6

Моя жизнь стала рутинной.
Стабильной.
Как бы странно это не звучало.
Дважды в неделю, как правило, Господин приходил и порол меня.
Можно сказать - я привыкла.
Девочки стали относится ко мне тепло и по дружески: ведь благодаря мне, они стали видеть своего Хозяина регулярно, а значит, и выразить свою преданность Ему и выказать своё счастье от Его лицезрения могли стабильно минимум два раза в неделю.
В благодарность они обучили меня многим позам покорности. Что, в свою очередь, облегчило мне процесс "воспитания": ведь Господину не приходилось сначала объяснять, а потом исправлять мои ошибки.
Правда, первые месяца три, может больше - на моей читалке, по прежнему, не высвечивалась дата, все эти позы вызывали у меня внутреннее сопротивление: и если поза "официантки" была не унижающей, а просто тяжёлой - держать подносы с чем либо на полусогнутых руках перед собой или раставленных в стороны легко только первые десять-пятнадцать минут, а потом они начинают дрожать, а затем и болеть до спазма (и не дай бог, если там стоит жидкость, которая может, и проливается - а это усиленая порка!), то поза "скамеечка для ног" или "коврик"... хуже только "Pet play", когда мне приходится отыгрывать собаку. Правда - пони и лошадь - ещё хуже!

Сегодня мой Господин мной недоволен: сейчас я собака, и ужасно хочу в туалет, но, как собака я должна ходить в лоток, что стоит у входной двери!
При всех!
На виду!
А я - не могу!
Это впервые, когда игра затянулась так надолго!
Он уже нетерпеливо постукивает по своему бедру рукоятью-петлёй моего поводка, пока стою возле этой чёртовой пластмассовой посудины с наполнителем!
Ещё немного и я уписаюсь: живот надулся и болит. Внутри всё натянулось до предела, а мочевой пузырь, кажется, раздался так, что выжал все кишки и желудок в лёгкие! Меня дико тошнит, но сходить... у всех на виду...
- Ава, ты плохо себя ведёшь. Если сделаешь лужу на полу - будешь наказана! Выполняй команду!
И Господин повторяет её - "Туалет!"
Я не выдерживаю и залажу в ёмкость становясь ко всем боком - так я хотя бы их не вижу, но поводок натягивается, заставляя повернутся лицом!
- "Туалет!"
Резкий удар поводком заставляет вздрогнуть, и, одновременно, срывает контроль с зажатых мышц.
И я - писаю.
Но, передержанная струя вырывается настолько сильным потоком, что наполнитель разбрызгивается напором из посудины!
Я пытаюсь сдержать силу потока, но у меня ничего не получается!
Слава богу, что я стою к Нему лицом: иначе я бы забрызгала его, и, стопроцентно, получила бы порку кнутом!
- Плохая собака! - От этих слов я начинаю плакать! - Заставить бы тебя это всё слизать с пола, но боюсь - отравишься. Химия всё же. Будешь наказана!
И, не дав мне закончить, потащил в Комнату!
Я ползла за ним, а остатки мочи продолжали выливаться!
- Четвёртая, Пятая - уберите.

