2.11. Уничтожение племени нызгов

Разгромив шигуней, Матолви с Ашурран зазимовали в Киаране. Киаранский князь ничего не жалел для своих избавителей. Жарились для них целые быки на вертелах, рекой лилось вино, на пиру прислуживали самые красивые юноши и девушки. Не могла Ашурран надивиться изысканной роскоши княжеского дворца и богатству Киарана. Матолви же, напиваясь, похвалялся:

— По сравнению с королевскими палатами в Кассандане это хлев для свиней, а сам киаранский князь по сравнению с королем Огинтой не лучше смерда!

Всегда был во хмелю невоздержан на язык Матолви. Эти слова сослужили ему плохую службу. Киаранский князь затаил на него злобу, но не о том сейчас речь.

Когда наступила весна, стали повсюду в Киаране устраивать празднества и ярмарки. Киаранские ярмарки славились по всему Юнану, приезжали на них даже мирные варвары-нызги, торговать пушниной и дичью. Однако в этом году никто из нызгов не приехал.

Удивило это киаранского князя. Он послал разведчиков в земли нызгов, но разведчики не вернулись. Трудно было не заподозрить недоброе! Вызвал он Ашурран и Матолви на совет.

— Должно быть, появился у варваров новый воинственный вождь, и решил он начать с покорения нызгов. Следует преподать ему урок, чтобы он не подумал пойти по пути Ахсарты и Ахсаргаты.

Взяв войско, Ашурран и Матолви двинулись в поход и скоро дошли до земель нызгов, которые располагались на самой границе Великого леса.

Всюду их встретили смерть и запустение. Поистине ужасная картина! От жилищ нызгов остались одни лишь пепелища, среди которых одиноко белели кости, отмытые дождями от сажи. Никто не уцелел — ни воин, ни женщина, ни ребенок. Рядом со своими хозяевами лежали черепа охотничьих собак и ловчих беркутов. Кое-где и следа не осталось от поселений нызгов — пепел унесли с собой талые воды, а кости растащили дикие звери. По всему было видно, что нападение произошло внезапно, а тех, кто успевал выскочить из горящих жилищ, добивали и швыряли обратно.

— Только горные дикари способны на такую жестокость! — воскликнул Матолви.

— Не похоже это на горцев, — хмурясь, отвечала Ашурран. — Не в обычае у них нападать зимой или поздней осенью. И зачем им нищие нызги? У них и взять-то нечего, даже коней и коров нет. Разве что женщин угнать. Отчего же тогда так много женщин и детей убито в своих жилищах, отчего горцы не угнали их с собой?

— Не иначе как это кровная месть, — сказал, подумав, Матолви.

Ашурран спешилась и принялась мечом разгребать окаменевшую золу.

— Не похоже это на горцев, — снова сказала она. — Посмотри, не взято отсюда ничего, даже глиняного черепка. Немного у нызгов серебра, но и оно осталось нетронутым. А при кровной мести принято забирать все имущество убитых в качестве выкупа.

Тогда Матолви пригляделся получше к останкам и тоже нахмурился. Трупы истлели за зиму до костей, однако же видно было, что убиты они с поистине нечеловеческой силой, черепа и грудные клетки разрублены с одного удара.

— Каким оружием это сделано? — спросил он.

И никто не смог ему ответить, ибо прекрасно было известно, что оружие у горцев из плохого железа.

Ашурран между тем искала стрелы, но ни одной не нашла, хотя на костях были заметны следы от них. Вероятно, нападавшие собрали стрелы и унесли с собой.

Военачальники разослали вокруг разведчиков, наказав им передвигаться большими отрядами, не теряя друг друга из виду. Разведчики не обнаружили ни следа неприятеля — ни кострищ, ни брошенных вещей, ни следов трапезы.

Гнетущее чувство охватило людей в этом краю смерти.

— Будто бы небесный огонь поразил нызгов, — стали они перешептываться.

