Часть I. Страх войны. Глава 1. Тревога человеческого бытия

«Единственное, чего стоит бояться на этой планете, — это человек» (Карл Густав Юнг)

Мира

Заканчивалась третья неделя августа. Ночь плавно перетека­ла в утро и солнце начало выходить из горизонта. Дождь не переставал лить уже девятый день, что довольно несвойственно Вашингтону, мир будто готовил человечество к новым испытаниям, будто шептал о грядущих переменах. Многие радовались дождю, но не Мира. Нет, она не впала в депрессию и не скучала по солнечным, ярким денькам, когда она могла весело провести время с семьей в парке, поедая сандвичи на пикнике. Она просто ощущала тревогу. Возможно, это из-за возвращения сына из реабилитационного центра, где он на протяжении восьми месяцев лечился от наркозависимости, а может из-за накаляющейся ситуации между Землей и Марсом.

Первая планетарная война должна была стать последней, люди должны были опомниться, какой колоссальный вред они причиняют своим планетам — своим домам. Но все события ведут к Второй планетарной войне, отношения ухудшаются не только между властями, но и между обществами. Столько лет прошло, после ужасающего перенаселения, столько усилий и времени было потрачено на переселение огромного количества населения Земли на Марс. Миллиарды жертв войны, уничтоженная Луна, сотни лет восстановления экологии планет и вот люди вновь ступают на тропу войны.

Смена Миры должна была закончиться через час. Она спокойно читала историю болезни одной девушки в своем кабинете: у нее был рак крови. Человечество смогло победить многие болезни, в том числе и многие виды рака, но рак крови победить так и не получилось. Кабинет выглядел мрачно. Не потому, что стены были блеклыми, но и само пространство было пустым: вместо привычных рамок с фотографиями членов семьи, была пустота, белый стол с ноутбуком и черный стул. Освещения было мало, но Мире всё нравилось. Она никогда не любила выставлять свою жизнь и интересы на показ. Для нее работа означала работу, а не место, куда можно было перенести маленькую часть жизни. Пока она решала, что делать с раком девушки, к ней ворвалась ее интерн.

— Доктор Мира, только что к нам поступил мужчина с четырьмя пулевыми ранениями, его уже передают в операционную. — быстро сказала и убежала Милинда.

— Хорошо — спокойно промолвила про себя Мирослава, ее давно уже не шокировали подобные случаи, особенно в такое время.

Быстрым шагом она дошла до операционной. Помыв руки, Мира вместе с Милиндой приступили к осмотру пострадавшего. Из него вытекала кровь. Много крови (она была бордовой с зеленым окрасом). Поврежденные места были замотаны кусками от рубашки. Мужчина уже был под анестезией. После осмотра Мира кратко изложила план действий и каждый присутствующий приступил выполнять свои задачи. Операция шла один час и семь минут, третья пуля далась сложнее всего. Она была между ребер, что вызвало осложнения. Но в остальном всё прошло гладко. Пострадавший потерял большое количество крови, но благодаря быстрым действиям, не потерял столько, сколько нужно было для того, чтобы умереть. Мужчину перевели в отделение реанимации, где его подключили к искусственному аппарату вентиляции легких и системе переливания крови.

Мира попросила Милинду написать отсчет. Она никогда не была довольна, тем что она должна выполнять столько задач. Милинда считала, что она может больше и лучше Миры и постоянно говорила это директору больницы. Все в больнице знают, что она хочет занять ее место. Она была высокой, худой с длинными, до талии, волосами, карими глазами и острыми скулами. Вне рабочего времени, Милинда, чаще всего, ходила на каблуках, любила роскошные наряда с блестками. Она часто посещает ночные клубы и очень недовольна тем, что профессия барменов ушла ещё пару тысяч лет назад, и сейчас их занимают специальные роботы-автоматы по выдаче напитков.