В Комнате Шестая сняла с меня "костюм" собаки (интересно, почему всегда Шестая?) и закрепила голову и руки в колодках, которые были куплены специально для меня, а ноги, сильно раздвинув в стороны приковала к полу.
Ужасно было то, что колодки были поставлены так, что я не могла увидеть - чем будет выполнятся наказание: ведь после сегодняшнего это вполне может быть кнут!
Но, нет... пронесло!
Плеть!
Правда, более жёсткая чем обычно. И, кажется - с узелками, поскольку сразу же после первого удара, я почувствовала цепочки более глубоко впивающихся в тело... уколов?
Я не могла подобрать определение этому ощущению - хотя, очень старалась: это был мой способ абстрагироваться от боли - подыскивать подходящие определения к получаемым ощущениям.
Всё что мне оставалось - мычать вместо криков из-за вставленного максимально большого кляпа, и плакать.
Слёзы, почему-то, помогали легче переносить боль наказания.
"Как я буду спать?" - крутилась одна и таже мысль, как заевшая пластинка, у меня в голове: после нескольких ударов по привычным местам - попе, бёдрам - Господин перешёл не только на спину, но и живот с боками. При этом - попадало и по груди, а я даже кричать не могу!
- Пожалуйста, хватит! Я буду послушная! Пожалуйста...
Естественно, вместо слов  полузадушеное мычание, но молчать я не могу - сил не осталось никаких, ноги не держат и я повисла в колодках, которые из-за высоты крепления не дают мне коснуться коленями пола, и дерево, хоть и оббитое резиной, впивается в горло, мешая дышать!
Неожиданно порка прекращается, и во мне вспыхивает надежда, что всё... на сегодня - всё! Но, я ощущаю как тело возле лобка охватывает кожаная петля, которая тянет меня вверх, заставляя разогнуть колени, удерживая меня в таком положении, и наказание продолжается!
А впрочем... мне уже всё равно... даже если меня забьют насмерть...
И, хотя я, вроде, сознания не теряю, все как-то расплывается и исчезает, заменяясь какой-то серостью...

Я не умерла... а жаль.
Прихожу в себя в спальне. Рядом сидит... Господин?
И смотрит на меня... с тревогой? С сожалением?
- Как ты?
От удивления я потеряла дар речи!
- Неужели твоё упрямство стоило этого? Зачем ты довела нас до такой ситуации?
Я довела?!
В первый момент мне захотелось вскинуться, и заявить, что не я виновата, но тут же поняла - виновата! Мало того, что упрямилась и заставила ждать, так ещё и Его вывела из себя настолько сильно, что Господин чуть не потерял чувство меры! И... Ой! А девочкам ещё и убирать за мной пришлось! А я только-только влилась в коллектив и наши отношения стали дружескими!
- Господин! Простите меня, пожалуйста! Я виновата! Во всём!Накажите меня... дайте искупить вину... мне так стыдно... очень стыдно! И перед Вами и перед девочками! Особенно перед Третьей - она так любит чистоту и порядок, а я... - спазм сжал горло, и я не смогла продолжить.
- Хорошо. Раз ты просишь - я накажу. После полного выздоровления.
Я схватила Его руку - Он сидел настолько удобно, что мне и тянутся не надо было, и с жаром поцеловала её.
- Выздоравливай.
Он погладил меня по волосам и ушёл.
Почему-то было очень горько. Хотелось встать, пойти и извиниться перед девочками, но, даже простое возвратное движение руки на кровать выбило слёзы: похоже, в этот раз, тело мазью не обработали, и, как только мне не на что стало отвлекаться, огонь боли утащил меня в серость полубеспамятства.

- Я не злюсь и не обижаюсь на тебя.
Мягкие, осторожные, практически неощутимые прикасания к коже и еле слышный шёпот Третьей помог вынырнуть из отвратительного состояния полубытия. - У каждой из нас была такая ситуация, когда надо было переступить через привитые привычные нормы, а мы не могли. И каждая была наказана. Но мы справились. И ты справишься. Вот увидишь!
Она закончила обрабатывать кожу сзади и, с помощью Шестой, которая зашла совершенно незаметно, слегка переворачивая меня в стороны, подложили под живот сначала непромокаемую, а потом - приятно влажную и прохладную простынь. Судя по запаху - пропитанную той же мазью.
- Вот, выпей. - Мне в губы ткнулась трубочка. - Обезбол. - Могла бы и не говорить - знакомая отвратительная горечь! - И спи. Если не сможешь, - под ладонь мне что-то подсунули, - скинь: это типа звонка - падая он издаст громкий звук, и кто-то из нас принесёт тебе снотворное. Или хочешь прямо сейчас?
- Спасибо. Я попробую сама.
Ответила еле слышно.
- Хорошо.
И девочки оставили меня одну.