Джек

 Громко ухнула сова, под ногами хрустнула ветка, а Наруто шел рядом и трясся от страха.

— Идиотизм. Нафига мы пришли сюда, ну нафига, а? Твой дом и так страшный, если тебе так хотелось позвать меня на свидание, то мы могли бы сделать это и дома.

Еще одна ветка хрустнула под ногами.

— Заткнись.

Саске, впрочем, было все равно, что о нем думает Наруто. Просто его брат сказал, что он, Саске, не сможет провести всю ночь на кладбище, а Саске взял, да и поспорил с ним. Он знал, на что шел, поэтому себе в напарники взял Наруто, болтливого и придурковатого. С ним Саске чувствовал себя спокойнее.

Наруто, как бы того ни отрицал, слишком сильно верил в мистику, насмотревшись по телеку передач про экстрасенсов и впечатлившись ими до дрожи в костях. Каждый раз, когда сова, сидящая у забора кладбища, гулко ухала, Наруто подпрыгивал.

Они шли вдоль забора, фонарики выключили и ориентировались только по свету луны, удивительно яркой в этот день.

— Правда, почему в Хеллоуин? Тебе мало всех дней в году, поэтому ты выбрал тот, когда души умерших и демоны решаются устроить личную вечеринку, да?

Саске досадливо шикнул: — Да тихо ты, пока не поймали.

— Да лучше бы поймали!

Саске резко остановился и Наруто влетел ему в спину. Оба чуть не упали, а Саске начал медленно и угрожающе разворачиваться.

— Если успокоишься, куплю тебе рамен. Сойдет?

Наруто не было видно из-за тени дерева, но судя по затянувшейся паузе, если он и не поверил Саске, то очень хотел это сделать.

— У дедули Теучи?

— Да.

Наруто захлебнулся от восторга.

— Сойдет-сойдет, — он обогнал Саске, — Ну, чего встал? Куда идти?

Наруто был удивительно простым: за рамен готов был потерять свою жизнь, главное — умереть сытым.

Они искали дырку в сетчатом заборе, продырявленную непонятно кем. Через главный вход ночью было не пролезть, Саске думал, что это потому, что могилы всегда можно было разграбить после поминок, Наруто же считал, что здесь точно прячут что-то страшное.

— Не, ну ты прикинь, идёшь такой, идешь, идешь, и раз! Скелет собаки посреди кладбища. Проходишь, а потом, когда возвращаешься, понимаешь, что скелета уже нет. Куда делся?

— Ожил? — издевался над ним Саске.

— Конечно! Вот, смотри, из-за куста похожий скелет торчит.

Он довольно тыкал в нечто, выглядывающее из забора, похожее на скелет. И Саске замер, Наруто тоже.

Скелет был белый, неподвижный, и в хэллоуинскую ночь особенно страшный. Наруто спрятался за Саске, а Саске, дрожа, словно осиновый лист, двинулся к скелету.

Луна светила не хуже солнца, может быть, поэтому поломанные ветки куста казались почти белыми в ее свете. Саске ухмыльнулся и позвал Наруто подойти поближе.

Наруто подходил бочком.

— А-А-А! — заорал он, когда Саске бросил в него ветку, — ДЕБИЛ-ДЕБИЛ-ДЕБИЛ! Я ПОБЬЮ ТЕБЯ, ПОНЯЛ?!

Саске фыркнул и качнул головой в дырку забора: — Пролазь.

— А че это я первый?

— Наруто, — жутко прорычал Саске, — Рамен.

Наруто постоял, подумал, и кивнул. Вспомнил, что за тарелку горячей, вкусной и прекрасной лапши готов был умереть.

На кладбище хрустели под ногами нетронутые сухие листья, дремали каменные плиты, а где-то совсем рядом ухала сова. Наруто подумал, что сове явно было скучно ночью, раз она постоянно летала где-то рядом с ними.

— Уху, уху, доухукается у меня щас, камень в нее кину, — ворчал Наруто, обступая тесные могилки. Временами его потряхивало.

Саске скользил взглядом по каменным плитам. Может быть, он тоже ловил легкий мандраж от всей нелепости ситуации, но больше его волновал вопрос, где можно было спрятаться, чтобы охранник не нашел их раньше времени.

