45-47Пьянящая красота западной Хунань.

Пьянящая красота западной Хунань (45)

А-Чэн мчался всю дорогу к дому старосты, и Ван Пэнпай не мог ощутить в нём ничего необычного.

Когда А-Чэн попытался прорваться через охранников у двери и силой ворваться внутрь дома старосты деревни, Ван Пэнпай посмотрел на острые ножи и копья в руках охранников, маленькое тело А-Чэна и его голые руки. Он чувствовал, что А-Чэн, должно быть, очень встревожен. Увидев, что копья и ножи почти пронзили плечо А-Чэна, Ван Пэнпай тайно помог ему пройти.

Он не отдавал всего себя, помогая А-Чэну. В конце концов, А-Чэн мог получить травму, вламываясь в дом старосты деревни в ходе реальных событий. Например, если душа А-Луна вселилась в него после того, как он ослаб из-за травмы, то чрезмерная защита Ван Пэнпая только помешала бы нормальному развитию аттракциона.

Однако Ван Пэнпай испытал настоящее потрясение, когда увидел, как А-Чэн прыгнул прямо к постели старосты, схватил того за плечо и поднял с кровати.

Этот человек точно не сумасшедший, сбежавший из психушки??

– Староста деревни, староста деревни, просто позволь мне и Пинпин быть вместе.

А-Чэн плакал так искренне и несчастно, что казалось, его предыдущий эмоциональный всплеск был настоящим. Он тряс деревенского старосту за плечи и горько умолял. Количество силы, которое использовал А-Чэн, заставило Ван Пэнпая почувствовать, что мозг главы деревни вот-вот вытряхнут из его тела.

– Староста, староста, почему у тебя лицо зелёное? Тебе нехорошо?

Разве не очевидно? Любой человек потеряет полжизни, если с такой силой встряхнуть его за плечи.

Ван Пэнпай внутренне пожаловался. Его глаза забегали, и он чуть не вскочил на месте.

Боже мой! Какого чёрта у него зелёное лицо? Проклятый староста Цзянши!

Конечно, лицо Цзянши выглядит зелёным. Смотри, его зубы такие же длинные, как у вампира. Почему тебя ещё волнует, болен староста или нет?!

– Староста, староста?

С первого взгляда Ван Пэнпай понял, что А-Чэн никогда раньше не сталкивался с опасностями. Его потрясло то, что А-Чэн наклонился ближе, увидев зелёное лицо главы деревни. Увидев, что чёрные ногти старосты вот-вот коснутся шеи А-Чэна, Ван Пэнпай не мог больше смотреть.

Даже если А-Чэн стал Цзянши и находился под контролем главы деревни во время фактического хода событий, А-Чэн сейчас мог быть III-9!

Живой III-9 более ценен, чем мёртвый III-9. Даже если Ван Пэнпай не смог полностью подтвердить личность А-Чэна, он не мог просто смотреть, как того ранит Цзянши. Ван Пэнпай немедленно вышел вперёд и схватил старосту деревни за руку. После этого он толкнул старосту вперёд. Это создавало впечатление, что глава деревни отталкивает А-Чэна. Юноша тоже, казалось, был напуган до глупости и сел прямо на пол, глядя на руку старосты и низко кланяясь.

– Староста, твои ногти?

В конце концов, А-Чэн по-прежнему оставался жителем Оцепленной деревни, который часто имел дело с Цзянши, и, наконец, понял, что случилось с главой деревни. А-Чэн округлил глаза и воскликнул:

– Цзянши! Староста, как ты стал Цзянши?!

Да, как глава деревни стал Цзянши?

Ван Пэнпай, схвативший старосту и поймавший его в ловушку своей силой, чтобы тот не двигался, тоже думал над этой загадкой. Глава деревни ещё мог говорить во время утреннего собрания. Ван Пэнпай заметил, что оцепенение старосты походит на труп человека, умершего год или два назад. Деревенский староста не мог стать таким жёстким за полдня.

Либо глава деревни давно превратился в Цзянши, но не совсем потерял рассудок из-за тайного метода, либо «человек», разговаривавший с ними сегодня утром, не был главой деревни.

– Староста, ты меня слышишь? Ты-ты ещё узнаёшь меня?

В конце концов, Цзянши инстинктивно желали плоти и крови, но глава деревни просто сидел неподвижно и смотрел на него, не причиняя ему вреда. Испуганный дух А-Чэна вернулся в его тело, и он спросил осторожно и нервно.

Дурак, конечно, он не пошевелился, потому что я держу его!

Ван Пэнпай отругал того в своём сердце, и его лицо покраснело, когда он напряг свою силу. Цзянши очень могущественны. Несмотря на то, что Ван Пэнпай был очень силён и мог поднять Юй Хэна, бороться с Цзянши оказалось нелегко. Конечно, ему легко убить Цзянши, но Ван Пэнпай подумал, что есть что-то странное в старосте Оцепленной деревни. Сейчас не время его убивать, но он не может вывести из строя старосту. В конце концов, А-Чэн всё ещё находится в доме.

Поэтому он просто изо всех сил сдерживал Цзянши. Ван Пэнпаю казалось, что он управляет свирепым бизоном, и поскольку напрягал всё своё тело, вскоре он начал потеть.

Почему А-Чэн не убегает отсюда?

Ван Пэнпай мысленно выругался, и ему удалось выкроить достаточно времени, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Мгновенно он пришёл в такую ярость, что был готов вознестись на небеса. Он увидел, что А-Чэн ещё не ушёл. Он переворачивал коробки и шкафы, осторожно бормоча:

– Староста, староста, я знаю, ты ещё помнишь меня. Я А-Чэн.

Глядя на зелёное лицо и длинные клыки деревенского старосты, А-Чэн пролил несколько слёз и всхлипнул:

– Неудивительно, что ты хотел, чтобы Пинпин заключила брак в загробном мире. Оказалось, что ты сошёл с ума. Должен сказать, в прошлом ты так любил Пинпин… Староста, куда ты положил акт о браке? Не волнуйся, я буду добр к Пинпин в будущем.

Свидетельство о браке требовалось для брака в мире смертных, в то время как акт о браке требовался для брака в преисподней. Его нужно было сжечь в преисподнюю в день великого бракосочетания. А-Чэн искал душевный контракт между Пинпин и А-Луном. Если контракт души разрушен, брак не может состояться.

Этот парень полностью сосредоточился на своей цели.

Ван Пэнпай был потрясён и про себя прокомментировал, что А-Чэн не настолько напуган, чтобы убежать, увидев, что глава деревни стал Цзянши. Не считая первоначальной паники, он сразу же начал искать акт о браке. А-Чэн действительно был непростым мальчиком, и Ван Пэнпай подозревал, что он III-9.

Однако, наблюдая за красными глазами А-Чэна и слезами, текущими по его лицу, Ван Пэнпай почувствовал, что III-9 не должен так хорошо играть. Если его подозрения окажутся правдой, значит III-9 слишком бессовестный и играет намного лучше, чем обычный человек.

Является ли А-Чэн действительно III-9?

Пока Ван Пэнпай раздумывал, Вэй Сюнь с удовольствием прошёлся по всем шкафам и ящикам в доме. Он нашёл не только брачный договор между Пинпин и А-Луном, но и много странных и пугающих вещей.

Вэй Сюнь проявил невиданную щедрость и скормил всё это маленькому лисёнку одним взмахом руки. Вэй Сюнь почувствовал, что лисёнок был необычным, с того момента, как он накормил его корешками женьшеня. Очевидно, что этот молодой лис был просто проблеском сознания и не имел телесного тела. Это был даже остаток души. Тем не менее, он мог потреблять вещи!

Когда он спросил об этом лисёнка, тот с гордостью сказал, что это благодаря его таланту. Хотя Юй Хэхуэй не смог перепрыгнуть через пещеру Тяньмэнь и, в конце концов, не стал бессмертной лисой, у него были выдающиеся способности. Он был лисой в живописном месте в течение десяти лет и достиг уровня Небесной лисы.

Небесная лиса существо, появляющееся только в легендах, и она могущественнее, чем лисий дух. Хотя остаток души небесного лиса почти рассеялся, у него всё ещё оставались свои способности. На самом деле корешки женьшеня не были съедены Юй Хэхуэем сразу, он проглотил их и сохранил в остатках души основного тела. Медленно питая остаток души, он породил сознание молодого лиса.

Другими словами, благодаря своим способностям он мог есть всё, что угодно, хранить это в остатке души и медленно переваривать.

Разве это не просто пространственное хранилище?!

Вэй Сюнь уже давно чувствовал, что потенциал бессмертной лисы подобен губке в воде. Другими словами, это означало, что он всегда мог выжать из лисы какое-нибудь новое применение.

Лисёнок, которому набили полный рот мусора: «???»

Однако Вэй Сюнь всё ещё говорил с его сознанием: «Сохрани то, чем я только что накормил тебя. Не ешь его и выплюнь, когда придёт время, понял?».

Проклятие. Хотя его слова и не очень смертельны, они очень оскорбительны.

Какой позор!

Молодой лис сердито залаял, но Вэй Сюнь утешил лисёнка и пообещал дать цыплёнка, когда он выйдет из этого тура. Молодой лис также мог выбрать одну из этих вещей, чтобы съесть. Только тогда лисёнок с сожалением согласился.

Эта лиса была хитра. Настроение лисёнка быстро изменилось, и он начал активно советовать Вэй Сюню, где в этой комнате хорошие вещи – в любом случае, он мог свободно выбирать что-нибудь поесть из того, что Вэй Сюнь сохранит в нём. Конечно, необходимо проглотить всё хорошее!

– Староста, где ты спрятал брачный договор? – Ван Пэнпай долго смотрел, как А-Чэн просматривает это место. В конце концов, он остался с пустыми руками и с грустным и встревоженным выражением лица направился к кровати старосты. – Староста, я знаю, что ты в сознании. Просто скажи мне. Мы с Пинпин позаботимся о тебе в будущем. Я не буду, не буду раскрывать твою личность Цзянши.

Какой фарс! Как глава деревни мог быть в сознании? Руки Ван Пэнпая болели, а его терпение было на пределе. Он был так зол, что хотел отпустить Цзянши и позволить А-Чэну, который не боялся смерти, получить хороший опыт общения с Цзянши. Но в следующую секунду Ван Пэнпай увидел удивление на лице А-Чэна, когда тот смело сунул руку под подушку старосты, сказав:

– Это здесь.

Этот мальчик действительно не хочет больше жить?!

Эта последовательность действий заставила А-Чэна очень близко подобраться к Цзянши. Увидев, что глава деревни наклонил голову и открыл свой большой рот, собираясь укусить А-Чэна за руку, Ван Пэнпай позеленел лицом. Он подсознательно прижался к старосте и покатился по кровати с главой деревни. Затем он услышал лёгкий щелчок. У Ван Пэнпая появилось плохое предчувствие на сердце, и он поспешно захотел встать, но тяжёлый Цзянши давил на него.

У него не было времени среагировать. В следующую секунду каркас кровати перевернулся, перевернув старосту деревни и Ван Пэнпая.

Под кроватью оказался потайной ход!

В тот момент, когда его перевернули, Ван Пэнпай посмотрел на А-Чэна, у которого на лице всё ещё было написано удивление. Глаза Ван Пэнпая покраснели, и он сердито заскрежетал зубами.

Этот парень определённо III-9!

Трахни его бабушку! Подожди, когда этот толстяк вернётся, ты испытаешь на себе мой гнев!

– Под кроватью есть потайной ход, – удивлённо сказал Вэй Сюнь.

Нажмите и проход естественно закроется.

Вэй Сюнь держал в руке небольшой ящик размером с ладонь, сделанный из древесины акации. Рычаг, открывавший проход под кроватью, находился рядом с подушкой. Вэй Сюнь клялся, что ему просто любопытно. Кто бы мог подумать, что после короткого рывка глава деревни и Ван Пэнпай перевернутся, упав в проход?

Он предположил, что Ван Пэнпай убедился, что он III-9.

Вэй Сюнь тоже чувствовал себя обиженным. Он подумал о секретном проходе и с радостью сломал рычаг.

Таким образом, посторонние больше не могли открыть секретный проход. Конечно, внутри также должен существовать механизм, открывающий выход. Несмотря на то, что глава деревни в виде Цзянши был глуп и не мог говорить, он не ожидал, что Ван Пэнпай надолго застрянет в ловушке.

Но в любом случае он мог ненадолго заманить Ван Пэнпая в ловушку.

Вэй Сюню не подобало оставаться здесь надолго. Он сунул деревянную коробку маленькой лисе и спрыгнул из окна за домом, минуя охрану, и с важным видом вернулся к своему дому.

Вернувшись, Вэй Сюнь пересчитал вещи, которые нашёл в доме старосты на этот раз, и вдруг почувствовал, что поездка того стоила.