Смена Миры закончилась ещё десять минут назад. Она сняла халат и переоделась. Перекусывая, лежавшим в ординаторской, желтым яблоком, направилась к лифту. Больница состояла из восьми этажей, каждый из которых отвечал за ту или иную отрасль медицины. Хирургия была на пятом этаже. Этажом выше находилась травматология, где работала Ребекка — лучшая подруга и по невероятному совпадению соседка Миры. У нее тоже заканчивалась смена. Жили они не далеко друг от друга, поэтому они обычно вместе ходили на работу и назад. У Ребекки были короткие, роскошные, рыжие, кучерявые волосы. Лицо было округлое, но больше это было из-за лишнего веса, а не генетическое. Она не обращала внимание на вес, поэтому другие тоже этого не делали, ведь она всегда была душой компании и могла завести абсолютно любую компанию. У нее был пятнадцатилетний сын Майкл, прикованный к инвалидному креслу, она его также очень сильно любит, как ждал этого ребенка биологический отец Мигель, но он пропал без вести и его так и не удалось найти(ни живым, ни мертвым). Именно тогда Ребекка начала набирать вес. Всё из-за гребанного стресса.

— Привет. — уставши сказала она, выходя из кабины лифта.

— Тяжелый выдался денек?

— Всю смену было спокойно, но за час до ее окончания к нам поступил мужчина с четырьмя пулевыми ранениями. А у тебя?

— Тяжелых случаев удалось избежать, но потерпевших было в четыре раза больше, чем обычно. Ты слышала о митинге возле полицейского участка?

— Да! Ты думаешь, что всё из—за этого? Включая раненого пулями? Он, к слову, потерял очень много крови, вовремя привезли его, ещё бы немного и не выжил бы.

— Не знаю, но ходят слухи, что там была серьезная драка. И один из поступивших говорил о ком-то, кого нужно убить и что ему нужно вернуться туда, в участок. Он был под кайфом. Может спросишь у Алана, он журналист, думаю ему уже должны были сообщить.

— Я постараюсь, если он не уйдет раньше, чем я приду. Он может ничего не рассказать. Алан не любит, когда мы сплетничаем. — посмеявшись, сказала Мира.

— Пару словечек надеюсь получиться вытащить из него. — понадеялась Ребекка, и они вместе засмеялись.

Каждый день их встречали небоскрёбы в том числе и разрушенные (после Первой планетарной войны, даже в самых продвинутых регионах, процесс восстановления длится и по сей день). За высотками находился небольшой район частных домов, где жили Мира и Ребекка. Каждый день их окружали звуки сирен и различных митингов, которых за последние годы стало больше. Обществом начал овладевать гнев, а вместе с ним накалялся конфликт.

— Тут я тебя покину, — сообщила Ребекка. — Мне ещё нужно забежать в магазин: купить сока Майклу.

— Хорошо, передавай ему привет и скажи, что я вечером зайду с вишневым пирогом.

— Обязательно передам и будем ждать тебя, он очень любит твои пироги.

Они ещё раз попрощались, Ребекка повернула в сторону магазина, а Мира продолжила путь домой. Оставалось пройти ещё три квартала.

Алан

Шесть часов утра. Звуки ливня. Звон будильника. Не выспавшийся, Алан с трудом встает и начинает делать зарядку, перед этим выпив стакан воды. Всю ночь его беспокоили кошмары: страхи о войне и возвращение Джошуа. Закончив легкие телодвижения, Алан направился в ванную комнату, чтобы справить нужду и принять душ. Он всегда любил холодную, даже зимой, воду и несмотря на это в этот раз Алан решил сделать наоборот. Он стоял среди черной, как уголь, плитки, ею была покрыта вся комната, а всё остальное (унитаз, умывальник, душ, шкафчики и полочки) серого перламутра. Теплая вода потекла по накаченной груди и рукам, плавно спускаясь ниже к животу и ногам. Температура была идеальной, благодаря термостату. Когда тело намокло спереди, Алан подставил голову под воду, и она пошла по спине.

Из-за этой теплоты поднялось давление и кровь начала поступать в половой орган, всё больше и больше кровяные тельца заполняли его пенис, пока эрекция не достигла последней стадии. Алан подвел руку и начал мастурбировать, дыхание участилось, мышцы напряглись. Он выключил воду, но её остатки продолжали стекать по его телу и Алан, как обычно это было, тихо застонал. Мошонка уплотнилась. Яички набухли. Головка члена покраснела. Через семявыводящий канал начала выделяться смазка. Алан получал удовольствие от каждого движения. Завершилось это спустя восемь минут и за это время ноги, слегка, онемели: пришлось присесть и отдышаться. Он не занимался этим пару лет, ему было достаточно секса, но зависимость сына повлияла на сбой в отношениях с Мирой, в том числе и сексуальных. Алан всплакнул, но спустя полторы минуты подавил эти чувства, как делал раньше. Он смыл с себя выделения, помылся и пошел на кухню готовить завтрак.

