номер 16042116

Мои родители ждали меня восемь лет, стояли в очереди, чтобы получить право на ребёнка, потому что здесь нельзя было родить просто так.

Любая внеплановая беременность сразу проверялась системой: иногда её удавалось «обойти» с помощью медикаментозного аборта - мягкого вмешательства, которое исправляло случайность, но если кто-то скрывал беременность или пытался сопротивляться правилам, то исход один - эвтаназия ждала и мать, и плод.

Они получили меня, смирно дождавшись права, и с первого дня моя жизнь была предопределена цифрами и определённым цветом.

Я - Стандарт. Серая татуировка с порядковым номером на запястье и чип за ухом - это был мой приговор.

Когда я родился, мне сразу оформили данный пакет. Это был набор всего самого необходимого, но ничего лишнего.

В него входило базовое питание: серый хлеб, вода в строго ограниченном количестве, немного каши, редкие порции овощей, а иногда - пластиково-переработанные пакеты с едой, вроде супов из порошка или консервированных смесей. Фрукты, сладости или свежие продукты считались роскошью, и Стандартам почти никогда не доставались.

Обязательный приём таблеток: витамины, чтобы поддерживать жизнедеятельность, и антидепрессанты, чтобы мозг не пытался думать о свободе и сопротивлении, чтобы я рос покорным и послушным.

Обучение до двенадцати лет включало только самые простые науки: счёт, чтение, базовые знания о мире, правила системы и то, как правильно подчиняться.

Любые книги и материалы были ограничены, игрушки скромные, одинаковые - кубики, формы, иногда пластиковые фигурки, которые быстро ломались.

Проживать можно в маленьком стандартном, с минимальными удобствами, жилье, которое ты снимаешь у государства - собственности нет.

Почти всё, что зарабатывала семья, уходило на содержание: еда, вода, лекарства, аренда.

Чип следил за каждым моим движением, каждым словом, даже когда я не понимал, что он делает.

Если кто-то пытался изменить метку, система разрешала это, но цена была огромной, недостижимой для обычной семьи.

И, конечно, был лимит очков: мы могли зарабатывать до ста тысяч в месяц, но почти девяносто уходило на жизнь, так что, купить себе хоть что-то большее, чем выдавал пакет, было практически невозможно.

Первые годы я всё время проводил с матерью, отец с утра до вечера пропадал на работе.

Таблетки делали её спокойной, послушной, но одновременно немного глуповатой и скучной.

Смех был редким, разговоры короткими, мысли медленными, а глаза иногда выглядели пустыми, как будто внутри ничего не шевелилось.

Каждый день дома уменьшал доход семьи, а няни были роскошью, доступной только Бизнесу и Премиуму, поэтому почти всё детство я провёл рядом с ней, наблюдая, как она балансирует между заботой обо мне и необходимостью работать, чтобы не остаться с отрицательным балансом очков, которые система требовала ежемесячно.

Мы вместе ели скудные завтраки из серого хлеба, воды и кашу из пакетика, учились по ограниченным книгам, иногда тихо сидели на диване и смотрели, как падает свет через окна, стараясь не шуметь, потому что любая ошибка могла стоить лишних штрафных очков.

Иногда мама рассказывала истории своими словами, придумывала сказки из того, что могла вспомнить, но чаще мы просто наблюдали друг за другом, потому что мир вокруг требовал экономии времени и сил.

Когда мне исполнилось три года, меня отправили в детский сад, который больше походил на шумный зал с ярким светом, где телевизор никогда не выключался, показывая быстрые, неразборчивые мультики, а игрушки были простыми и одинаковыми, пластиковыми кубиками и формами, которые не давали воображению развиваться.

Большинство детей либо сидели, уставившись на экран, либо спали, и спать было легче.

В шесть лет я пошёл в школу, где нас учили читать, считать и подчиняться, где нам объясняли систему, цвета меток и правила, которые определяли каждый аспект жизни.

Стандарты жили в отдельных кварталах, Бизнес - в просторных секторах, где было легче дышать, а Премиум - на собственных островах, куда обычные люди даже не могли попасть.