Он осмотрел ту половину кладбища, что располагалась на пустыре, и решил, что это слишком неуютно (если учитывать то, насколько вообще времяпровождение на кладбище могло быть уютным) и утянул Наруто к той части, где росли деревья. За стволами столетних растений хотя бы можно было спрятаться.

Они уселись на голую землю под корнями какой-то осины, подворачивая куртки под задницы. Наруто сильнее натянул шапку на уши.

— Знал бы, что это будет сраный пикник, взял бы сэндвичи с собой, — он поежился, — Чего делать будем?

Саске пожал плечами. Он не знал.

Наруто сгребал руками листья в кучу, шуршал ими, словно тут же перестал бояться призраков, а потом внезапно бросил всю кучу в лицо Саске, и пока тот угрюмо снимал листья со своих волос и выгребал их из капюшона, Наруто давился от бесшумного смеха.

Луна все еще медленно плыла по небу, когда Наруто заскучал. Они пробрались на кладбище, нашли место и затаились. А дальше что? Он немного попыхтел, театрально выдул облачко белого пара и словил горсть листьев в лицо от Саске, парочка даже застряла во рту.

— Хватит вертеться.

— Сам хватит.

Наруто был неугомонным и непослушным. Что он, что его мать — все Узумаки были электровениками, Саске иногда даже поражался тому, как отец Наруто все еще не сошел с ума. Потому что Саске, кажись, потихоньку слетал с катушек. Как не слететь, когда каждый спор выходил в конце концов на неопровержимую, непонятную чушь? Бывало, Наруто вел себя нормально, а бывало...

— Щас бы мячики от пинг-понга в уток бросать, а не вот это вот все.

... Ну, в общем, всякое бывало. Утки на пруду, скорее всего, уже прокляли Наруто, и проклятие выражалось постоянной нелепицей, вылетающей из его уст.

Становилось холоднее, Саске услышал, как стучат зубы у дрожащей субстанции рядом. Он и сам начинал замерзать, но у Наруто хотя бы была шапка на голове и перчатки на руках. Он вообще не имел права мерзнуть.

— Саске-е-е.

Ну вот опять.

— Чего тебе?

Наруто состроил самое жалобное выражение лица, на которое только был способен. Стоило признать, что его детское лицо, еще не заставшее пубертат, в самом деле вызывало жалость.

— Х-холодно-о-о, — совсем заскулил он и вжался в бок Саске, — Это была твоя дебильная идея, вот и грей меня теперь.

У него была глупая шапка с цветной бомбошкой на макушке и двумя плетеными косичками-завязками по бокам; были волосы, торчащие даже из-под этой шапки, и перчатки совершенно другого цвета и вязки. Наруто обманчиво выглядел хилым и низкорослым, но он же взбирался к Саске в комнату по коре дерева, растущего уже не одно десятилетие во дворике Учих. Саске пробовал так залазить к себе в окно, когда забывал ключи, и у него каждый раз ничего не получалось.

Он дышал куда-то в подмышку, но Саске не чувствовал тепло сквозь куртку. Он вообще не догонял, как это он должен был согреть болвана. Только вместо того, чтобы оттолкнуть его, положил ладонь поверх спины и прижал покрепче. Наруто даже перестал пыхтеть.

— Ты чего это меня обнимаешь?

— А?

Ну нет. Саске никого не обнимал. Он просто великодушно грел прихерившегося друга. Саске глянул на спину Наруто. И поводил по ней рукой.

— А теперь гладишь еще. Ты че как Какаши, а?

Саске его снова не понял: — А?!

— Ну, знаешь. Извращенец.

— Я не извращенец. Не я здесь ношу шапку с бомбошкой. Понял?

— Но ты все еще меня гладишь, ублюдок, — Наруто насмешливо фыркнул. Мелкий говнюк, — Ну ладно, мне даже нравится. Учихи бывают милыми.

Саске сделал вид, что не услышал этого.

Замолчала ухающая сова, луна начала скрываться за тяжелыми тучами. Стало немного темнее, и Наруто вскочил.

— Саске, Саске! Слышишь, а, слышишь?! Там звенит что-то! Мы умрем? Умрем? Я не хочу умирать!

Саске прислушался, и ничего не услышал.

— Ничего не звенит, или у тебя наконец проявилась шиза? Давно пора было, у тебя с рождения мозги набекрень.

— Сам набекрень! Я клянусь, там такое «дзынь» было, ну, Саске-е-е!