Он украл всё из дома и даже сунул осколки фарфора лисёнку в рот. Хотя правда, что по большей части это мусор, нашлось и несколько полезных вещей.

Не говоря уже о брачном акте между Пинпин и А-Луном, Вэй Сюнь также получил один [Клык высокопоставленного Цзянши] и одну [Марионетку, сделанную из проклятой травы. Это требует дальнейшей оценки].

Но самые важные вещи, которые он получил, это предметы в деревянном ящике из-под подушки деревенского старосты.

Одной из них оказалась книга в слегка потёртом переплёте под названием [Дневник деревенского старосты Оцепленной деревни]. Вэй Сюнь не мог не вздохнуть от того, что Пинпин и её отец действительно были кровными родственниками, даже имея привычку вести дневники.

Кроме того, он также получил маленькую изящную чёрную деревянную статуэтку размером с большой палец.

[Статуя, содержащая остаток души А-Луна (версия летучей лисицы).]

___________________

Автору есть что сказать:

Вэй Сюнь [Посол по вывозу мусора]: Мы должны отделить домашний мусор от обычных предметов и скормить их маленькому лисёнку. Что касается остального мусора, мы не будем его выбрасывать. Его мы также скормим лисёнку. Ядовитый и вредный мусор также разделены и всё будет передано лисёнку. Пластиковые отходы так жалко выбрасывать, надо бы и их скормить лисёнку. Мы всегда должны разделять мусор по типам, прежде чем кормить лисёнка, и не позволять воздуху снова плакать!

Лисёнок (в крайнем раздражении): *лает, лает!*

Диких лисиц кормить запрещено!

Пьянящая красота западной Хунань (46)

[Название: Статуя, содержащая остаток души А-Луна (версия летучей лисицы).]

[Качество: Сцена (Можно использовать только в этом туре. Вы не можете вынести её из этого тура).]

[Функция: Она действует как контактный узел между летучей лисицей и остатком души А-Луна.]

[Примечание: После смерти А-Луна староста Оцепленной деревни не мог вынести смерти своего единственного сына. Итак, он собрал часть его оставшейся души через статую, используя секретную технику, и перенёс душу своего сына в летучую лисицу.]

[Название: Дневник старосты Оцепленной деревни (1/2).]

[Качество: Сцена (Можно использовать только в этом туре. Вы не можете вынести его из этого тура).]

[Функция: Получить некоторую информацию.]

[Примечание: В дневнике старосты Оцепленной деревни зафиксировано несколько крупных событий.]

Так же, как дневник Пинпин был разделён на три части, дневник старосты Оцепленной деревни также был разделён на две части. Вэй Сюнь получил только половину дневника. Он просто перевернул его и обнаружил, что в нём записана странная техника резьбы по дереву.

[Техника резьбы по перемещению души (Рецепт остатка).]

[Выберите столетнюю акацию, которая росла в инь-год, в инь-почве и в инь-пещере. Соберите сердцевину чёрного дерева и смочите её трупной пастой, трупным маслом, кожурой гнилой сливы, специями и [остальные ингредиенты не написаны]. Запеките дерево в огне-инь, а затем разделите пополам, вырезая статую. Добавьте волосы, ногти, кожу получателя души [остальные ингредиенты не указаны] и склейте их вместе трупной пастой. Вырежьте из него форму сосуда и поклоняйтесь ему пеплом ладана в течение семи дней и ночей, и статуя переноса души будет завершена.]

[В течение 365 дней после успешного переноса души лучше всего, если статуя переноса души хранится у кровных родственников человека, проводящего перенос души. Если статуя будет разрушена, душа умрёт.]

[Примечание: Поскольку в этой технике отсутствуют необходимые предметы, только половина души переносимой цели может быть передана.]

После техники резьбы по переносу души осталось несколько страниц дневника, написанных старостой Оцепленной деревни.

В них примерно говорилось, что техника резьбы по переносу души передавалась из поколения в поколение в их семье. Их предки сказали им, что её нельзя использовать, иначе это вызовет бедствие, которое уничтожит всю деревню. Однако, начиная с поколения отца деревенского старосты, их потомству стало чрезвычайно трудно размножаться. Брак близких родственников приводил к тому, что младенцы рождались физически слабыми и больными. Жена главы деревни умерла от сильного кровотечения после рождения Пинпин, а глава деревни больше не мог иметь детей, поэтому А-Лун стал его единственным сыном.

Однако, когда А-Луну было двенадцать, он серьёзно заболел, и никакие лекарства не могли его вылечить. Он слабел день ото дня и, наконец, потерял сознание. Мальчик умирал. Увидев, что наследство умрёт на его поколении, староста Оцепленной деревни был опечален и не хотел, чтобы никто не наследовал богатство их семьи, что привело к тому, что он использовал запретные средства. После нескольких попыток он перенёс остаток души А-Луна в молодую летучую лисицу.

В этом дневнике староста Оцепленной деревни предпринял несколько попыток и даже зашёл так далеко, что экспериментировал с Пинпин. К сожалению, душа А-Луна была слишком слаба. Если бы оставшаяся душа была передана человеку, она была бы подавлена ​​и поглощена душой человека, которым она собиралась обладать. Всё было бы успешным только тогда, когда душа передавалась животному.

Увидев, что молодая летучая лисица проявила необычайную мудрость, была милой и умной, глава деревни почувствовал, что А-Лун вернулся к жизни. Староста Оцепленной деревни был в восторге. В это время он обнаружил, что А-Лун, потерявший половину своей души, быстро ослабевает. Он сноровисто сделал статую, чтобы вместить вторую половину души А-Луна.

Но когда он закончил вырезать статую, случилось нечто неожиданное…

На этом дневник закончился.

– Значит, это техника резьбы по переносу души.

Вэй Сюнь слово в слово скопировал содержимое остатка рецепта. Затем он убрал его и скормил маленькой лисе. После этого он посмотрел на статую в коробке, не дотрагиваясь до неё.

Статуя была пропитана трупной пастой и трупным маслом. Вэй Сюнь не мог представить, насколько это грязно.

Однако, если бы кто-то не знал, как она была сделана, можно было бы только заметить, что линии статуи были плавными, а форма роскошной. Резная статуя изображала летучую лисицу, которая не была зомбирована, и летучая лиса казалась маленькой, милой и яркой. Когда вы смотрели в её глаза, вы чувствовали, что в них сияет свет. Он казался таким ярким, как будто статуэтка вот-вот оживёт.

– Как ты думаешь, это вкусно? – спросил Вэй Сюнь лисёнка.

Маленькая лисичка сдержанно скулила, давая Вэй Сюню понять, что существует как «остаток души». Всё, что касалось питания души, а также остатков душ других существ, было для лисёнка лучшим средством для восстановления своей души.

Будь то обработанная старая статуя из дерева акации или остаток души А-Луна, запертого в статуе из древесины акации, оба были восхитительными продуктами, которые вызывали у лисёнка слюноотделение.

– Остаток души находится в статуе. То есть то, что овладело летучей лисицей, является проекцией сознания А-Луна?

Вэй Сюнь поднял бровь.

– Это отличается от того, что написано в рецепте техники резьбы по переносу души.

Если бы не острое восприятие молодого лиса, он бы подумал, что оставшаяся душа А-Луна вселилась в летучую лисицу. Таким образом, даже если он убьёт летучую лисицу, он не сможет причинить вред оставшейся душе А-Луна.

Только разрушив статую, оставшаяся душа могла быть окончательно уничтожена.

– Чья душа хранится в другой статуе? – Вэй Сюнь вдруг улыбнулся. Его интерес воспылал, и он спросил: – Если душа разделена, разделится ли и сознание?

– Это напоминает мне Того, Кого Нельзя Называть из Гарри Поттера, который разделил свою душу, – тонко сказал Вэй Сюнь.

Он закрыл и засунул коробку со статуей в маленькую лису. Затем он встал и вздохнул.

– Какая жалость…

К сожалению, секретный проход под кроватью старосты должен был куда-то вести. Там может быть спрятана ещё одна статуя А-Луна. Однако Ван Пэнпай скатился вниз головой с Цзянши. Вэй Сюнь почувствовал, что это действительно очень неприятно.

Если бы он мог пойти туда, он, вероятно, смог бы украсть ещё одну партию предметов.

– Староста хочет, чтобы А-Лун воскрес. Нет, вместо этого сам А-Лун срочно хочет воскреснуть. Поскольку у него было сознание обычного человека, почему он опускался до поведения зверя? – произнёс Вэй Сюнь, его слова были наполнены глубоким смыслом.

Летучие лисицы питаются фруктами, почками растений и насекомыми, и сознание А-Луна вселилось в летучую лисицу. Если бы ему приходилось есть такую ​​пищу каждый день и не сходить с ума от этого, его силу воли можно было бы считать твёрдой. Более того, он также мог позволить своему сознанию обладать другими статуями.

Согласно дневнику, у главы деревни не было другого выбора, кроме как выбрать летучую лисицу в качестве предмета переноса души А-Луна. Какой предмет он выбрал для второй статуи? Что произошло в то время?

Хотя половина дневника отсутствовала, Вэй Сюнь смутно догадывался о некоторой информации.

– Староста очень любил своего ребёнка. Но любил ли он своё дитя настолько, что был готов умереть за него?

Когда он только что увидел главу деревни, тот был суров и имел только инстинкты Цзянши. Но сегодня утром староста вызвал Вэй Сюня в эту комнату. Хотя он всё время кашлял, говорил нормально.

В сердце Вэй Сюня были смутные догадки, но он не собирался идти в секретный проход под кроватью старосты, чтобы выяснить это.

Вэй Сюнь встал и взволнованно сказал:

– Я пойду и воспользуюсь этой возможностью, чтобы встретиться с Пинпин. Я не знаю, отправила ли Мяо Фанфэй мой серебряный браслет.

Он посмотрел на время и злобно сказал:

– Пинпин определённо понравится браслет, который я вырвал у Фанфан.

.

– Пинпин сошла с ума, увидев серебряный браслет.

Что касается туристов, то Мяо Фанфэй, получившая самые серьёзные травмы, наконец очнулась. Её лицо было бледным из-за чрезмерной кровопотери, а голос слабым, и она сказала с горькой улыбкой:

– Это случилось очень внезапно. Никто не мог предположить, что это произойдёт.

Согласно первоначальным предположениям Мяо Фанфэй и Ши Тао, А-Сан и А-Вэнь, два местных жителя Оцепленной деревни, наверняка попытаются продолжить свадьбу и предотвратить любую возможность того, что они направят Пинпин к побегу. Поэтому, прежде чем разрезать свиную печень, Мяо Фанфэй сначала вызвала их ненависть, а Ши Тао быстро выкопал серебряный браслет в печени и передал его Пинпин.

Затем они двое решили бы свой следующий курс действий в соответствии с реакцией Пинпин.

– Но в тот момент, когда я вынул серебряный браслет, я не мог сдвинуться ни на сантиметр.

Ши Тао казался беспомощным. Он закутался в ветровку, но ему было так холодно, что он дрожал. Его бледное лицо было не лучше, чем у Мяо Фанфэй. Выражение его лица выглядело очень запутанным, когда он сказал:

– Я чувствовал себя очень отчаянным и расстроенным. Так или иначе, я как будто внезапно впал в транс.

– Мы погрузились в эмоции Пинпин и увидели короткую часть её воспоминаний, – Мяо Фанфэй нахмурилась и, казалось, всё ещё с чем-то боролась. Она коротко сказала: – Я видела этот серебряный браслет на запястье другой женщины.

– Да, я видел, как у А-Чэна было свидание с другой женщиной, – Ши Тао добавил: – Это было с точки зрения третьего лица. То есть точка зрения Пинпин.

– Что?! – Линь Си потерял голос и не мог в это поверить. – А-Чэн, А-Чэн, он…

– А-Чэн был неверен, и это обнаружила Пинпин, – Мяо Фанфэй задумалась: – Эти эмоции печали, боли и отчаяния были эмоциями Пинпин в прошлом.

Договорив до сих пор, она сделала паузу, прежде чем продолжить:

– Но…

Сюй Чэнь сказал:

– У А-Чэна действительно есть два серебряных браслета, которые выглядят совершенно одинаково. Когда он пришёл на кухню, чтобы найти нас, серебряный браслет всё ещё был в его руке. А-Чэн сказал, что серебряный браслет был знаком его любви к Пинпин.

– Мужчина не будет носить серебряный браслет, – пробормотал Юй Хэн. Действительно, это правда. Два серебряных браслета выглядели совершенно одинаково. Не может быть, чтобы А-Чэн носил женский браслет.

– Это слишком предательски, – Сюй Чэнь покачал головой и повторил: – Это слишком предательски.