Нам говорили, что каждый остаётся на своём месте, менять метку можно, но это невероятно дорого, практически недоступно обычным людям.

Чтобы перейти из Стандарта в Бизнес, нужно копить годы, экономить каждую минуту и каждую мелочь, жертвовать всем, что делает жизнь чуть-чуть легче, а для перехода в Премиум цена была заоблачной, недостижимой мечтой для тех, кто родился в сером.

В десять лет я начал осознавать свою серую метку. Я видел на фотографиях в учебниках, как отличаются дети с жёлтыми и красными метками, а иногда мне удавалось встречать людей с пакетом Бизнес на улице.

С Премиум, увы, пока никого встретить не удалось, но я видел репортаж о жизни красных по телевизору.

Их одежда была яркой, чистой, иногда с символами их статуса, игрушки - сложные, электронные, с интерактивными играми, у них было пространство для прогулок и занятий, куда нам, Стандартам, даже смотреть запрещалось.
Они ели свежие фрукты, мясо, напитки, которые мы могли видеть только на экране, имели возможность выбирать, куда идти, что читать, с кем общаться, даже свободно разговаривать без фильтра чипа. Их смех звучал иначе - он не был осторожным, не прерывался мыслями о штрафах и очках, и всё это казалось мне каким-то невозможным чудом, миром, о котором я мог только мечтать. Тогда впервые я задумался, что могло бы быть иначе.

Иногда я доставал красную ручку и аккуратно обводил свой номер, представляя себя красным, представляя жизнь, в которой можно выбирать, где жить, как работать и кого любить.
Однажды учительница заметила это, родителей оштрафовали, и чип снова напомнил мне, что нарушать правила нельзя, но даже после этого иногда вечером я всё равно смотрел на руку и мечтал о красном цвете.

В двенадцать лет школа закончилась, и система отправила меня работать на завод по производству порошковых супов.

Каждый день был одинаковым: конвейер, одинаковые пакеты, одинаковая работа, которая не оставляла места для мыслей о будущем.

Но был и плюс - там я встретил девушку - номер 13052116, с такой же серой меткой, с тихим голосом, с которой мы шли домой одной дорогой.

Она была единственной радостью в этой рутине, редкой искрой в мире, где почти все были похожи друг на друга.

В ней было что-то необычное, чего я никогда не видел в других людях: мягкая уверенность, которую не могли подавить таблетки, искорка любопытства в глазах, словно она умела видеть мир чуть дальше границ пакета, и тепло, которое ощущалось даже сквозь заводские стен.

Не каждому выпадал такой шанс встретить таких существ, людей, которые могли на мгновение напомнить, что жизнь может быть другой, что за пределами серого есть что-то большее, что можно мечтать и верить.

После рабочей смены у нас было всего несколько минут, чтобы говорить, фильтруя слова, потому что нас слушали.

Дело было в чипах - они слушали всё, что мы говорили, и любая неподобающая фраза о несогласии с системой могли быть зарегистрирована и привести к штрафам для родителей, к списанию очков или к ещё более строгим мерам.

Приходилось фильтровать слова, прятать за нейтральными фразами, чтобы хотя бы эти короткие минуты вместе не обернулись наказанием.

Мы говорили о работе, о жизни, о том, как можно было бы изменить её, если бы правил не существовало, а потом начали мечтать о невозможном - о пакете выше, о жизни, в которой можно быть вместе, если когда-нибудь сможем заработать достаточно очков, чтобы перейти в Бизнес.

Мы мечтали об отношения. В нашем мире союз с тем, с кем хочешь, нельзя просто так зарегистрировать. Для этого нужно было согласование системы, и даже если бы мы захотели, всё это было бы пустым, так как для Стандартов такие отношения не предусматривались.

Пакет Бизнес был тем уровнем, где можно было решать за себя, где ты мог выбрать, кого любить и с кем быть, не оглядываясь на ограничения, не боясь наказания.

Я помню тот день, когда желание ощутить новый вкус жизни стало невыносимым, и мы начали копить.