Саске, Саске, Саске. Наруто постоянно орал его имя. Он вообще был единственным человеком, заставляющим любить и ненавидеть собственное имя одновременно. Саске повернулся к нему и натянул дебильную шапку на белобрысую голову посильнее. Своеобразное проявление заботы. Только теперь Наруто ничего не видел — шерстянные крючки на шапке перекрывали ему весь обзор. Саске натянул шапку по середину носа.

— Вот всегда ты так, вроде стараешься, а все равно гадости делае...

Хруст. Свист.

Дзынь.

— А я говорил, — шепотом промолвил Наруто. И забился Саске куда-то под спину, между синей курткой и деревом, руками обрывая влажный мох. Он правда не хотел умирать, — Если че случится, нас даже нести далеко не надо. Мы уже на кладбище.

— Да заткнись ты уже.

Внутри похолодело. Либо они оба надышались какой-то дури, либо что-то, зачем-то и почему-то звенело колокольчиками чуть севернее того места, где они спрятались. Во рту пересохло в тот момент, когда метрах в двадцати от них вспыхнул и погас рыжий огонек. Наруто за спиной притих.

Страшно.

— У-у-у-у-у, — эхом раздалось меж деревьев. И кто-то заорал. Это был Наруто.

И Наруто же побежал, когда огонек вновь загорелся сильно ближе, чем раньше. Схватил за руку и потащил, запинаясь о корявые корни, тяжело дышал, и Саске вместе с ним почти задыхался от бега. Они остановились посреди леса. Отдышались, оглянулись. Наруто, несмотря на взмокший лоб, посильнее натянул шапку. И сказал:

— Я ваще хз, где мы.

Хрусть, хрусть, хрусть. Топ, топ.

Дзынь.

«Столько видел храбрецов

Хвастунов, глупцов,

Колотила их мелкая дрожь...»

— Саске, хватит петь, сейчас это глупо.

Саске сглотнул.

— Я и не пою.

Наруто, бледный и испуганный, уставился на него. Саске знал, что выглядел не лучше. Рука, которую Наруто так и не отпустил, сильнее сжалась вокруг чужой ладони.

«В бегство я обращал

И детей, и отцов,

Я как призрак удивительно хорош.»

— А я еще не сказал маме, что люблю ее. И бате тоже. И тебе еще. Капец блин. Так и помру тут с тобой. Ужасная смерть. Тем более с тобой.

Саске даже забыл, что ему было страшно. Стало обидно.

— Нормальная смерть, че разнылся.

— Да прикинь заголовок в газете «двое парней педиков умерли от страха, держась за руки». То ли романтично, то ли смешно. Непонятно.

Саске выдохнул. Рядом дзынькнуло, но будь у него возможность, то Саске бы оторвал все колокольчики у того, кто бренчал ими. Как не вовремя все...

— Каких еще педиков?

— Ну дык это, я и ты, мы вместе. Только не говори мне, что ты «не из этих». Кто угодно поймет, за чью команду ты играешь.

Ну ладно. Наруто все еще был идиотом, это успокаивало.

— Надо съебывать. Там тыква летает. С фонарем.

< Наруто опять заорал, что не хочет умирать, и пока он подвывал в тон поющему тыкве-Джеку (вполне несуществующему, если не думать об этом ночью, в лесу и на кладбище), Саске утаскивал его к дыре в заборе. Хватит с них. А Итачи он соврет, что просидел до утра.

Чем дальше они шли, тем ярче становились улицы и тем больше детей в странных костюмах появлялось на их пути, и тем теплее становилась бледная ладонь в ладони, одетой в перчатку. Изо рта вырывалось судорожное дыхание белыми облачками, а с неба вдруг повалил первый снег. И Саске почувствовал обветренные и обкусанные губы на своей щеке.

— Это адреналин, — пояснил постепенно набирающий розовый цвет Наруто, — Пошли в Ичираку, они там круглосуточно сегодня работают. Может, бесплатно перепадет.

И Саске кивнул.

— Пошли.

***

Итачи был умен и коварен, если дело касалось его брата. Он был серьезен большую часть своей жизни, поэтому едва ли кто-то мог застать его, катающегося от смеха по жухлой листве посреди кладбища с тыквой в руке. Изуми, задачей которой было время от времени пугающе ухать и изображать сову, смотрела осуждающе.

— Когда они повзрослеют, я все им расскажу. Чтобы тебе не жилось так легко.

Итачи только сильнее хохотал.