Панкейки с кокосовой сгущенкой. Алан и Мира не так любили клиновый сироп, как его любят большинство американцев, поэтому на их кухне почти никогда этого сиропа не было. Они предпочитали джемы, искусственный мед и кокосовую сгущенку. На часах было без пятнадцати семь. «Скоро придет Мира, — подумал Алан. — надо сделать порцию и ей». Он достал всё необходимое: муку, миндальное молоко, веганские яйца, сахар, немного соли. Смешал все ингредиенты и добавил в смесь растительного масла. Пожарил и выложил на синие с золотыми линиями тарелки в стиле кубизма, полил кокосовой сгущенкой, добавил немного клубники и посыпал измельченными кедровыми орешками сверху. В то время как панкейки готовились, кофемашина сделала две порции капучино без кофеина. В момент, когда Алан расставлял все на стол, раздался звук открывания двери. Затем было слышно снятие обуви и верхней одежды.

— Доброе утро! — сказал Алан, выйдя к Мире в коридор.

— Доброе! Я думала ты уже на работе.

— Мне звонили ночью и сказали, что меня ждет срочное задание на другом конце города, поэтому к восьми за мной приедет машина.

— Что-то серьезное случилось? — тревожно спросила Мира.

— Мне подробности не сообщили. Но по голосу, ждет меня что-то неладное.

— Понятно. Чем это так вкусно пахнет?

— Ах да, я приготовил панкейки на нас двоих, поэтому иди мыть руки и буду тебя ждать кухне. — с нежностью сказал Алан.

— Отлично!

Алан дождался жену, и они вместе принялись за вкуснейшие панкейки.

— Приятного аппетита! — пожелал Алан.

— И тебе! — ответила Мира

— Как дела на работе? Что собираешься делать сегодня?

— Хочу сначала поспать. Под конец смены поступил с серьезными ранениями мужчина. Предполагаю это будет связано с твоим заданием. А потом буду выпекать вишневый пирог на вечер. Ты же не забыл?

— Всё помню, договаривались пойти на ужин к Ребекки, после того как заберем Джошуа. Ты уверена, что ему это сейчас нужно?

— Я думаю будет не плохо, если он сразу начнет общаться с ровесником.

— Может нужно было сначала у него спросить? — обеспокоено спросил Алан. — Он мне сегодня звонил ночью.

— Что!? О чём вы говорили?

— Он был чем-то встревожен, говорил, что ему лучше остаться ещё на пару месяцев в реабилитационном центре.

— Почему? Центр ему помог уже. Он ни на что не намекал?

— Я думаю, он боится снова сесть на наркотики, вернувшись в обыденную жизнь. — предположил Алан.

— Возможно, но центр не держит тех, кто «исцелился». Надо будет вместе с ним сходить к психологу.

— Хорошая идея. Так как на счет спросить у него об ужине?

— Хорошо, спросим.

Алана накрыли мысли о зависимости сына.

— Как думаешь, это стоило того?

— Было тяжело, я знаю, — спокойным голосом начала говорить Мира — мы ходили к психологу, на собрания поддержки, не знали, как лучше решить эту проблему. Давали ему много шансов, но каждый раз он срывался и с каждым срывом Джошуа сам начал понимать, что ему это необходимо. Не забывай, что мы все сделали этот выбор и я думаю, что все это точно не зря.

— Я переживаю за него, а ты так об это спокойно говоришь.

— Алан, ты знаешь, что я его люблю и переживаю за него не меньше тебя, но я не могу переживать так же, как ты и прекрасно знаешь почему.

— Знаю. — мягко ответил Алан. — Может нам стоит сходить ещё раз к нашему (на этом слове Алан сделал большой акцент) психологу?

— Не думаю, что это будет хорошая идея. Точнее, не сейчас.

— Хорошо. — спокойно ответил Алан — мне уже нужно собираться, скоро приедет машина.