Правильно. Первоначально они думали, что им нужно всего лишь отправить знак любви Пинпин. Кто знал, что А-Чэн был большим отморозком? Был не только знак любви для Пинпин, но и для другой женщины. Таким образом, Пинпин была стимулирована. Сюй Чэнь думал, что Мяо Фанфэй и Ши Тао повезло, что они смогли выжить, не будучи уничтоженными злобным призраком Пинпин.

– Маршрут А-Чэна определённо маршрут с большим количеством обмана, – сказав это, у Мяо Фанфэй и Ши Тао появилось странное выражение лица, и это заметил Сюй Чэнь, который спросил:

– В чём дело?

– Нет, вот что странно, – Мяо Фанфэй колебалась и, казалось, обдумывала, что сказать:

– Разумно, что Ши Тао и я должны были умереть. На самом деле странно, что мы не подвергались никаким другим атакам Пинпин, кроме ощущения эмоций Пинпин и просмотра некоторых фрагментов воспоминаний.

– Да, – Ши Тао был в ужасе и сказал: – Пинпин также убила А-Сана и А-Вэнь.

Ши Тао подумал о сцене, которую он увидел, проснувшись. Пинпин с улыбкой надела серебряный браслет на запястье. Во время пения она отрезала головы А-Сан и А-Вень ножницами, и кровь забрызгала всё вокруг. Он почувствовал, как его волосы зашевелились, когда подумал об этом.

Но Пинпин больше не нападала на них.

– Итак, похоже, то, что вы оба сделали, было правильно.

– Да, это действительно так.

Как Мяо Фанфэй и другие проанализировали ранее, если они сорвут свадьбу, их врагами станут жители Оцепленной деревни. Исходя из того, что произошло, это означало, что выбор, который сделали Мяо Фанфэй и Ши Тао, заставил злобного призрака Пинпин убить А-Сан и А-Вэнь, а также добиться удовлетворения Пинпин. Надо сказать, что в то время ситуация была крайне опасной. Бумажные женщины А-Сан и А-Вэнь были очень сильны, и нож для бумаги уже пронзил тело Мяо Фанфэй.

– Сначала у меня было просто предположение. Но, услышав, что вы оба сказали, я могу понять, что произошло, – прошептал Сюй Чэнь.

Он показал им окровавленный и рваный лист бумаги. Это был нож для бумаги, который принесла Мяо Фанфэй. Когда он развернул его, они увидели написанные там слова.

Слов было немного, всего пять строчек. В них рассказывалась история этнического меньшинства. Суть истории заключалась в том, что мужчина и женщина любили друг друга и взяли на себя обязательства на всю жизнь. Юноша купил девушке дорогое украшение, чтобы выразить свои чувства к ней. Та с удовольствием носила его, но когда она собиралась встретиться с юношей, она обнаружила, что другая женщина в той же деревне носила такое же украшение, что и она. После расспросов девушка узнала, что драгоценности женщины также были подарены этим юношей. Ей было очень грустно и так больно, что она умывала лицо слезами весь день. После…

На этом история, написанная чёрными чернилами, закончилась. Перевернув бумагу, они обнаружили несколько алых букв, написанных кровью.

[…Юноша наконец-то ясно осознал свои чувства к девушке и чувствовал себя крайне виноватым. Он расстался с той женщиной из деревни, вернул драгоценности и отдал девушке.]

– А-Чэн принёс серебряный браслет Пинпин, вырвав его у другой женщины, – Сюй Чэнь прошептал: – История ещё не окончена.

Действительно, под этой строкой кровавых слов было две строки чёрных слов размером с голову мухи.

[Девушка снова решила довериться юноше и решила сбежать с ним. Но юноша не пришёл в ту ночь…]

– Это реконструкция сцены, то есть реконструкция прошлого, – Чжао Хунту нахмурился: – Вы оба помогли А-Чэну вернуть серебряный браслет, в результате чего Пинпин осталась довольна нами. В этом живописном месте вполне уместно удовлетворить Пинпин, но…

Но мы, туристы, не участвовали в самом важном событии, которое произошло.

Хоу Фэйху спросил низким голосом:

– Когда А-Чэн вернул серебряный браслет и почему он передумал?

Этот вид аттракциона не был редкостью. Хоу Фэйху тоже испытал на себе множество подобных достопримечательностей. Пинпин была человеком, который обязательно отомстит, что можно увидеть по отравленной свиной печени. Она должна отомстить жителям Оцепленной деревни за весь вред, причинённый ей в прошлом. Из этого ясно, что в этом аттракционе, воспроизводящем сцены прошлого, им нужно было не изменить прошлое, а удовлетворить злобного призрака Пинпин.

Например, они должны были отдать Пинпин единственную неядовитую свиную печень, а её неверному возлюбленному необходимо дать вернуться и уговорить его выбрать Пинпин.

Что касается второй проблемы, они ещё ничего не сделали. Почему А-Чэн передумал и снова решил сбежать с Пинпин?

Это было слишком нелогично. Если бы они не были уверены, что в данный момент присутствовало только восемь туристов, Хоу Фэйху подумал бы, что на этот раз был лишний турист, который принял личность А-Чэна.

Должно быть, случилось что-то неожиданное.

– Нет, что важнее, мы всё ещё должны отнести курицу? – Видя, как все глубоко задумались, Линь Си не мог не спросить с тревогой: – Должны ли мы отправить её?

Изначально все думали, что будет лучше, если они смогут разрушить свадьбу и помочь Пинпин сбежать. После выяснилось, что А-Чэн оказался подонком, и это сильно потрясло Линь Си.

Было почти время для второго плача, и он получил от А-Чэна «Уходящую мать-курицу». Что ему делать, отправить курицу?

– Мы отправим, – К Мяо Фанфэй вернулся дух. – Исходя из контекста истории, ключевым событием, которое мы должны изменить, является то, что А-Чэн не прибыл вовремя в ночь побега.

Не только это, но они также должны были передавать информацию между А-Чэном и Пинпин. Они должны хотя бы узнать время побега.

– Время было оговорено на сегодня. Они сбегут сегодняшней ночью?

Сюй Чэнь несколько раз перечитал историю и нахмурился.

– Третий плач начнётся сегодня в восемь вечера, и после этого невеста выйдет замуж.

– Брат Сюй, у вашей группы очень важное задание, – сказал Ван Пэнпай: – Вы должны получить информацию о времени и о том, что Пинпин думает об А-Чэне. Когда прибудет наша группа, предполагается, что нам придётся помочь Пинпин сбежать.

Они не могли приблизиться к дому Пинпин, если только не пришло время плачущего брака. Примерно в три часа дня Сюй Чэнь и остальные участвовали в плаче уходящей матери. В восемь вечера Ван Пэнпай и другие должны были принять участие в последнем плаче – плаче уходящей невесты. После трёх плачей Пинпин должна была выйти замуж. Если Пинпин и А-Чэн хотели сбежать, они должны уйти до этого.

– Я понимаю, – Сюй Чэнь торжественно кивнул и спросил: – Брат Ван, какие у тебя есть идеи?

Ван Пэнпай напряжённо думал с тех пор, как они покинули дом А-Чэна. Сюй Чэнь задавался вопросом, что он понял.

– Младший брат Сюй, позволь мне кое-что тебе сказать. Пожалуйста, не удивляйся. На самом деле, только что, когда я был в доме А-Чэна, я незаметно надел на него реквизит для подслушивания.

Ван Пэнпай извинился и сказал:

– В то время я действительно подслушивал дела А-Чэна.

Когда он говорил об А-Чэне, его тон был мрачным, и казалось, что он скрежещет зубами. Однако другие туристы не обратили на это внимания, потому что слова Ван Пэнпая их действительно шокировали.

– Что?! – Чжао Хунту был потрясён: – Брат Ван, ты, ты…

– То, что ты сделал, было слишком рискованно, – Хоу Фэйху не одобрил этого: – Эффекты всех реквизитов в «Пьянящей красоте западной Хунань» будут ослаблены. Что, если бы они были обнаружены, и ты втянул себя в опасность?

– У нас слишком мало времени. Мы действительно не можем терять его. Вы все можете обвинить меня, обвинить меня в том, что я не рассказал всем с самого начала, – Ван Пэнпай проявил хорошее отношение и признал свою ошибку. Затем он важно произнёс: – Я случайно услышал важные новости.

В конце концов, предыдущие действия Ван Пэнпая произвели на них глубокое впечатление. Они также чувствовали, что было невероятно, чтобы кто-то установил прослушивающее устройство на А-Чэна, но если бы Ван Пэнпай захотел это сделать, все были бы уверены, что он сможет это сделать. В сочетании с хорошим отношением Ван Пэнпая первоначальное несчастье в их сердцах исчезло в одно мгновение, и все обратили своё внимание на важные новости, найденные им.

Ван Пэнпай не заставил их ждать и откровенно сказал:

– Вскоре после того, как мы вышли из дома А-Чэна, он сказал: «Я действительно люблю Пинпин. Я не могу представить, чтобы она вышла замуж таким образом. Староста, я должен пойти к деревенскому старосте и всё разъяснить!». Затем он отправился на поиски главы деревни.

Я слышал, как он спорил с охранниками возле дома старосты, и слышалось столкновение мечей. Затем А-Чэн ворвался в дом. Староста сказал А-Чэну: «Ты родился в тот же день, что и А-Лун. В моих глазах ты совсем как мой ребёнок. Я отношусь к тебе как к собственному ребёнку».

– Уф! – Мяо Фанфэй набрала полный рот холодного воздуха и смутно почувствовала, что слова Ван Пэнпая открыли недостающую подсказку! В редком приступе волнения она спросила: – Тогда?

– Затем я услышал, как глава деревни сказал А-Чэну, что брачный договор между А-Лоуном и Пинпин был у него под подушкой. Ему было неудобно двигаться сейчас, и он позволил А-Чэну достать его самому. Затем…

– Затем?

Ван Пэнпай беспомощно сказал:

– Тогда я не мог слышать никаких других звуков. Но только что я, кажется, услышал, как А-Чэн сказал, что собирается найти Пинпин, а затем снова не было ни звука.

– Хааа! – Чжао Хунту вздохнул с облегчением и проворчал: – Из-за того, что ты затаил дыхание, я подумал, что А-Чэн был пойман старостой.

– Это не может быть подтверждено, – Ван Пэнпай серьёзно сказал: – Прежде чем звук исчез, мне показалось, что я услышал рёв Цзянши.

– Цзянши?! – Голос Линь Си поднялся в восемь раз, и он в панике воскликнул: – А-Чэн не мог умереть, верно!

– Мы должны найти его как можно быстрее, – Мяо Фанфэй встала с кровати. Её тело тряслось от слабости, но на ногах она стояла твёрдо. – Это всё благодаря брату Вану. В противном случае мы бы упустили эту важную информацию.

Чжао Хунту с тревогой сказал:

– Мы должны расследовать дела, касающиеся А-Чэна и главы деревни, но самое главное, что мы должны сделать, это обеспечить безопасность А-Чэна. Он не может умереть. Мы должны быстро его найти!

Мяо Фанфэй решительно сказала:

– Давайте разделимся на группы по два человека. Мы должны найти А-Чэна и старосту. Лучше найти их до второго плача.

Мы будем действовать таким образом: Ши Тао и я отправимся к дому Пинпин, чтобы найти А-Чэна. Брат Ван, брат Хоу и Хунту, не могли бы вы найти старосту?

– Пусть Фэйху отправится туда с вами, ребята, – сказал Ван Пэнпай. – А-Чэн, в конце концов, он… Я беспокоюсь, что А-Чэн превратился в Цзянши. Лидер Мяо, вы с Ши Тао сейчас слабы. Лучше, чтобы кто-то действовал вместе с вами обоими.

– Да, так было бы лучше – с тревогой сказал Юй Хэн. – Если староста действительно Цзянши, и он укусил А-Чэна, лидер Мяо, вы должны быть осторожны.

– Ты прав, – серьёзно согласилась Мяо Фанфэй. – Мы будем осторожны. Вы также должны быть осторожны, имея дело со старостой.

В конце концов, Мяо Фанфэй и Ши Тао участвовали в первом плаче и знали больше о планировке дома Пинпин, а иметь дело с главой деревни было более опасно. Ван Пэнпай и Чжао Хунту на данный момент были сильнейшими в команде. Если пошли они, то, скорее всего, сумеют успешно сбежать в случае опасности.

– Сюй Чэнь, старший брат Юй и Линь Си, вас могут вызвать в любое время, чтобы подготовиться к банкету уходящей матери, – напомнила Мяо Фанфэй. – Сейчас почти двенадцать часов.

– Хорошо, – Линь Си согласился, сказав: – Мы вернёмся в наш дом и подождём, пока нас вызовут. В остальном нам придётся побеспокоить вас обоих.

– Обязательно обратите внимание на безопасность, – Мяо Фанфэй отложила важные подсказки, полученные из бумаги, и кивнула. – Как только мы найдём А-Чэна и получим новую информацию, мы сообщим вам об этом как можно скорее.