— И то верно, не простой это был огонь, — сказала Ашурран. — Разве шатры из шкур могут так жарко гореть, что оплавились медные браслеты и бронзовые клинки?

Так и не найдя ответов, вернулись они ни с чем в Киаран.

Киаранский князь не слишком огорчился, узнав о гибели нызгов.

— Теперь можно отправить поселенцев на эти земли, — сказал он.

— На вашем месте я б не торопилась это делать, — сказала Ашурран. — Ведь неизвестно, кто убил их.

Матолви пришла пора возвращаться в Кассандану, однако он остался, отправив гонца к королю Огинте с рассказом о случившемся.

Киаранский князь разослал гонцов и шпионов к варварским племенам, спрашивая, что известно им об уничтожении нызгов. Оказалось, весть о страшной судьбе мирного племени уже разнеслась по горам. Каждое варварское племя или хвалилось этим злодеянием, или сваливало его на своих врагов. Только следопыты из маленького племени саууаев сказали:

— Нызги разгневали духов леса, и духи леса убили их.

У слышавших это даже мороз по коже прошел.

А следом еще одна худая весть подоспела. Несколько лесных поселений киаранских дровосеков были подобным же образом разорены и разрушены. Прежде думали, что не подают они вестей из-за весенней распутицы. Напуганные слухами о лесных духах, послали к ним людей и не застали никого в живых.

Жители Киарана спешно принялись вооружаться и не ложились больше спать, не выставив дозорных и не положив у кровати косу или рогатину.

Князь устроил совет, пригласив на него всех именитых людей своего княжества, в том числе Ашурран и Матолви. Долго они судили и рядили, пока Ашурран не вышла вперед.

— Может, и есть правда в россказнях про лесных духов. Посмотрите на карту. Все убийства совершались не больше чем в тридцати милях от Великого леса.

— Как можно верить в эти бабушкины сказки! Должно быть, убийства — дело рук разбойников или варваров.

— Животное, которое выглядит, как собака, и лает, как собака, я называю собакой, даже если на самом деле это лунный дракон Фэньлай. Что, если в глубине Великого леса живет неизвестное нам племя людей или нелюдей?

— Почему же тогда раньше они не давали о себе знать?

— Может, они из тех, кто долго запрягает, да быстро едет. Кончилось у них терпение, и решили они отомстить за свои обиды, за то, что люди сжигают леса под пашни да рощи вырубают.

— Суеверна, как все простолюдины, — громко прошептал князь своим приближенным, и все засмеялись.

Ашурран побледнела от злости и закусила губу, однако ничего не сказала.

— Я согласен с вашей военачальницей, князь, — вступил в разговор Матолви.

— Если это чужое племя, которое решило выступить против нас, почему не сделали они это по всем правилам — не выслали послов, не объявили войну, не выступили открыто, вооруженным войском?

— Откуда нам знать обычаи и правила чужих племен, — пожал плечами Матолви. — Нам следует собрать войско и двинуться на юго-восток, к Солху. Если верны наши предположения, на Солх вскоре обрушится удар.

— Что за чушь! — вскричал князь, не скрывая уже своей враждебности. — Оголить наши границы перед варварами? Может, это их военная хитрость — напугать нас неведомой угрозой, чтобы вывели мы войска из Киарана. Я этого не позволю!

— Как военачальник короля Юнана, могу я требовать от вас военной помощи. Если не выполните вы эти требования, то будете считаться изменником. В таком случае имею я право вершить здесь суд и наказывать виновных именем короля.

Долго бы они еще препирались, если бы неожиданно не появился тут гонец из приграничного поселения.

Чуть живой от долгой скачки, бросился он к ногам князя с криком:

— Зарево над Солхом!

Повернулся Матолви к князю и сказал:

— Сдается мне, это неведомый враг пострашнее будет, чем варвары. Варвары угоняют с собой девушек и юношей, лошадей и коров, эти же в живых не оставляют никого.

И спешно выступили они в поход: Матолви с двумя тысячами войска и Ашурран с тысячей.