— Да, хорошо. Спасибо большое за завтрак, пойду прилягу поспать. Удачи с заданием — сказала Мира, после чего они нежно поцеловались.

— Отдыхай. Ты это заслужила. — ответил он с небольшой улыбкой, они ещё раз поцеловались и Мира ушла в спальню.

Алан пошел в ванную комнату обработать зубы и умыться, после чего направился к небольшой гардеробной, чтобы надеть синие джинсы, свободного кроя, белую рубашку, черные кроссовки и серое пальто. На часах было почти восемь, но к дому уже подъехала машина. Он открыл входную дверь и вышел на улицу. Алан подошел и сел в черный мерседес последней модели. Он подтвердил маршрут с автопилотом и начался путь в другой конец города. Небольшой дождь перешел в ливень с грозой. Он задумался о своей жене (она не очень любила грозы, даже слегка вздрагивала от молний). Вспомнил первую встречу, которая перешла в свидание.

Они познакомились на выставке, посвященной Первой планетарной войне. Из-за смерти отца Алана на этой войне, он считал долгом их посещать, а Мира была там на экскурсии от университета. На выставке были картины, снимки, секции с показами видеороликов, но главным экспонатом была голограммная скульптура, которая имела три фазы показа, и они менялись каждые десять секунд, и так по кругу. На первой фазе была изображена луна, а вокруг нее боевые космические корабли и надпись: «Спутник Земли». Фазы сопровождались криками людей и звуками стрельбы и взрывов. На второй фазе луна потеряла большую часть своей поверхности, надпись начала мигать, а звук издавал помехи. И самая последняя фаза. Люди делают искусственную поверхность, отсутствующей, части луны. Звук помех плавно перетекает в, настораживающий, звук абсолютной тишины. Надпись «Спутник Земли» перестает мигать и переходит в надпись «След войны».

— Очень глубоко. — задумчиво, сказала незнакомая девушка.

— Несомненно — ответил ей Алан, поворачивая голову в сторону девушки. Его глаза, будто, открылись. Перед ним стояла его будущая жена. По фигуре было видно, что она ходит в тренажерный зал или занимается каким-то видом спорта, но Алана совершенно это не цепляло в отличии от невероятной красоты цвета глаз морского отлива лазурной воды. В сочетании со светлыми, как песок, волосами создавалось ощущение умиротворения, честности и доверия. Он ощутил, как мурашки пошли по коже его рук, появилось небольшое волнение, после которого он понял, насколько проницательной была эта девушка.

— Меня зовут Мира. — сказала она, прервав неловкую паузу и протянув руку к Алану.

— Я — Алан — ответил он и, с нелепой улыбкой, тоже протянул руку для рукопожатия.

Из улицы, резко, донеслись громкие звуки грозы и Мира, испугавшись, подпрыгнула и развернулась в сторону звука из-за чего она оступилась и ее поймал Алан. Они оба слегка засмеялись.

— Сходим куда-нибудь обсудить выставку? — предложила Мира.

— С удовольствием. Я так раз знаю одно место недалеко от сюда.

После выставки она сбежала от группы, чтобы сходить с новым знакомым на чашечку кофе и обсудить выставку. Так и началось их общение. Алану было приятно всё это вновь вспомнить, но из-за них вспомнилось и то, что совсем не хотелось вспоминать.

Машина остановилась и Алан вздрогнул, будто, всё это время находился в симуляции воспоминаний.

Джошуа

Вечер субботы. Шесть часов вечера. Оставалось двадцать три часа до приезда родителей Джошуа. Реабилитационный центр, окруженный лесом, находился на окраине Вашингтона. Все, после ужина, начали собираться в комнате отдыха, чтобы, как всегда, смотреть нудный фильм. «Как же мне это всё надоело» — думал Джошуа, приближаясь в комнату отдыха. Она была разделена на две секции, стены и потолок были окрашены в белый, приятный глазу, цвет, пол был деревянным с подогревом. В первой секции на стенах вертикально располагались желтые панели, большие панорамные окна, в левом верхнем углу стояли мягкие, бескаркасные кресла, в середине секции диванчики, а в правом нижнем углу стенд с маленькими и огромными планшетами (пациенты играли с помощью них в настольные игры, читали книги и смотрели сериалы, фильмы, телепередачи и прочее). Проход во вторую секцию разделял занавес темно-синего цвета, напоминавший Джошуа сапфир. Вторая секция вмещала пятьдесят человек и огромный экран, который занимал почти всю стену с правой стороны и когда кому-то не хватало место, переносили кресла из первой секции. Обычно киновечер начинался, не дожидаясь всех пациентов и опоздавшие подходили позже, но сегодня было по-другому. Джошуа прошел в самый дальний ряд и занял место. Из занавеса появилась заведующая реабилитационным центром. Выглядела она всегда строго, но на самом деле была очень доброй и всегда поддерживала пациентов.