Все немедленно начали действовать. И действительно, в двенадцать часов пришли люди из Оцепленной деревни, чтобы попросить Сюй Чэня и других приготовить еду для второго плача. Пятью людьми, которых вызвали для первого плача, были Мяо Фанфэй, Ши Тао, А-Сан, А-Вэнь и Сюй Чэнь, но на этот раз только Сюй Чэнь, Юй Хэн, Линь Си и А-Сян из Оцепленной деревни были вызваны.

Им не хватало одного человека. Никто не знал, что это означало, но это была хорошая новость для Мяо Фанфэй и остальных. Скорее всего их планы по разделению не будут сорваны. Они разошлись на две группы, Сюй Чэнь и остальные направились на кухню дома старосты, чтобы приготовить ингредиенты. Ван Пэнпай и Чжао Хунту шли в одном направлении, поэтому двинулись вместе.

Возможно, охранникам пора было сменить смену, но их у дверей уже не было. Ван Пэнпай подмигнул Чжао Хунту, и они воспользовались возможностью проскользнуть внутрь.

– У меня есть порошок, от которого Цзянши могут заснуть.

В здании на сваях было тихо, и даже их шаги звучали особенно «громко». Чжао Хунту притормозил и стал настороженно сканировать своё окружение. Он слушал, как Ван Пэнпай произнёс:

– Это то, что я понял с первого же живописного места. Когда мы поднимемся позже, если глава деревни превратился в Цзянши, я… и ты…

Чжао Хунту внимательно выслушал и серьёзно кивнул. Ведь он был молод и смел. Если бы в их группе был старый и осторожный Хоу Фэйху, он боялся, что другой не согласится так скоро рисковать в доме старосты.

– Брат Ван, как ты думаешь, Лидер Мяо будет в опасности? – Чжао Хунту понизил голос и с тревогой спросил: – Как ты думаешь, А-Чэн действительно стал Цзянши? Тогда что мы будем делать в связи с побегом Пинпин и А-Чэна?

– Он не обязательно превратился в Цзянши. Однако А-Чэн наверняка в опасности, – Ван Пэнпай серьезным предупредил: – Мы должны быть осторожны.

– Да.

Ван Пэнпай с облегчением увидел, что выражение лица Чжао Хунту стало более настороженным. После того, что только что произошло, Ван Пэнпай понял, что III-9 был слишком хитрым и коварным. Нельзя было подумать, что он будет вести себя как обычный человек, иначе его действий точно не предугадаешь. Даже против самого Ван Пэнпая он замышлял интриги. Чжао Хунту и другие не должны спешить с доставкой, как если бы они были официантами, разносящими блюда.

Слова Ван Пэнпая пробудили бдительность Мяо Фанфэй в отношении А-Чэна. Он спросил себя, развилась ли у него совесть, потому что он не хотел, чтобы Мяо Фанфэй и другие были замешаны в борьбе между ним и III-9.

Лучший способ победить III-9 – заманить его в ловушку прямо до конца тура. Тем не менее, III-9 чертовски повезло, и он получил личность А-Чэна, и вся линия третьего живописного места была тесно связана с ним. После того, как Ван Пэнпай разобрался с главой деревни Цзянши, он совершил набег на секретный проход. Ван Пэнпай получил некоторую информацию, которая могла бы подтвердить этот факт, и ему это не понравилось.

Теперь управлять III-9 было невозможно. Ван Пэнпай мог только «принимать лекарства для глаз» [1].

– Тссс.

Когда они подошли к комнате старосты, Ван Пэнпай подмигнул Чжао Хунту. Двое прокрались в комнату привычным образом. Они затаили дыхание. Ван Пэнпай был впереди, а Чжао Хунту охранял тыл и наблюдал за их окружением. Атмосфера была застойной и напряжённой, от чего на лбу Чжао Хунту выступил холодный пот. Когда он увидел, как рука Ван Пэнпая позади него показывает два пальца назад, Чжао Хунту почувствовал, как его сердцебиение на мгновение остановилось.

Это был секретный код, о котором они договорились, который указывал на то, что староста на самом деле Цзянши.

Чем критичнее был момент, тем устойчивее становился Чжао Хунту. Он натянул лук, направив острие стрелы на фигуру на кровати, чья грудь вздымалась и опускалась, и был готов в любой момент прикрыть отступление Ван Пэнпая. Толстяк также оставался спокоен перед лицом опасности. Он достал небольшой мешочек, насыпал немного серого порошка и взмахнул запястьем, словно разбрасывая соль по земле, равномерно рассыпая её по голове Цзянши.

В этот момент время почти остановилось. Сильное давление подавило нервы Чжао Хунту. Только когда Ван Пэнпай расслабился и сказал: «Всё готово, он заснул», Чжао Хунту наконец расслабился и обнаружил, что его руки, держащие лук, вот-вот онемеют.

Он убрал стрелу и отпустил тетиву, оставаясь в состоянии повышенной готовности, взмахивая краем лука наружу. Чжао Хунту подошёл к Ван Пэнпаю. На первый взгляд спящий на кровати глава деревни казался зелёным, из его рта торчали клыки. Он не был похож на человека. В его глазницах не было глаз, и всё же он, казалось, смотрел на них двоих. Он выглядел очень устрашающе.

– Брат Ван, он действительно спит? – Чжао Хунту неуверенно сказал: – У него нет глаз…

– Он действительно спит. Видишь, он не двигается.

На самом деле, Ван Пэнпай, который только посыпал пеплом лицо Цзянши, хвастался. Он вырвал два глаза старосте, когда сражался с ним. В тайном проходе Ван Пэнпай был так зол, что чуть не послал старосту на тот свет. Найдя деревянный ящик, спрятанный в секретном проходе, и получив эту вещь, он смог полностью контролировать этого Цзянши.

На самом деле опасность здесь давно миновала. Он просто привёл Чжао Хунту, чтобы показать ему сцену. Однако из-за этого ему тоже пришлось притвориться.

– На Цзянши много синяков, и самые тяжёлые травмы, которые он получил, находятся на его шее.

Чжао Хунту всё ещё серьёзно проверял старосту деревни. Он боялся, что разбудит Цзянши, поэтому проверил только открытые шею и руки. Зрелище потрясло Чжао Хунту. Тело Цзянши было твёрдым, как железо, но у деревенского старосты были ужасающие фиолетово-зелёные синяки вокруг шеи, на голове и лице. Казалось, будто кто-то чуть не оторвал ему голову.

– Действительно, не представляю, кто это сделал. Этот человек должен обладать большой силой.

Ван Пэнпай повторил чужие слова и притворился удивлённым, чувствуя лёгкое самодовольство в своём сердце. В их кругу было мало людей, которые могли бы соперничать с Цзянши, не полагаясь на свои титулы. Жаль, что Ван Пэнпай не смог показать свои способности Чжао Хунту. Он почувствовал чувство сожаления. Как будто он был Дугу Цюбаем в великолепной одежде, блуждающим по ночам.

– Я не ожидал, что А-Чэн будет таким могущественным!

– О!

Ван Пэнпай чуть не прикусил язык. Он посмотрел на Чжао Хунту с неописуемо сложным выражением в глазах. Он думал, что у него что-то не так с ушами.

Чжао Хунту проанализировал:

– Брат Ван, ты сказал, что глава деревни заманил А-Чэна в свой дом. Я думаю, что в то время староста хотел навредить или контролировать А-Чэна. Я думал, что А-Чэн упадёт или поранится, но, хотя в комнате беспорядок, ни пятен, ни запаха крови нет. Наоборот, на голове и шее у старосты синяки. То есть А-Чэн одержал верх в битве с главой деревни.

Чжао Хунту тяжело вздохнул.

– Неудивительно, что брат Ван просил всех быть осторожными с А-Чэном. А-Чэн действительно очень хорошо скрывал свои способности.

Хотя Ван Пэнпай хотел, чтобы Чжао Хунту и другие были начеку против III-9, и было бы лучше, если бы они могли держаться от него подальше, почему он чувствовал себя таким задушенным в сердце?

Очевидно, это он победил Цзянши!

Но Ван Пэнпай не мог сообщить ему об этом. Он был так зол, что его гнев возрос, и он ругался в своём сердце. Всякий раз, когда он встречал III-9, с ним не происходило ничего хорошего!

__________________

– Давай начнём. Моего снотворного хватит только на полчаса.

«Не сердись, не сердись».

Ван Пэнпай попытался усмирить свои эмоции. Он пошёл против своего сердца и притворился, что говорит с Чжао Хунту о непостижимости А-Чэна, и Ван Пэнпай намекнул, что им следует быть осторожными и бдительными в отношении А-Чэна. Потом они стали обыскивать дом. Конечно, всё, что они нашли, было намеренно оставлено Ван Пэнпаем.

– Брат Ван, я здесь кое-что нашёл!

И действительно, через некоторое время Чжао Хунту нашёл ящик из дерева акации между щелями шкафа.

– Я тоже кое-что нашёл здесь, – Ван Пэнпай поднял переплетённую нитками книгу, которую он «нашёл», и напомнил ему: – У нас мало времени. Давай сначала уйдём отсюда.

– Да.

Чжао Хунту несколько колебался. Больше всего он хотел найти брачный договор между Пинпин и А-Луном, но Ван Пэнпай знал, что на дом совершил набег III-9, и тут ничего не осталось. Поэтому он решил не терять времени и взял под контроль старосту, заставив его издать громкий рёв, как будто он вот-вот проснётся. Чжао Хунту больше не колебался и ускользнул через заднюю дверь вместе с Ван Пэнпаем.

– Пришло время брату Сюй и остальным начать готовить еду для банкета уходящей матери.

Чжао Хунту почувствовал сильный запах куриного жира. Основным блюдом на банкете уходящей матери была курица, но запах был неприятный. Запах смешался с запахом куриных перьев, куриных экскрементов и липкой куриной крови. Это было действительно отвратительно.

– Давай быстро подведём итоги и расскажем брату Сюй, лидеру Мяо и остальным, – Чжао Хунту показал ящик из дерева акации Ван Пэнпаю и с благоговением сказал: – Брат Ван, это действительно невероятно.

Ван Пэнпай знал, что находится в ящике из акации. В конце концов, он нашёл его в секретном проходе. Но когда он схватил его, то вдохнул холодный воздух и воскликнул:

– Такая вещь действительно существует?!

[Название: Статуя, содержащая остаток души А-Луна (версия старосты Оцепленной деревни).]

[Качество: Сцена (Можно использовать только в этом туре. Вы не можете вынести её из этого тура).]

[Функция: Она действует как контактный узел между старостой Оцепленной деревни и остатком души А-Луна.]

[Примечание: После смерти А-Луна староста Оцепленной деревни не мог вынести смерти своего единственного сына, поэтому он собрал часть его оставшейся души с помощью этой статуи и использовал секретную технику, чтобы передать часть души статуи. Затем он попытался оживить сына, позволив душе сына завладеть им.]

– Хунту, посмотри на это.

Ван Пэнпай передал переплетённый нитками дневник Чжао Хунту. Как только Чжао Хунту принял его, его зрачки сузились.

[Название: Дневник старосты Оцепленной деревни (2/2).]

[Качество: Сцена (Можно использовать только в этом туре. Вы не можете вынести его из этого тура).]

[Функция: Получить некоторую информацию.]

[Примечание: В дневнике старосты Оцепленной деревни зафиксировано несколько крупных событий.]

В дневнике была записана [Техника подъёма Цзянши (Рецепт остатка)]. Это была секретная техника, которая могла научить, как превратить живого человека в Цзянши с сознанием. Цзянши обладают безграничной силой, имеют твёрдое и крепкое тело и никогда не умрут. Если бы у Цзянши было сознание, это было бы то же самое, что человек, живущий вечно. Однако, поскольку это был остаточный рецепт, человек, который использовал эту технику, вначале был нормальным, но постепенно изменится, чтобы иметь типичное поведение и манеры Цзянши.

Они не могли бы выйти на улицу под солнце, жаждали бы человеческой плоти и крови и боялись бы клейкого риса, киновари, чёрных ослиных копыт и прочего. В конце концов, они полностью превращались в Цзянши.

Чжао Хунту с первого взгляда понял ценность этого рецепта. Согласно ему, для выращивания Цзянши требовалось много ингредиентов. Удивительно, но он слышал о многих ингредиентах и даже добывал некоторые из них раньше! То есть они могли его использовать. Даже если бы это был только остаточный рецепт, он мог бы превратить людей в Цзянши. Рецепт был чрезвычайно ценным, и люди ломали бы головы, чтобы вырвать его.

Брату Вану действительно повезло.

У Чжао Хунту не было никаких злых намерений. Он только вздохнул и продолжил читать рецепт. После этого [Техника подъёма Цзянши (Рецепт остатка)] был дневник старосты. У них не было первой половины дневника. Дневник начинался со слов «А-Лун испытывал сильную боль».

