взвыть, разогнать всех к чёртовой матери и…
— Сергей Викторович, — прерывает его фантазии голос ассистентки.
— Что? А, да-да, простите, задумался.
Прежде чем отвести взгляд от Олега, он успевает заметить, что тот слегка улыбается. Вот сволочь, точно же знает, что Разумовский сейчас на стуле ёрзает не из-за природной нервозности. Сергей заставляет себя сосредоточиться на совещании, но всем телом ощущает, что смотрят теперь на него. Жадно так смотрят, выжидающе. Буквально раздевают взглядом, а потом им же и трахают.
На остатках самообладания Разумовский заканчивает встречу, обговаривает поручения, благодарит сотрудников. Проходя к выходу из конференц-зала, кивает телохранителю, чтобы тот шёл за ним. Заворачивает за угол, ныряет в первый попавшийся пустой кабинет и, захлопнув за Олегом дверь, тут же вжимается в него всем телом, жадно целуя. Тот отвечает, но затем вдруг отстраняется и окидывает помещение цепким взглядом.
— Тут же везде камеры, разве нет?
— Везде, ага, — невинным тоном отвечает Серёжа, скользя ладонью по ткани водолазки. Как же Волче в ней хорош, даже снимать жалко. Может, оставить? — Ну что ты напрягся? Хорош бы я был, если бы не мог в собственном офисе отключать камеры, где пожелаю. Они меня раздражают, я уже на второй день сделал так, чтобы их можно было со смартфона вырубить. Охрана в курсе, когда это я капризничаю, а когда надо бить тревогу. Ещё вопросы будут или можем продолжить?

— Знаешь, Серый, — Олег отводит в сторону рыжую прядку, слегка дёргая, чтобы поддразнить. — Я, конечно, знал, что ты любишь свою работу, но я впервые в жизни вижу человека, у которого встал на финансовую отчётность.
— Да пошёл ты, — смеётся Серёжа. — Вот уйду сейчас дрочить на экселевские таблички, а ты тут сам справляйся.
Волков замирает, осторожно, почти благоговейно касаясь его щеки.
— Так люблю, когда ты смеёшься, — выдыхает он и теперь уже сам целует, глубоко, поначалу нежно, но всё больше распаляясь.
Надо будет узнать, чей это кабинет. И чей это письменный стол, на котором так неудобно и жёстко лежать. И извиниться. И заказать столы помягче, оооох, к дьяволу столы, сделай так ещё раз!
— Минусы трахаться в чужом кабинете, — Серёжа приподнимает голову и сразу роняет её обратно: вид Волче, облизывающего его член, почти доводит его до оргазма, — тут, скорее всего, нет смазки. Почти уверен в этом.
Олег отстраняется и фыркает:
— Что бы ты без меня делал.
Он поднимает с пола сброшенный пиджак и кидает Разумовскому тюбик и презервативы. Тот не особо старательно изображает удивление.
— Не помню, чтобы в твоих рабочих обязанностях было указано что-то, для чего нужна смазка, но ценю твою предусмотрительность.
— Ну так я же телохранитель, — Волков вновь склоняется над Серёжей и мягко касается губами внутренней стороны бедра. — Моя работа — охранять твоё тело, — губы движутся выше. — Беречь его, — лёгкий укус, выбивающий приглушённый стон, — всячески лелеять и преклоняться…
— Кажется… ааах, надо перечитать, что мы в трудовых договорах пишем.
— Я на волонтёрских началах, — шепчет Олег и снова смыкает губы на его члене. Пальцы требовательно щелкают в воздухе, и Сергей вкладывает в них заветный тюбик. Ёрзает на столе, стараясь дать лучший доступ и заодно размять затёкшее тело, роняет что-то на пол, но даже не поворачивает головы. Всё, о чём он сейчас может думать, всё что осталось реальным в этом мире — вот оно, между ними, в горячих вздохах, грубоватых пальцах, мягко толкающихся внутрь, тянущихся к губам губах, на которых чувствуется его собственный вкус, и это так одуряюще сладко, так ошеломляюще ярко, что не остаётся места ни для чего иного. Когда Олег входит в него, медленно и тягуче, сразу на всю длину, мир, кажется, останавливается вовсе, а затем начинает мягко покачиваться в такт их движениям. Сергей цепляется пальцами за стол, за Олега, за эту его водолазку, которую они так и не успели снять, старается не стонать в голос — шумоизоляции тут нет, вот вам ещё один минус — и не выдерживает, вскрикивая в момент оргазма и тут же прикусывая плечо Волче прямо сквозь ткань. Тот теряет последние тормоза от впивающихся в него зубов и спустя несколько рваных движений тоже кончает, сжимая Серёжу в объятиях.

Ладно, идея действительно была отличной.