— Всем добрый вечер! Перед тем как начнется просмотр, хочу сделать объявление. — В наш реабилитационный центр поступил новый пациент! — с воодушевлением объявила Кира. Она до безумия любила свою работу и возможность помогать наркозависимым. — У него довольно сложный случай и прошу вас не давить на него с вопросами. — тихо сообщила она. — Прошу поприветствовать Фрэда! — после этих слов, зашел крупный, мускулистый парень с короткими ядовито-зелеными волосами и серовато-зелеными глазами.

Джошуа напрягся, руки начали трястись. «НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — кричал он в своей голове. — ЭТО ОН!». Фрэд увидел Джошуа и заметил его панику.

— Проходи и выбирай место. Пару минут и запустим фильм. — сказала Кира, выходя из комнаты.

Новенький начал передвигаться по комнате в сторону последнего ряда. Джошуа остолбенел. Он приближался к нему всё ближе и ближе. Глоток слюны. Фрэд сел рядом с Джошуа. Адреналин зашкаливал, дискомфорт повышался. Почки начали не выдерживать. Напряжение росло. Произошло небольшое опорожнение. На одежде не появилось пятно. Джошуа старался не подавать вида. Кира снова зашла во вторую секцию и закрыла занавес. Один из сотрудников выключил свет, а другой пошел запускать фильм.

— Приятного просмотра! — сказала заведующая.

Документальный фильм, рассказывающий, про парадокс Ферми* начался. Джошуа всё ждал, когда Фрэд что-то сделает, но от его бездействия напряжение только возрастало. Прошло две минуты, и он заговорил.

— Ну что, Джошуа? — со злобой и капелькой злорадства, тихо обратился к нему Фрэд. — Думал будешь всегда в безопасности?

Джошуа молчал, но слышал его слова.

— Как только ты выйдешь, — продолжил говорить Фрэд, кинув взгляд на экран. — А это произойдет завтра, мои разберутся с тобой. Есть и другой вариант: станешь продавать наркотики, пока не закроешь свой долг или пока не вернешь долг. Завтра тебе придет сообщение с дальнейшими действиями. Если откажешься, пострадаешь не только ты, но и твои родители.

После этого, от Фрэда ни одно слово не прозвучало. Полтора часа прошли в полной зрительской тишине. Фильм закончился, вторую секцию заполнил свет и занавес открылся. Все встали, кроме Джошуа и начали переходить в первую секцию комнаты отдыха.

— Всем, спасибо за просмотр! — начала говорить Кира. — Теперь прошу вас, кто хочет обсудить фильм, сыграть пару партий в настольных играх, почитать книгу или посидеть в интернете, проходите к диванчикам.

Спустя минуту в зону отдыха перешли двадцать человек, все остальные разошлись по своим комнатам, а Джошуа всё ещё сидел в ступоре.

— Что-то случилось? — обратилась к нему Кира.

Джошуа обратил внимание на неё и вышел из этого состояния. Пять секунд молчания.

— Что случилось, Джошуа? — спросила Кира, направляясь к нему.

— Голова болит. — ответил Джошуа.

Кира достала из своей сумки упаковку таблеток от боли в голове и протянула одну в руке к Джошуа.

— Вот держи. Сейчас пойду налью воды.

— Нет, не надо. У меня в комнате есть стакан с водой, я пойду выпью и, наверное, прилягу отдохну. — сказал Джошуа, направляясь к выходу.

— Хорошо. Если станет хуже, зови.

— Спасибо! — поблагодарил он.