В конце концов, А-Лун был человеком. Он умер из-за тяжёлой болезни, поэтому сначала был очень рад воскрешению. Но после этого он прожил не лучшую жизнь. Его душа была слишком слаба и оказалась полностью подконтрольная природе летучей лисицы – он начал есть всевозможных насекомых и ветки. Когда летучие лисицы были молоды, они были очень слабы. Однажды деревенские дети ударили А-Луна камнями по голове, и он чуть не потерял сознание от боли.

Всевозможные невзгоды сделали для него невыносимой жизнь летучей лисицы. Когда А-Лун узнал, что его отец собирается вложить вторую половину своей души в собаку, А-Лун безумно возражал.

Летучие лисицы едят червей, но собаки едят дерьмо!

Староста Оцепленной деревни написал, что у него возникла дилемма. Он не хотел видеть, как А-Лун испытывает столько боли, но остатки души А-Луна быстро ослабевали, и он должен был принять решение как можно скорее. В конце концов, глава деревни принял решение.

Он передал вторую половину души А-Луна себе.

Хотя оставшаяся душа А-Луна была слишком слабой и была бы подавлена, если бы её перенесли в человеческое тело, глава деревни думал, что он может время от времени спать, чтобы А-Лун мог выйти и подышать. На самом деле, лучшим выбором была Пинпин. В конце концов, Пинпин была ещё мала, а душа ребёнка была слабой, поэтому, возможно, оставшаяся душа А-Луна могла сокрушить сознание Пинпин.

Однако техника переноса души была злой техникой, о которой их предки неоднократно предупреждали их, что её нельзя использовать. Кроме того, глава Оцепленной деревни не доверял Пинпин. Он также боялся, что тот факт, что он использовал эту технику, будет разоблачён, поэтому он, наконец, сделал такой выбор.

– Хисс, техника переноса души!

Чжао Хунту был потрясён. Ему почти хотелось бежать обратно в дом старосты и сделать всё возможное, чтобы найти вторую половину дневника. У него было предчувствие, что в другой половине дневника записана техника переноса души!

Если бы эту технику можно было вернуть в Туристическую службу, она была бы гораздо более ценной, чем техника выращивания Цзянши. Можно было бы даже положиться на неё, чтобы попасть прямо в хорошую туристическую команду! В конце концов, это был секретный рецепт, с помощью которого остаток души можно было перенести в другую сущность. Если бы кто-то мог собрать оставшуюся душу Юй Хэхуэя с помощью техники переноса души до того, как она исчезла, Юй Хэхуэю не пришлось бы исчезать.

Это был рецепт, который мог спасти жизнь!

– В дневнике не сказано, как глава деревни превратился в Цзянши.

К счастью, Чжао Хунту смог сдержать свою жадность и понял, что самое главное, на чём они должны сосредоточить своё внимание, – это приближающийся второй плач. Он глубоко вздохнул, успокоился и проанализировал:

– Душа А-Луна разделена на две части: половина с главой Оцепленной деревни и половина с летучей лисицей. Староста был равнодушен к дочери. Если бы он мог, он бы даже хотел, чтобы А-Лун заменил его дочь.

Этот потусторонний брак был идеей А-Луна или старосты? А-Чэн и А-Лун родились в один год…

Чжао Хунту пробормотал:

– А-Лун не хочет оставаться в летучей лисице и, скорее всего, не хочет оставаться в теле Цзянши. Что он собирается делать с А-Чэном? Он хочет снова использовать технику переноса души? Брат Ван, мы должны немедленно найти лидера Мяо и остальных!

Чжао Хунту сказал с уродливым выражением лица:

– А-Чэн, возможно, находился под контролем А-Луна!

– Давай пошли, – Ван Пэнпай не возражал, так как именно это он и планировал. Следуя этому ходу мыслей, они подумали бы, что А-Чэн находится под контролем А-Луна. Поэтому у других туристов не было бы проблем, даже если бы он постоянно следил за А-Чэном или даже контролировал А-Чэна с помощью каких-то средств.

Всё это было сделано для того, чтобы разрушить доверие между А-Чэном и другими туристами!

.

– Скажи, Пинпин понравился серебряный браслет?

У дома Пинпин глаза Вэй Сюня загорелись, когда он услышал эту новость. Его не заботило то, как полностью изменилось отношение Мяо Фанфэй и остальных, и бдительность в их глазах. Его глаза были красными, когда он пробормотал себе под нос:

– Той ночью я чуть не сделал что-то не так. К счастью, невестка Ван вовремя отругала меня и разбудила…

– Невестка Ван? – Ши Тао прервал Вэй Сюня и спросил: – Что ты имеешь в виду под невесткой Ван?

– Это невестка Ван, которая живёт в том же доме, что и невестка Хоу, – Вэй Сюнь был удивлён. Сбитый с толку, он сказал: – В ту ночь, когда мы встретились с главой деревни, я думал, что невозможно остаться с Пинпин. Мне было очень грустно в это время, Фанфан подошла ко мне, и я почти… К счастью, невестка Ван отругала меня в это время, так что я пришёл в себя. Единственный человек, которого я люблю, это Пинпин.

– Когда это было? – низким голосом спросил Хоу Фэйху и мрачно посмотрел на Мяо Фанфэй.

– Ты имеешь в виду, сколько было времени? Должно быть, час или два ночи. Я не могу чётко вспомнить.

Вэй Сюнь глубоко задумался. Внезапно он, кажется, что-то понял. Он улыбнулся и с огорчением сказал:

– Вы, наверное, не могли выйти из дома в то время. Не волнуйтесь, я не скажу об этом другим.

Когда он закончил говорить, даже Ши Тао отреагировал с уродливым выражением лица. Он посмотрел на Хоу Фэйху и был потрясён, увидев, что тот слегка кивнул.

Как такое могло произойти!

Кожа головы Мяо Фанфэй онемела. Она не слишком сомневалась в словах А-Чэна. В конце концов, Мяо Фанфэй уже давно думала, как А-Чэн передумал насчёт Пинпин. Должно быть, какой-то турист изменил его мнение, но она не знала, кто это сделает. Это уже давно вызывало у неё подозрения. Теперь, когда А-Чэн сказал это, она наконец поняла.

Действительно, был кто-то, кто заставил А-Чэна передумать.

Но как этот человек мог быть Ван Пэнпаем? И зачем ему ругать А-Чэна около часа или двух ночи!

– В то время мы все были в доме, – прошептал Хоу Фэйху.

А-Чэн думал, что они пытаются сопоставить его показания со своими. Он без колебаний кивнул и сказал с простой и честной улыбкой:

– Да, вы все спали в доме.

Однако Мяо Фанфэй и Ши Тао поняли, что имел в виду Хоу Фэйху. В ту ночь Ван Пэнпай был в их доме. Выходить без разрешения было нельзя!

Было только две возможности. Либо А-Чэн лгал, либо Ван Пэнпай в их комнате не был «настоящим человеком».

Мяо Фанфэй доверяла своим товарищам по команде, но она всегда думала, что по логике вещей кто-то должен был повлиять на А-Чэна той ночью, чтобы он принял решение вернуть серебряный браслет.

Если это сделал Ван Пэнпай, то почему никому не рассказал? Что он скрывал?

Мяо Фанфэй была в замешательстве. Им следует избегать говорить что-либо, что могло бы спровоцировать дисгармонию в туристической группе и особенно в этом туре, поскольку в настоящее время они испытывали самое сильное притяжение в третьем живописном месте тура серии «Пьянящая красота западной Хунань».

Как лидер, Мяо Фанфэй должна чётко понимать, что произошло!

Заметив серьёзные лица Мяо Фанфэй и остальных, Вэй Сюнь искренне улыбнулся. Когда они пошли на собрание, устроенное в доме старосты, он уже давно подозревал, что у Ван Пэнпая может быть реквизит, создающий манекен. Поскольку Ван Пэнпай также следовал за ним снаружи той ночью, манекен Ван Пэнпая должен был быть в доме Хоу Фэйху и других.

Увидев выражения лиц Мяо Фанфэй и других, когда они встретили А-Чэна, Вэй Сюнь испугался, что Ван Пэнпай распространил какие-то слухи против А-Чэна. В таком случае Вэй Сюнь не возражал против того, чтобы дать Ван Пэнпаю «лекарство для глаз».

– Лидер Мяо!

В этот момент сзади раздался тревожный голос. Это были Чжао Хунту и Ван Пэнпай, которые поспешили вернуться. Мяо Фанфэй и А-Чэн стояли так близко, что Чжао Хунту открыл рот и заговорил, не задумываясь. Он хотел, чтобы Хоу Фэйху и другие держались на расстоянии от А-Чэна. Однако он не заметил, как слегка подозрительные и настороженные глаза Мяо Фанфэй смотрели на Ван Пэнпая.

– Хунту, иди сюда, – Хоу Фэйху выступил вперёд и сказал низким голосом, обращаясь к Чжао Хунту. Юноша остро ощутил необычную атмосферу, и его взгляд был сбит с толку. Он не знал, что произошло, но инстинктивно подошёл к Хоу Фэйху. Ван Пэнпай заметил, что выражение глаз Мяо Фанфэй и остальных было неправильным. Он тихо выругался в своём сердце «чёрт», и его острый взгляд пробежался по А-Чэну.

Взгляд Вэй Сюня встретился с ним, и он даже поднял губы и немного вызывающе улыбнулся.

В следующий момент эфирная и мелодичная бамбуковая флейта снова зазвучала. Это была песня «Горестное прощание с матерью». Жители Оцепленной деревни стали собираться у дома Пинпин. Хотя они были одеты в костюмы племени, которые носили во время больших праздников, и выглядели ликующими, они выглядели чопорными и странными, как группа бумажных человечков, наклеенных на сцену деревни.

Второй плач вот-вот должен был начаться!

Пьянящая красота западной Хунань (47)

– Второй плач вот-вот начнётся.

Вэй Сюнь, казалось, не замечал подводных течений, бушующих в туристической группе. Он слушал мелодичную и праздничную музыку, и его лицо отражало, насколько он подавлен и печален.

– Пинпин, моя Пинпин.

В этот момент даже Мяо Фанфэй, которая была очень проницательна, не могла обнаружить никаких отклонений в А-Чэне. Он выглядел как молодой человек, который глубоко влюблён и расстроен тем, что его возлюбленная выходит замуж. Кроме Ван Пэнпая, никто не заметил промелькнувшую на мгновение провокационную улыбку А-Чэна.

Только Ван Пэнпай видел сквозь весь этот фасад. С III-9 иметь дело гораздо сложнее, чем он ожидал. Однако он морально уже подготовился к встрече с ним, поэтому успокоился и не стал действовать опрометчиво. Наоборот, выражение его глаз стало острее.

– Я не знаю, видела ли Пинпин моего «уходящего от матери цыплёнка» и знает ли она о моих искренних намерениях.

III-9 по-прежнему демонстрировал очень «профессиональную» производительность. Ван Пэнпай подумал, что чертовски жаль, что этот человек не хочет стать актёром.

– Я не могу найти брачный договор. Если я хочу сбежать с ней, я должен сделать это до третьего плача.

– Где брачный договор? Почему ты должен получить его до третьего плача?

Теперь они находились в крайне затруднительном положении. Мяо Фанфэй подмигнула Ван Пэнпаю, и две группы людей снова собрались.

– Брачный договор спрятан где-то у старосты, и я его не нашёл, – Вэй Сюнь грустно покачал головой и со вздохом сказал: – После третьего плача она выйдет замуж. Если я не смогу уничтожить брачный договор, то мы с Пинпин должны покинуть Оцепленную деревню до того, как она выйдет замуж. В противном случае Пинпин придётся выйти замуж за А-Луна.

А-Лун был похоронен в горах за Оцепленной деревней, где находилась могила его семьи. Пока Пинпин находилась достаточно далеко от Оцепленной деревни, брачный договор между Пинпин и А-Луном не вступал в силу.

Мяо Фанфэй посмотрела на Чжао Хунту. Чжао Хунту с уродливым выражением покачал головой. Он и Ван Пэнпай так и не нашли брачный договор в доме старосты деревни.

– Брат Чэн, не волнуйся пока. Бабушка Сюй обязательно передаст Пинпин твоего «уходящего от матери цыплёнка».

Мяо Фанфэй подмигнула Хоу Фэйху. Тот слегка кивнул и указал на Чжао Хунту. Двое мужчин поспешили к Сюй Чэню. Во-первых, они хотели сообщить последнюю информацию, которую собрали, Сюй Чэню и Линь Си. Во-вторых, Хоу Фэйху сообщил Чжао Хунту об их сомнениях относительно Ван Пэнпая. Затем они обсудили то, что произошло в доме старосты.

