Глава 2. Он входит в мои сны.

"Иногда я чувствую его пальцы, даже когда один.
Они скользят под кожу. И оставляют там сны."

02:19.
Комната Акиры была крошечной.
Стены облезшие, как его нервы.
Матрас на полу, разложенные наброски, зеркало, заклеенное скотчем — он не любил смотреть на своё лицо.
Оно менялось.

Он спал с открытым окном, даже в холод.
Говорил, что так воздух дышит чище.
Но на самом деле — просто не переносил замкнутых пространств.
После детства.
После подвала.
После рук отца.

Этой ночью он проснулся в поту, но тело было холодным.
Грудь поднималась, как будто кто-то только что убрал с неё руку.
Он был уверен — в комнате кто-то был.

И этот кто-то ещё здесь.
В темноте, у самой стены.
Невидимый, но — дышащий вместе с ним.

— Юуто…? — прошептал он в пустоту.

Тишина.

Только тонкий голос в голове:
"Это не я, Акира."

Он закрыл глаза. И оказался в другом месте.

Сон, или нет?
Он стоял в ванной.
Тело голое, покрытое синевато-серым светом неона.
Зеркало снова треснутое.
А позади — он.

Сэиджи.

— Ты оставил окно открытым, — голос его был будто дышащим.
— Ты хотел, чтобы я пришёл.

Акира не сопротивлялся.
Он даже не повернулся.
Просто стоял, пока рука Сэиджи не коснулась его бедра.
Скользнула выше.
Выше.

— Ты боишься, но стоишь. Ты дрожишь, но не отталкиваешь.
Почему?

— Потому что ты реальнее меня, — прошептал Акира.

Пальцы Сэиджи теперь были в его волосах.
Он не поцеловал его — он укусил. За шею. За плечо.
Акира застонал. Низко, хрипло, как животное.
И в этот момент — ощутил себя телом. Не разумом. Не страхом. Просто телом.

Он чувствовал его повсюду.
Плоть о плоть.
Дыхание в ухо.
Пальцы в нём.
Слова на коже.

— Я сделаю из тебя живую куклу, Акира, — прошептал он. —
И буду ломать, пока ты не научишься любить боль.

Он вошёл в него — и всё исчезло.
Мир обрушился в красном свете.
Акира закричал…
…но проснулся в тишине.

03:10.
Комната пуста.
Окно открыто.
На шее — след.

И где-то в темноте…
смех.
Юуто:

"Он уже внутри. Даже если ты его выгонишь."