Оставшийся вечер, Джошуа провёл время в своей плате: запил таблетку водой, запер свою комнату и размышлял о долге, Фрэде, наркотиках и жизни, метаясь по всей комнате и периодически останавливаясь возле окна, чтобы сконцентрировать внимание на, успокаивающем, лесе.

Подошло время отбоя: половина десятого вечера. За дверью слышались шаги суеты. Джошуа прилёг на кровать и уставил взгляд в потолок. Через десять минут, все легли спать и настала тишина, возвращающая Джошуа тревогу. Десять часов вечера — взгляд не отрывался от потолка. Одиннадцать часов — глаза начали слипаться от желания организма заснуть. Джошуа этого боялся. Полдвенадцатого — взгляд отошёл от потолка, и он повернулся на левый бок к окну, чтобы смотреть на полнолуние, глаза по-прежнему закрывались. Полночь — Джошуа перевернулся на другой бок и уснул. Ему снился сон, перешедший в кошмар. Сначала он был на вечеринке, некоторые пили и играли в бутылочку или пиво-понг, кто-то совокуплялся на втором этаже, а Джошуа пересекся с наркоторговцем, купил у него пару порций героина и укололся им прям в коридоре. Играющая, музыка стала громче, зрачки расширились, стало тепло и спокойно, Джошуа начал сильнее потеть, отображение реальности расплывалось по его глазам. Кто-то начал подниматься по лестнице на второй этаж. Знакомые фигуры встали с лева от него. Они, неразборчиво, кричали. Джошуа попытался сфокусировать взгляд на них — это были его родители. После этого они мгновенно исчезли. Джошуа резко вышел из действия героина. Всё вокруг опустело и пространство покрылось черным цветом. Он повернулся в право, от раздавшегося голоса, который пульсировал в его голове.

— Ну что, Джошуа? Думал будешь всегда в безопасности?

Перед ним стоял Фрэд с пистолетом, направленным на него. Джошуа не мог пошевелится. Случился выстрел.

Джошуа очнулся, тяжело дыша, от кошмара. В ушах был звон от выстрела пистолета, а челюсть дрожала. Он был мокрый, как и вся постель. Левая ладонь находилась на грудной клетке, со стороны сердца. Правая рука потянулась за стаканом воды, где оставалось миллилитров шестьдесят. Вдох, выдох, глоток. Вдох, выдох, глоток, дрожание в руках. Вдох, выдох, дрожание в руках. Половина воды разлилась. Джошуа захотелось пойти умыться, но он боялся выйти из комнаты. Посмотрев на время(четыре часа утра), он решил дождаться утра. Немного успокоившись, Джошуа встал с кровати и достал из прикроватной тумбочки смартфон, толщиною в три миллиметра, открыл приложение «Контакты» и позвонил отцу. Один гудок, тишина. Джошуа сел на пол. Второй гудок, тишина, третий гудок и снова тишина. Он ждал. После пятого гудка отец ответил.

— Привет. Что-то случилось? — обеспокоено сказал Алан.

— Привет, пап. Извини, что так поздно.

— Ничего страшного. Ты меня не разбудил: только что начальник звонил: какое-то срочное задание.

— Я подумал, может мне ещё на пару месяцев остаться в центре?

— Зачем? Ты уже вылечился от зависимости.

— Не знаю, ощущение такое.

— Ты чего-то боишься?

— Не знаю. — дрожащим голосом ответил Джошуа.

— Даже, если мы заплатим, они не оставят тебя, потому что ты уже здоров и чист. понимаю, тебе сложно, но пора возвращаться в обычную жизнь. Мы поможем тебе, знай это. Ты всегда можешь нам всё рассказывать. Мы с мамой очень по тебе соскучились.

— Я тоже соскучился. Ладно, хорошо. Буду завтра вас ждать. Спасибо большое за поддержку. — всплакнув, сказал Джошуа.

— Я люблю тебя, слышишь? Всё будет хорошо.

— Я тоже вас люблю. Не буду тебя задерживать, тебе завтра на работу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Джошуа хотел рассказать о своей проблеме, но не смог. «Слишком страшно втягивать их в это. — подумал Джошуа. — Хотя я уже их в это втянул» . По его лицу, медленно на пол, стекали слезы. До утра, он так и не уснул.