– А-Чэн, возвращайся и жди наших новостей, – уговаривала Мяо Фанфэй.

На самом деле, она хотела прояснить ситуацию с Ван Пэнпаем, пока у них есть на это время. Лучше всего сделать это сейчас, а не в опасный момент. Это делалось для того, чтобы у них не возникло внутреннего конфликта и необходимости остерегаться друг друга.

Однако А-Чэн покачал головой и ошеломлённо посмотрел на дом Пинпин.

– Нет, невестка Мяо, я не пойду. Я должен дождаться ответа Пинпин.

Когда Мяо Фанфэй подумала об этом, в её сердце закипела тревога. Вполне вероятно, что Пинпин и А-Чэн будут обсуждать время, когда им следует сбежать вместе во время второго плача. Действительно, для А-Чэна очень важно остаться здесь. А-Чэн пристально посмотрел на Мяо Фанфэй и пробормотал:

– Невестка Мяо, спасибо, что так мне помогла. Только увидев тебя, я почувствовал облегчение.

Да, смысл слов А-Чэна был очевиден. Мяо Фанфэй пришлось ждать вместе с ним.

– Лидер Мяо, я должен…

Ши Тао колебался, но Мяо Фанфэй покачала головой, посмотрела прямо на Ван Пэнпая и тихо сказала:

– Невестка Ван, ты должна ждать вместе с ними.

Мяо Фанфэй не хотела сомневаться в своих товарищах по команде, но после стольких туров она знала, что люди, как правило, не заслуживают доверия. Мяо Фанфэй не видела Ван Пэнпая в таблице лидеров, но кто знает, не скрывает ли он свою личность? То, как действовал Ван Пэнпай, и его взгляд на ситуацию в целом действительно далеко за пределами уровня туриста в этом туре. Неважно, по какой причине он скрывал свою личность. Мяо Фанфэй не хотела, чтобы Ши Тао и она снова вмешивались в дела Ван Пэнпая.

Воды в туристических группах очень глубоки. Эти вопросы не были чем-то, чем могли заниматься такие люди, как они, которые не были в фиксированной группе.

Если бы только Гид III был здесь. Мяо Фанфэй не могла не пропустить III-9. Если бы гид был здесь, ситуация не стала бы такой хаотичной. Однако это аттракцион реконструкции сцены. Обычно большинство этих достопримечательностей видели только туристы, а гид ждал на выходе из живописного места и не участвовал в аттракционе.

Поэтому, когда III-9 исчез, Мяо Фанфэй только почувствовала, что он ждёт их на выходе.

Слова Мяо Фанфэй, обращённые к Ван Пэнпаю, звучали очень вежливо, но они также свидетельствовали о том, что она не доверяет ему и не хочет сближаться с ним. Ван Пэнпай принял это во внимание, но всё же улыбнулся, ответив:

– Хорошо, я последую инструкциям лидера Мяо. Мы с Хунту нашли кое-что очень важное в доме старосты деревни. Лидер Мяо, посмотри.

Мяо Фанфэй сначала нерешительно взглянула на А-Чэна. Действительно ли нормально сообщить А-Чэну, что они прочесали дом старосты?

Но видя, что А-Чэн не ответил, а его взгляд прикован к дому Пинпин, Мяо Фанфэй больше не колебалась и взяла вещи из рук Ван Пэнпая. Взглянув на них, несмотря на свой спокойный характер, она очень надолго впала в ошеломление, прежде чем её настроение, наконец, восстановилось.

– Статуя летучей лисицы А-Луна и брачный договор между А-Луном и Пинпин.

Мяо Фанфэй сразу уловила ключевой момент, но Ван Пэнпай покачал головой.

– Мы с Чжао Хунту их не нашли.

Вместо этого он спросил А-Чэна:

– А-Чэн, ты нашёл эти две вещи, когда ходил в дом старосты? Это связано с твоим пожизненным счастьем с Пинпин.

– Я-я этого не делал. Разве я посмею рыться в его вещах?

А-Чэн выглядел немного испуганным, говоря, как будто пытался что-то скрыть. Взгляд Мяо Фанфэй заострился. Она почувствовала, что что-то не так, поэтому, не изменив выражения лица, спросила:

– А-Чэн, ты же знаешь, что свадьба Пинпин изначально была важным событием в деревне. Согласно правилам, мы не должны помогать тебе сбежать с Пинпин.

Мяо Фанфэй вздохнула и продолжила:

– Теперь кажется, что мы действительно должны следовать инструкциям главы деревни. Пинпин и А-Лун…

– Нет! – У А-Чэна была очень сильная реакция. – Староста, он…

Говоря это, А-Чэн снова заколебался. Только когда Мяо Фанфэй снова потребовала от него правды, он стиснул зубы и прошептал:

– Староста, он стал Цзянши.

Проговорив это, А-Чэн всхлипнул и в спешке прошептал:

– Невестка Мяо, я, я поклялся старосте, что ничего не скажу о том, что он превратится в Цзянши. Я… я только вам об этом рассказал. Пожалуйста, не говорите об этом другим.

Оказалось, что А-Чэн боялся из-за этого.

Мяо Фанфэй посмотрела на Ван Пэнпая, увидела, как он кивнул, и поняла, что слова А-Чэна о том, что староста Оцепленной деревни стал Цзянши, правда.

Когда она снова взглянула на А-Чэна, её тон смягчился, и она ответила:

– Не волнуйся, я не скажу другим.

Хотя в случае с этим секретом «Я только тебе это сказал, так что, пожалуйста, не рассказывай другим» обычно не занимало много времени, пока об этом не узнавали все.

Мяо Фанфэй вырвалась из своих глубоких мыслей, но не могла не волноваться. Должно быть, произошло что-то, о чём они не знали, что заставило старосту Оцепленной деревни превратиться в Цзянши. Однако в настоящее время наиболее важными вещами, безопасность которых они должны обеспечить, оставались статуя летучей лисицы А-Луна и брачный договор между А-Луном и Пинпин. Если они не найдут эти предметы, это действительно вызовет беспокойство у Мяо Фанфэй. Поэтому она решила найти возможность снова посетить дом старосты.

Ван Пэнпай холодно наблюдал за обменом мнениями между III-9 и Мяо Фанфэй. В основном убедившись, что А-Чэн и есть III-9, Ван Пэнпай почувствовал, что каждый раз, когда видит III-9, он по-новому понимает его.

Даже только в этом отношении, хотя Мяо Фанфэй и вела себя гораздо холоднее с Ван Пэнпаем, они всё ещё оставались товарищами по команде с одной целью. Однако такой естественной связи между А-Чэном и Мяо Фанфэй не существовало. Ван Пэнпай показал Мяо Фанфэй версию статуи старосты деревни и половину дневника. Обладая таким интеллектом, Мяо Фанфэй, естественно, знала, насколько важны два других предмета.

Помимо Ван Пэнпая и Чжао Хунту, в настоящее время только А-Чэн отправился в дом старосты, чтобы найти предметы.

Узнав об этом, Мяо Фанфэй, естественно, начала подозревать А-Чэна. В дополнение к небольшим отчетам, которые Ван Пэнпай предоставил Мяо Фанфэй об А-Чэне, даже если III-9 захочет использовать личность А-Чэна, чтобы разлучить Мяо Фанфэй и других в будущем, ему потребуется больше усилий для этого.

Однако III-9 сделал первый шаг, признавшись в том, что произошло. Нерешительным тоном и уклончивым взглядом он вызвал подозрения у Мяо Фанфэй. Столкнувшись с несколькими вопросами Мяо Фанфэй, он раскрыл важную информацию о том, что глава деревни стал Цзянши. Это важная информация, которую Ван Пэнпай и Чжао Хунту не успели сообщить Мяо Фанфэй.

Итак, когда Мяо Фанфэй попросила Ван Пэнпая подтвердить правдивость этого вопроса, Ван Пэнпай мог только кивнуть. Позже III-9 признался, что поклялся старосте хранить это в тайне и не мог рассказать об этом другим. «Я только вам об этом рассказал. Пожалуйста, не говорите другим».

Как заставить человека быстро развить к себе доверие? Как заставить кого-то развить чувство нежности?

Конечно, один должен заставить другого стать их «сообщником» и вместе хранить один и тот же секрет.

У людей есть тенденция продолжать одну цепочку мыслей. Когда III-9 сказал, что глава деревни стал Цзянши, а Ван Пэнпай и Чжао Хунту засвидетельствовали, что это правда, Мяо Фанфэй подсознательно подумала, что и другие вопросы, связанные с главой деревни, такие как тот, когда III-9 ранее сказал, что «брачный договор он не нашёл», тоже правда.

Только благодаря этому короткому диалогу III-9 временно избавился от подозрений Мяо Фанфэй. Кроме того, информацию о том, что глава деревни стал Цзянши, Мяо Фанфэй наверняка узнает от Ван Пэнпая.

Этот человек хорошо владел человеческими сердцами, и он также очень хорошо знал, как использовать доступные ему возможности.

Между вторым и третьим плачем Мяо Фанфэй и другие определённо будут заняты, помогая Пинпин и А-Чэну подготовиться к их побегу. Учитывая мастерство других туристов, будет очень трудно пережить опасности, с которыми они столкнутся, не говоря уже о том, чтобы иметь время подумать об этих вещах.

Гид-мясник, III-9.

Ван Пэнпай задумался.

После того, как его на мгновение одурачили, Ван Пэнпай подавил желание временно взять III-9 под свой контроль. Он сделал это не только потому, что у III-9 особая личность А-Чэна, но и потому, что Ван Пэнпай хотел и дальше наблюдать за III-9.

Этот человек действительно непрост. Он полностью разрушил их предыдущее понимание III-9.

Если бы Ван Пэнпай не запечатал свою силу, он действительно начал бы подозревать, что этот человек не III-9.

Однако, поскольку его сила всё ещё была запечатана, Ван Пэнпай никогда не думал об этом. Теперь, после того как его сила распечатана, Ван Пэнпай время от времени терялся, но каждый раз, когда в его сердце появлялись сомнения, он не обращал на них должного внимания.

Это так же, как и с предыдущими событиями. Ван Пэнпай иногда спрашивал: «Этот человек действительно III-9?», однако его подсознание говорило ему: «Это III-9». Впоследствии ему стало трудно изменить своё отношение к этому.

Забудь об этом, он не хотел так много думать. Ему всё равно, был III-9 Ли Куй или Ли Гуй [1]. Он решил, что заберёт его, когда придёт время. Достаточно одного взгляда, и капитан узнает ответ.

– Бабушка Сюй и остальные вышли.

В течение этого короткого периода времени и Мяо Фанфэй, и Ван Пэнпай глубоко задумались. Только А-Чэн с нетерпением ждал возвращения остальных. Он первым обнаружил, что Сюй Чэнь и другие возвращаются.

– Двенадцать часов.

Сердцебиение Мяо Фанфэй участилось. Наконец раздался второй плач. Теперь давление на Сюй Чэня и остальных стало сильнее, чем раньше!

______________________

Сюй Чэнь вошёл в покои Пинпин с приготовленным цыплёнком в руке. Он только один раз взглянул на Мяо Фанфэй, прежде чем войти. Они узнали о препятствиях, с которыми столкнулась Мяо Фанфэй, готовя свиную печень, и на этот раз проверили цыплёнка. К счастью, яд не нашли. Однако из-за этого Сюй Чэнь стал бдительнее.

Мяо Фанфэй и её команда столкнулись с тремя трудностями. Во-первых, это неядовитая свиная печень. Во-вторых, им противостояли А-Сан и А-Вэнь. В-третьих, ситуация, когда они отдали серебряный браслет Пинпин. Несмотря на это, сложность плачущего брака должна увеличиваться после каждого плача. Это означало, что их группа столкнётся с большими трудностями после входа в покои Пинпин.

Сюй Чэнь вошёл первым. Линь Си, который нёс «уходящего от матери цыплёнка», – вторым. Третьим вошёл А-Сян, житель Оцепленной деревни, который жил с ними. Юй Хэн держался сзади.

– Бабушка…

Как и сказала Мяо Фанфэй, вокруг стало тихо, как только они вошли в дверь дома Пинпин, и шумная музыка бамбуковой пан-флейты исчезла. Было ещё лето, но в доме чувствовался сильный холод, как будто они попали в морозилку. Сюй Чэнь увидел Пинпин, сидящую на кровати. Она была одета в прекрасную чёрно-белую одежду племени. Единственными украшениями на её юбке были ветки и лианы с тёмно-красными цветами.

Сюй Чэнь почувствовал слабый запах крови. Когда он посмотрел на «украшения», они показались ему скорее неправильным цветовым блоком. Все украшения на её юбке были разного размера и соединялись между собой. Оказалось…

Это брызги крови.

– Бабушка, почему ты смотришь на мою юбку?