Приходилось ограничивать себя от мелочей до весомых благ, мечтая о дне, когда хватит очков на покупку пакета, который даст нам право быть вместе без контроля.

И вот прошло десять лет. Мы почти достигли цели.

Номер 13052116 уже накопила свои очки, но ждала меня, потому что мы решили сделать это вместе.

Но случилось то, к чему я не был готов, я даже не предусматривал, что такое может быть.

Дело в том, что за эти 10 лет я не только копил, но и обзавёлся младшим братом, мои родители снова получили право на рождение ребёнка, и появился он - номер 09082121.

Я здорово привязался к нему, я по-настоящему любил его, но жизнь беспощадна, в очередной раз я в этом убедился, мой брат заболел, серьёзно заболел.

Операция могла спасти его, но была доступна только пользователям Бизнеса.

Вы понимаете, о чём я? Система нагнула меня в очередной раз.

Она поставила меня перед выбором - или моя жизнь в новом направлении, или жизнь моего брата в целом.

Не буду обманывать, я долго думал, какое решение принять, хотя вы можете сказать: да что тут думать? Это же твой брат! Разве ты можешь с ним так поступить?

Но я действительно взвешивал всё за и против, хочу ли я брату дать шанс прожить эту жизнь? А вдруг она будет жестока? Хотя он же будет Бизнес, вдруг он сможет прожить её намного счастливее, чем я и вся наша семья?

В итоге я купил для него пакет Бизнес, жертвуя своей мечтой.

Операцию провели, но болезнь была сильнее, чем мы надеялись, и брат не выжил.

Номер 13052116 ждать больше не могла, она перешла на пакет Бизнес, оставила меня в сером мире Стандарта, без очков, без брата, без надежды.

То, как сложилась её судьба, мне оставалось только додумывать в своей голове, ведь после её перехода я не слышал о ней ничего.

А я, а что я?

Остался работать на заводе.

Если бы я был сильным духом человеком, я бы снова попытался жить в режиме экстренной экономии, чтобы дать себе шанс на приобретение пакета. Но ни физических, ни моральных сил не оставалось.

С возрастом потребностей стало больше, на которые нужно было тратить заработанные баллы, к тому же родители уже совсем зачахли, смерть долгожданного сына, работа без перерыва, плохое качество еды, вода, таблетки усугубили их состояние здоровья, и, чтобы хоть как-то продлить им время, приходилось отдавать большую часть заработанного для них.

Они всегда отказывались от моей помощи, но я так не мог, копить на райскую жизнь, когда родные мне люди умирали на глазах. Поэтому в какой-то момент я смирился, опустил руки и, проснувшись очередным утром, отправился на смену.

Конвейер никогда не останавливался, его металл был холодным и жёстким, а воздух - густым и тяжёлым от порошка, который мы наполняли в пакеты.

Свет ламп был белым и резким, отражался от блестящего пола и от стен, которые казались бесконечными, серыми, как сама система.

Каждый день, каждую ночь - одно и то же: шум машин, щелчки механизмов, запах химии, который въедался в кожу и не покидал даже во сне.

Чип за ухом напоминал обо всём: о правилах, о лимите очков, о том, что любая попытка отклониться карается мгновенно. Таблетки размывали волю, делали мысли медленными, а чувства тусклыми, и я чувствовал, как сердце сжимается в груди, как жизнь уходит по капле.

В тот день мне стало плохо прямо на конвейере.

Руки отказывались держать пакеты, ноги не слушались, а шум и свет казались невыносимыми.

Я упал, и металл конвейера ударил меня в плечо, а перед глазами мелькнули серые стены и бесконечные ряды людей в одинаковых комбинезонах.

Через динамики прозвучал монотонный, тихий голос:

* Номер 16042116 Стандарт исчерпал лимит жизни*

Я понял, что это не предупреждение, не ошибка - это приговор.

Перед глазами пронеслись все мои мечты, все тайные фантазии о метке, о девушке, о брате, о свободе, и всё растворилось в холоде завода, в шуме машин, в серости, которая окружала меня со всех сторон.