Внезапно Пинпин задала вопрос, глядя на Сюй Чэня тёмными глазами. На мгновение Сюй Чэнь ощутил ужас, как будто на него напал свирепый призрак. Пинпин перед ними настоящий злобный призрак, и они с ней наедине!

– Бабушка любит тебя.

Юй Хэн ущипнул Сюй Чэня, а глаза Линь Си не могли сдержать дрожи. В этот критический момент Сюй Чэнь вскоре очнулся от гнёта свирепого призрака и продекламировал слова:

– Поздравляю внучку с хорошей партией. Теперь, когда «фонарик покинул шкаф», я желаю тебе всего наилучшего и надеюсь, что в будущем у тебя всё будет хорошо. Я желаю, чтобы ты стала невесткой на тысячи лет и свекровью на тысячи лет.

Естественно, не все могли петь, как Мяо Фанфэй, или даже придумывать слова на месте. Сюй Чэнь читал, а не пел. Он чувствовал, что А-Сян, казалось, смотрит на него с сомнением и недовольством, но всё внимание Сюй Чэня было приковано к Пинпин. Он видел, как её взгляд упал на клетку, которую держал Линь Си, и её красивые радужки казались туманными.

– Бабушка Линь, дай мне взглянуть на цыплёнка.

Линь Си думал, что будет слишком напуган и скован, чтобы двигаться, но как только Пинпин заговорила, он не мог не подойти к ней, как Цзянши, контролируемый кем-то. Была ли это сила злобного призрака?

Лицо Линь Си побледнело от страха. Он шаг за шагом подошёл к Пинпин, поднял куриную клетку, как она велела, и показал её ей.

– Я подняла голову и посмотрела на уходящего от матери цыплёнка, и слёзы капали мне на грудь, – Пинпин мягко погладил клетку с цыплёнком и грустно запела: – Я встала в пять часов и заснула посреди ночи. Моя мать приложила огромные усилия, чтобы вырастить меня.

– Бабушка, этот ушедший от матери цыплёнок… отца…

– Нет.

Линь Си чувствовал, что его контролируют. Он хотел заткнуться, но не мог контролировать своё тело. В этот момент он не знал, что страшнее: Пинпин перед ним или жуткие глаза А-Сяна позади него.

Сюй Чэнь заметил, что случилось с Линь Си. Он стоял перед ним, а Юй Хэн стоял позади них, чтобы защитить Линь Си, чьё лицо выглядело бледным. После этого они услышали, как дрожащий голос Линь Си произнёс:

– Да, это А-Чэн дал тебе цыплёнка уходящего от матери.

*Вжух!*

Острый нож пронзил воздух, вызвав неслышный порыв ветра. Вид этого испугал всех, заставив покрыться холодным потом. Летящий нож для бумаги был заблокирован толстой коровьей шкурой в критический момент. Юй Хэн вынул коровью шкуру, когда обнаружил, что ситуация неправильная, и быстро надел её на Линь Си, сумев вовремя перехватить нож для бумаги А-Сяна! Однако Юй Хэн не знал, связано ли это с тем, что коровья шкура получила много дыр после использования в предыдущих битвах, но она не полностью скрыла положение Линь Си.

А-Сян немедленно начал следующую атаку, когда ему не удалось сразу уничтожить Линь Си. Бумажные ножи летели под странными углами. А-Сян курсировал между Сюй Чэнем и остальными, его тело напоминало лёгкую и тонкую бумагу и было таким мягким, что никакая атака не могла причинить вреда!

Тесный дом подходил бумажному человеку для скрытой атаки. Однако трое больших мужчин оказались в невыгодном положении, поскольку не могли должным образом вытянуть руки и ноги, и всё же они должны были защитить Линь Си. Поэтому вскоре их ранили. Среди всего этого хаоса цыплёнок в бамбуковой клетке испугался и с огромной силой ударился о прутья.

– Защитите меня все вы, защитите меня! – бессвязно закричал Линь Си.

А-Сян снова бросился к нему, а бумажная фигура с сильным макияжем выглядела мрачной и ужасающей. Линь Си откинулся назад, чтобы избежать летящего бумажного ножа, но лезвие всё равно порезало его, и алая кровь потекла из нижней части его живота. Если бы Линь Си откинулся назад хотя бы секундой позже, он боялся, что его разорвало бы на две части! Боль и страх заставили Линь Си потерять концентрацию. В смятении он взмахнул руками и упал, а куриная клетка вылетела из его рук.

В следующий момент А-Сян, который планировал нанести Линь Си смертельный удар, изменил цель и прыгнул на куриную клетку.

– Его цель – уходящий от матери цыплёнок!

Разум Сюй Чэня внезапно прояснился. Слишком поздно бежать, чтобы защитить куриную клетку, поэтому Сюй Чэнь скользнул вперёд, поддал куриную клетку носком обуви и пнул её в руки Юй Хэна.

– Лови!

Конечно же, А-Сян снова сменил цель и прыгнул на Юй Хэна, который бросился ловить куриную клетку. Увидев быстро плывущую к нему фигуру из тонкой бумаги, Юй Хэн так испугался, что захотел убежать, но в покоях не хватило места. Он бросился к двери и обнаружил, что её невозможно открыть. Как будто дверь наглухо заварили. Увидев, что нож для бумаги А-Сяна вот-вот проткнёт Юй Хэна, Сюй Чэнь закричал:

– Брось мне куриную клетку!

Словно передавая мяч, Юй Хэн поспешно бросил куриную клетку Сюй Чэню. В настоящее время один из них стоял у двери, а другой – перед окном. Когда они не могли больше справиться с бумажной фигуркой, они бросали куриную клетку другому человеку, чтобы выиграть время. Но это не было решением! Цыплёнок в клетке был живым существом. После того, как его снова и снова бросали, он почти потерял сознание, а бамбуковая клетка почти развалилась.

– Пин… Пинпин, ты… А-Сян.

Линь Си был на грани безумия. Он застрял между Юй Хэном и Сюй Чэнем. Каждый раз, когда бумажная фигурка взлетала вверх, она проплывала мимо него. Каждый раз, когда бумажная фигурка касалась его тела, его тело становилось холодным. Линь Си хотел отступить, но мог двигаться только к свадебному ложу Пинпин. Его ноги тряслись, и он почти не мог стоять. В конце концов, он неуверенно сел. Столкнувшись с холодными глазами Пинпин, его мозг отключился, и он начал заикаться, когда говорил.

Почему так получилось? Это отличается от того, что говорили Мяо Фанфэй и другие!

Почему Пинпин не убила А-Сяна? Почему она не показала им какие-то фрагменты воспоминаний или что-то в этом роде?

Почему она просто стоит в стороне и смотрит, как всё разворачивается?

– Бабушка, как я могу жить мирной, красивой и счастливой жизнью после того, как выйду замуж за призрака? – пробормотала Пинпин жутким тоном.

Её взгляд оторвался от Линь Си и упал на руки Сюй Чэня. Затем переместился на уходящего от матери цыплёнка, которого так перебрасывали, что он вот-вот должен умереть.

– Цыплёнок уходящий от матери, подаренный мне А-Чэном…

– …После того, как цыплёнок покидает свою мать, он действительно может жить?

Пинпин взглянула в окно. Она как будто увидела в окно жителей деревни, которые, казалось, праздновали, но на самом деле окружили и заманили её в ловушку в Оцепленной деревне.

Через мгновение Сюй Чэнь кое-что понял. Она упомянула цыплёнка, но использовала его как метафору для обозначения себя. Даже если они сбегут, смогут ли она и А-Чэн убежать от преследования жителей Оцепленной деревни? Если они это сделают, смогут они выжить в глубоких горах и лесах?

Бумажная фигурка А-Сяна прыгнула перед ним. Сюй Чэнь должен был использовать тот же старый трюк и бросить клетку Юй Хэну, но он колебался. Юй Хэн закричал:

– Сюй Чэнь, клетка с цыплёнком, клетка с цыплёнком!

*Вжух!*

Бумажный нож был острее настоящего ножа и пронзил левую руку Сюй Чэня. Повсюду брызнула кровь, и сильная боль заставила Сюй Чэня застонать, но он упорно терпел боль. Он согнул левую руку и зажал нож для бумаги между костями и плотью! После этого он воспользовался возможностью, чтобы развернуться и броситься к окну.

*Хлоп!*

На этот раз Сюй Чэнь, исчерпал все свои силы, чтобы броситься в окно. С ударом, кровь хлынула по всей голове. Несмотря на головокружение, он пробил большую дыру в бумажном окне!

– Отправьте цыплёнка, – пробормотал Сюй Чэнь после долгих затруднений.

Острая боль лишила его сил, и он не смог расширить дыру в окне. Однако Сюй Чэнь уже понял ключевые моменты второго плача.

– Быстро!

– Хорошо-хорошо!

Юй Хэн бросился вперёд и потащил Линь Си за собой. Линь Си посмотрел на фигурку из серой бумаги, лежащую на спине Сюй Чэня. Это было шокирующее зрелище. Бумажная фигура почти полностью накрыла его, из-за чего паника Линь Си достигла своего пика. Однако он также знал, что это самое критическое время. Он поднял руку и вытащил нож, чтобы разрезать бумажную фигурку, прилипшую к Сюй Чэню, но услышал только чёткий звук, и бумажная фигурка не пострадала. Напротив, лезвие Линь Си стало серым и тёмным, поскольку его разъело энергией Инь. От простого прикосновения он разлетелся на куски.

Бумажная фигурка оказалась настолько мощной, что Линь Си не мог представить, насколько несчастным был Сюй Чэнь, когда на него напала бумажная фигурка. Единственное, что пришло ему в голову, это фраза: «Отправьте цыплёнка». Он поднял голову и увидел, что Юй Хэн выхватил куриную клетку у Сюй Чэня и спешит выкинуть её в окно.

Оконная бумага была вскрыта Сюй Чэнем и свисала с деревянного окна, выглядя как лохмотья. Когда Юй Хэн двинулся, чтобы выбросить клетку, казалось, что снаружи дома налетел порыв ветра, и разорванная серая оконная бумага всколыхнулась и приклеилась к куриной клетке в руке Юй Хэна.

Серая оконная бумага, серая бумажная фигурка, бумажная фигурка, оконная бумага.

— Юй Хэн, остановись!

Внезапно нахлынуло ощущение кризиса. Линь Си, чьи мысли были неясными, подсознательно закричал, когда Юй Хэн собирался силой выбросить куриную клетку. Однако его руки были очень стабильны, и он быстро реагировал. Как только Линь Си закричал, он замер, и куриная клетка остановилась перед окном! После того, как он перестал двигаться, серовато-белая оконная бумага, всё ещё плывущая к куриной клетке, выглядела особенно заметно.

Юй Хэн подсознательно отступил. Оконная бумага почти обмоталась вокруг его запястья.

– Бумажная фигурка, оконная бумага!

Сюй Чэнь молчал. Посреди этого хаоса у него не было времени думать. Линь Си мог только прокричать эти два пункта в надежде, что Юй Хэн отреагирует. К счастью, Юй Хэн вырос в семье, которая следовала за бессмертными. Несмотря на то, что у него не было таланта к семейному ремеслу, он видел, как бегают свиньи, хотя никогда не ел свинины. Он не мог понять отношения между бумажным человеком и оконной бумагой, но это не помешало ему быстро выудить зажигалку.

С лёгким щелчком оранжевое пламя взметнулось к окну и мгновенно сожгло бумагу, тянущуюся к запястью Юй Хэна, превратив её в пепел. Раздался резкий и пронзительный вой, и на серой оконной бумаге появилось страшное лицо. Холодный ветер почти погасил пламя, но Юй Хэн обернулся, и огонь поджёг старую коровью шкуру. Он распространился мгновенно, и пламя, обжигающее шкуру, больше не выглядело светло-оранжевым или оранжево-красным, оно стало ярким, как золото.

Волосатая поверхность коровьей шкуры горела, но внутри всё ещё было холодно и мягко. Позади них пополз холодок, и Юй Хэн не смел оглянуться. Он стиснул зубы, быстро обернул куриную клетку шкурой и вытолкнул её в дыру в оконной бумаге. Серая оконная бумага хотела обернуться вокруг коровьей шкуры, но была сожжена охватившим её золотым пламенем.

– Что это?!

Мяо Фанфэй и остальные, кто с тревогой охранял дом снаружи, увидели, как из окна вылетел огненный шар. Чжао Хунту чуть не сбил его стрелой. Коровья шкура расползлась и покатилась по земле, как живое существо. После того, как пламя потушили, открылась завёрнутая в неё вещь.

– Уходящий от матери цыплёнок?!

Сердце Мяо Фанфэй мгновенно похолодело. Растерявшись, она бросилась к окну. Ещё не успев поднять куриную клетку, она увидела мужчину с пыльным лицом, застрявшего в оконной раме и пытающегося выбраться наружу. Увидев, что она идёт, он нетерпеливо воскликнул:

– Лидер Мяо, тяни меня!

– Линь Си?!

Мяо Фанфэй была удивлена и счастлива и быстро схватила Линь Си за руку. Ван Пэнпай также помог ей вытащить Линь Си. Прежде чем они успели заглянуть внутрь, у окна появилась ещё одна фигура. Юй Хэн нёс Сюй Чэня, который был без сознания и полностью завернут в белую бумагу.

– Лидер Мяо, брат Ван, быстро посмотрите брата Сюй! – взволнованно сказал Юй Хэн.

Его тело пропиталось потом и кровью, а лицо совсем побледнело. Очевидно, он тоже не в лучшем состоянии. Тем не менее, он крепко стиснул зубы и сначала отправил Сюй Чэня, а затем вылез из окна с помощью Хоу Фэйху.

– Старший брат Юй, как дела? – с тревогой спросил Чжао Хунту.

Он помог Хоу Фэйху поддерживать спину Юй Хэна. Но в это время он увидел, что его руки были холодными и жирными, а старший мужчина, испытывавший боль, втянул холодный воздух. Чжао Хунту увидел, что руки Юй Хэна в крови, а на спине зияет дыра. Рана всё ещё кровоточила.

– Старший брат Юй!

Хотя они и ожидали, что второй плач окажется труднее первого, они не думали, что он будет настолько трудным. Линь Си истощён, Сюй Чэнь – без сознания, Юй Хэн – серьёзно ранен, и даже коровья шкура обгорела. Теперь, помимо травм туристов, самым важным стало завершение аттракциона!

Зачем отсылали уходящего от матери цыплёнка? Разве Пинпин не приняла цыплёнка, отправленного А-Чэном? Что касается Сюй Чэня и остальных, разве они не…

– Мы должны выбраться отсюда.

Хоу Фэйху нёс Юй Хэна на спине с мрачным выражением лица, поддерживая Линь Си, чьи ноги и ступни подгибались и не могли ходить. Они вызвали большой переполох, и многие люди из Оцепленной деревни начали подходить. Чем ближе они подходили к дому Пинпин, тем сильнее становилось их сходство с бумажными фигурками. У них были изогнутые брови и глаза, как будто они смеялись. Однако от вида этих жителей у туристов только холод пробежал по спинам.

Мяо Фанфэй и другие стали свидетелями боевого мастерства бумажных фигурок. Если они не поторопятся уйти сейчас, их могут окружить.

– Давай.

Мяо Фанфэй могла только согласиться и забрать Линь Си из рук Хоу Фэйху. Ван Пэнпай поднял на руки Сюй Чэня, который находился без сознания, и восемь туристов быстро удалились. Отступив на достаточное расстояние, чтобы их не окружили бумажные люди, Мяо Фанфэй оглянулась, полная нежелания. Бумажные человечки быстро приближались, а Сюй Чэнь и другие слишком сильно ранены. У Мяо Фанфэй и остальных не хватило времени подобрать коровью шкуру Юй Хэна, чтобы посмотреть, что случилось с цыплёнком.

Мяо Фанфэй увидела, как А-Чэн держит клетку, стоя у окна Пинпин. В следующий момент его закрыли собой множество бумажных фигурок.

– А-Чэн всё ещё там!

Мяо Фанфэй пришла в ужас и уже собиралась развернуться. А-Чэн очень важен. Он не должен умереть здесь!

– Лидер Мяо, не волнуйся. С А-Чэном всё будет в порядке.

Ван Пэнпай, который знал, что А-Чэн это III-9, естественно, понимал, что с ним всё будет хорошо, но Мяо Фанфэй этого не знала. Она больше не доверяла Ван Пэнпаю так сильно, как раньше. Взвесив в своём сердце все возможные варианты, она решила пойти и посмотреть на ситуацию самостоятельно.

– Лидер Мяо, не волнуйся. М-мы должны были успешно завершить второй плач.

Именно тогда Юй Хэн, который был серьёзно ранен и слаб, сказал:

– Что-то не так с травмами брата Сюй. Т-ты должна пойти и взглянуть на них.

Мяо Фанфэй на мгновение заколебалась. В этот момент толпа жителей деревни окружила дом Пинпин, образуя круги бумажных людей. Не было никакой возможности снова броситься внутрь. Более того, жители Оцепленной деревни то и дело тянулись к дому, и когда они проходили мимо, взгляд их был окутан злобой. Они не осмелились больше медлить и вернулись в дом, отведённый Мяо Фанфэй и Ши Тао. А-Сан и А-Вэнь уже мертвы, так что пока здесь безопасно.

Наиболее серьёзные раны получил Сюй Чэнь. У него поднялась высокая температура, и всё его тело горело, пока он лежал без сознания. Его левая рука как будто полностью превратилась в бумажную массу, а за спиной торчал слой грязной белой бумаги. Мяо Фанфэй попыталась сорвать с него бумагу, но оторвав уголок, поняла, что сдирает окровавленную плоть. Как будто белая бумага заменила оригинальную кожу Сюй Чэня.

– Это бумага для благовоний. Из неё делают бумажные манекены, – Юй Хэн выпил кровоостанавливающее средство, подпирая раненое тело с очень неприятным выражением лица. – Эта бумага наполнена энергией Инь. Не трогайте бумагу.

– Что случилось? – с тревогой спросила Мяо Фанфэй.

Хотя она тоже была ранена, она не отпустила Сюй Чэня. Вместо этого она подпёрла его так, чтобы он не лежал на ране, и села на кровати. Затем она положила голову Сюй Чэня на колени и напоила мужчину без сознания водой. В то же время она наблюдала за его состоянием.

Белая бумага приклеилась к спине Сюй Чэня и даже добралась до его груди. Если посмотреть на спину, можно обнаружить, что он ничем не отличается от тех бумажных людей. Его уши также были закрыты белой бумагой. Серо-белые клочки бумаги выглядели грязными и злыми.

– Мы застряли в этой комнате.

Юй Хэн не умел анализировать произошедшее, поэтому просто рассказал им, что они пережили. Уже тогда все были потрясены, узнав об их опасном затруднительном положении. Юй Хэн сказал им, что когда Сюй Чэнь хотел выбросить куриную клетку из окна, бумажная фигурка поймала его. После этого Юй Хэн принял клетку и сжёг оконную бумагу, когда Линь Си подсказал ему это сделать. Мяо Фанфэй воскликнула:

– Линь Си, как тебе пришла в голову эта идея?

Линь Си сделал несколько глотков энергетического напитка, прежде чем, наконец, успокоился. Его тело всё ещё периодически трясло. О чём он думал? На самом деле он ни о чём не думал. Серая и грязная бумага на спине Сюй Чэня нанесла ему тяжёлую психологическую травму. Когда Линь Си посмотрел на оконную бумагу, он инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Однако, как назло, его инстинкты оказались точными. С оконной бумагой действительно была проблема.

Он боялся, что если бы вовремя не остановил Юй Хэна, и куриную клетку обернула оконная бумага, то все туристы провалили бы этот аттракцион.

– На самом деле, я до сих пор не совсем понимаю, почему я должен был выбросить из окна уходящего от матери цыплёнка, – заявил сбитый с толку Юй Хэн.

Сюй Чэнь проинструктировал его, что он должен делать, прежде чем потерял сознание, поэтому он сделал то, что сказал Сюй Чэнь. Теперь, когда у Юй Хэна появилось время подумать, он почувствовал, что ему повезло, что Сюй Чэнь рассказал им ключевые моменты. В противном случае неясно, смогли бы он и Линь Си мыслить логически посреди этого хаоса.

– Пинпин спросила: «Как я могу жить мирной, красивой и счастливой жизнью, выйдя замуж за призрака?». В то время она уже думала о побеге с А-Чэном, – Основываясь на собственном понимании, Мяо Фанфэй объяснила ситуацию: – Она всё ещё внутренне колебалась. В ту эпоху, если бы она сбежала и её поймали, её бы бросили в клетку для свиней и утопили. Более того, Пинпин также несла на себе всю тяжесть ожиданий отца и ответственность, которую она чувствовала по отношению к деревне. Эти обязанности связали её, как цепь. Более того, Оцепленная деревня находилась в глубине бескрайних гор. После того, как она сбежала с А-Чэном, действительно ли она хотела жить с ним в горах как лесная жительница?

Но Пинпин должна была заметить намерения её отца и других жителей деревни, поэтому сказала: «После того, как цыплёнок покидает свою мать, он действительно может жить?», следовательно, ваша задача – доказать ей, что цыплята, оставившие мать, могут выжить.

– Цыплёнок маленький и слабый, а снаружи клетки находился А-Сян, опасный житель Оцепленной деревни, – добавил Ван Пэнпай. – Видите ли, процесс, через который Пинпин должна была бы пройти, если бы сбежала, похож на процесс, когда вы отправляете цыплёнка. Ей придётся избегать преследования жителей деревни и прорваться сквозь оковы деревни. Полностью изолированная комната может представлять собой деревню. Она существует как железная стена в её сердце.

Брат Юй, ты сказал, что дверь заперта и не открывалась. На самом деле, кажущаяся хрупкой оконная бумага скрывала, насколько это опасно. Видно, как опасно и трудно выглядит перспектива сбежать в сердце Пинпин.

Все вы, наконец, сожгли оконную бумагу, преследуя бумажную фигурку А-Сян, и успешно отправили куриную клетку… А-Чэну. Это означало, что вы уговаривали Пинпин сбежать.

– Так вот что случилось, – Юй Хэн внезапно понял, что произошло.

Однако Мяо Фанфэй всё ещё хмурилась. Она размышляла:

– Теперь, когда второй плач закончился, А-Чэн и Пинпин должны быть заперты в доме. В Оцепленной деревне бесчисленное множество бумажных человечков. Точно так же, как Юй Хэн сделал во втором плаче, мы должны взять с собой А-Чэна и Пинпин и позволить им безопасно прорвать осаду жителей и отправить их из Оцепленной деревни.

– Это нужно сделать до восьми вечера, – Чжао Хунту встал. – Лидер Мяо, брат Ван, я хочу снова посетить дом старосты.

Если они не найдут брачный договор между Пинпин и А-Луном и статую летучей лисицы А-Луна, им останется только пассивно ждать, пока всё произойдёт.

– Это тот брачный договор, о котором ты говоришь?

В этот момент Юй Хэн внезапно открыл рот. Его руки дрожали, когда он вынул скомканную красную бумагу и положил её на стол.

– Это, это?! – Мяо Фанфэй была ошеломлена, а Чжао Хунту быстро схватил красную бумагу. Услышав подсказку от Туристической службы [Вы получили свидетельство о браке между Пинпин и А-Луном], он невероятно удивился и ахнул.

– Это действительно брачный договор между Пинпин и А-Луном! Где ты его нашёл?

– Я получил это после того, как вытолкнул куриную клетку, – прошептал Юй Хэн и потёр края своей одежды. Его небольшие действия заметил Ван Пэнпай. Толстяк слегка прищурил глаза и тут же задумался. Остальные не заметили, что Юй Хэн вёл себя по-другому, и радостно собрались вокруг стола, чтобы по отдельности иметь возможность прикоснуться к красной бумаге, чтобы убедиться, что это действительно брачный договор.

– Уф, какое облегчение, что мы нашли брачный договор, – Чжао Хунту вздохнул с облегчением. – Боюсь, что А-Лун тоже стал злобным призраком. Когда мы сожжём брачный договор, нам не придётся бояться, что он погонится за нами после того, как мы поможем Пинпин и А-Чэну сбежать.

Теперь, когда у них есть брачный договор, у них появилось больше времени, чтобы подготовиться и помочь Пинпин и А-Чэну убежать. Наличие брачного договора также расслабило нервы встревоженных туристов, и они принялись обсуждать следующий план. Ван Пэнпай, присоединившись к обсуждению, занимался несколькими делами одновременно.

III-9 должен был связаться с Юй Хэном во время второго плача.

Ван Пэнпай ожидал, что статуя летучей лисицы А-Луна и брачный договор находятся в руках III-9, но он не мог догадаться о намерениях III-9. Почему он воспользовался этой возможностью, чтобы отдать Юй Хэну брачный договор и позволить ему принести его сейчас?

Он действительно сделал это для туристической группы, чтобы завершить аттракцион?

В настоящее время туристическая группа почти достигла конечного перекрёстка живописного места. Финальный аттракцион сложный, но в их окружении много ключевого реквизита, чтобы уменьшить сложность. Если они найдут брачный договор и сожгут его, А-Лун не сможет связаться с Пинпин, поэтому он не узнает сразу, когда Пинпин сбежала. Если бы они заранее узнали секрет того, что староста Оцепленной деревни стал Цзянши, они могли бы остерегаться его. Когда они найдут две статуэтки А-Л