1 глава

- Не помню даже, когда нас последний раз вызывали, чтобы осмотреть такую молодую девушку.

- И не говори, Майк. Бедная, самоубийство, кажется.

- Я думаю, ей нужно будет вколоть сонный метоз...

Словно сквозь глубокий сон я слышала мужские голоса, которые становились всё чётче и чётче. Я попыталась открыть глаза, но солнце очень ярко светило, поэтому мне пришлось зажмуриться. Когда же я привыкла к освещению, то увидела несколько склонившихся надо мной человек.

- Очнулась... С тобой всё хорошо, как себя чувствуешь? - спросил меня парень лет двадцати, кажется, действительно обеспокоенный моим состоянием.

Я приподнялась на локти и только тогда ощутила тупую, ноющую боль во всём теле.

- У меня чертовски ломит спину и болит голова... - ответила я честно и удивилась, потому что мой охрипший голос был сам не свой.

- Не волнуйся, у нас такое часто бывает, вставай, - с этими словами он и ещё один мужчина справа резко дёрнули меня за руки и поставили на место, да так, что все мои кости разом хрустнули.

Я думала, что это окончательно меня пробудит, но то, что я увидела дальше, привело меня в полнейший шок.

- Твою мать! - я отшатнулась назад и закрыла рот руками.

Мои глаза сделались, как два чайных блюдца, потому что... потому что это была я! Это была я, чёрт возьми, лежащая на мосту с окровавленной головой, а рядом с моей рукой валялся выпавший пистолет. Что здесь, Господи, происходит, какого чёрта?! Господи, Господи, Господи...

Я стояла с открытым ртом секунд двадцать, пока один из мужчин не произнёс:

- Кажется, ты покончила жизнь самоубийством. Застрелилась, ведь так? Ты сейчас мертва и смотришь на свой труп, потому что твоя душа вылетела из тела, - объяснил он и протянул бутылку воды, но я даже не обратила на это никакого внимания.

Я сделала ещё один шаг назад и села на колени, всё с теми же руками у рта, которые сдерживали крик, чтобы рассмотреть рану, из которой бурно сочилась кровь.

- О мой Бог, - произнесла я еле-еле сдавленным голосом.

Рядом со мной сел тот же мужчина и положил руку на моё плечо.

- Я сейчас прекрасно понимаю, что ты испытываешь, но ты должна прийти в себя. Попей, - он снова протянул мне бутылку воды.

Я неуверенно остекленевшим взглядом посмотрела на него, потом на бутылку, но всё же взяла её и сделала один глоток. Кажется, я понемногу начала осознавать и вспоминать, что произошло... Да, я действительно выстрелила здесь себе в голову, здесь, на мосту. Я специально выбрала немноголюдное место, чтобы не привлекать внимание, и планировала упасть в воду. Я не хотела повеситься или, того хуже, спрыгнуть с крыши, я хотела, чтобы меня мёртвую долго не могли найти. Да, звучит ужасно глупо, но я хотела подготовить родителей к тому, что я буду мертва. Если бы они сначала заметили, что я пропала и только через несколько недель узнали бы, что я мертвая плаваю в реке, то, вероятно, им бы было легче принять мою смерть. Вероятно... Да о чём я вообще говорю, родителям безумно трудно принять смерть своего ребёнка, только вот мне этого никогда не понять. Мне на секунду стало безумно жаль своих родителей.

- Эй, поднимайся, кажется, там люди заметили твоё валяющееся тело, - этот мужчина встал и протянул мне руку.

Я шумно выдохнула. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Что сделано, то сделано, больше ничего не вернёшь. Сейчас перед тобой лежит твоё же тело, и это факт.

Я взяла протянутую руку и встала на ноги. Действительно на том краю моста стояла девушка, испуганно поглядывающая в сторону трупа. Я перевела с неё взгляд на мужчин, которые только что приводили меня в себя. Они как-то грустно мне улыбались. Их было четверо. Только сейчас я поняла, что они выглядят такими... тусклыми? Полупрозрачными? Сумасшествие.

- Пойдём, мы тебе всё расскажем, - начал самый молодой из них, начиная идти, - я – Майк, это Спенсер, - он указал на мужчину, который дал мне бутылку воды. У него были небольшие круглые серебристые очки, как у Гарри Поттера или как те, которые носят дедушки с плохим зрением, голова была поседевшая, что прибавляло ему ещё пару лишних лет, и выглядел он где-то на пятьдесят с лишним, - это Уинстон и Тревор, - последним двум названным было примерно за сорок.

Я подозревала, почему все они, кроме Майка, были уже в возрасте, ведь, как известно, в основном умирают старые люди. Наверняка там, куда они меня тащат, будет полно стариков. Я же сейчас мертва, так? Боже, таких странностей со мной не приключалось всю мою жизнь.

- Я понимаю, что у тебя сейчас небольшой шок, но не могла бы ты сказать своё имя, фамилию и возраст? - осторожно и мягко спросил Майк. Кажется, он умеет находить подход к людям. Такой спокойный.

- София Карпентер, шестнадцать.

- Спасибо, - и он записал мои данные в блокнот.

После увиденного меня сразу же начало тошнить, ведь я до этого ни разу не видела трупов, поэтому я попросила воды снова. И будучи неживой я до сих пор испытываю все ощущения и эмоции, какие были у меня ещё при жизни. Мне так же хочется воды и мне так же стало плохо после «очаровательного» зрелища. Это так странно...

После холодной воды мне стало немного лучше, и поэтому мы впятером куда-то направились.

- Наверное, стоило бы сначала рассказать, куда мы тебя ведём, - неуверенно улыбнулся Майк, - ты только не пугайся. Загробный мир находится под землёй, и у нас всё практически так же, как и у обычных людей. Чтобы в него попасть, тебе нужно всего лишь сосредоточиться и представить, как ты проваливаешься под землю. Не волнуйся, это несложно.

О да, сосредоточиться в этот момент я, само собой, могла, как никто другой. Конечно, пару секунд назад я видела своё бездыханное тело, на которое скоро будут слетаться мухи, и заставить себя провалиться под землю для меня на данный момент - проще просто. Ну разумеется!

Майк будто бы услышал мои мысли и одобрительно улыбнулся. Вместе с этой улыбкой мои сомнения, на удивление, даже улетучились, чего обычно со мной не случалось. Ну... стоит попробовать, деваться же некуда.

- У тебя всё получится. Настройся, мы проделаем то же самое.

И после этого все четверо мужчин (у меня не повернётся язык назвать их парнями, ведь Спенсеру точно было не меньше пятидесяти) закрыли глаза. Я последовала их примеру.

Через пару секунд я поняла, что нахожусь уже совсем в другом месте. Солнце светило ярко, просто ослепительно, и у меня зарябило в глазах. Кажется, чувствительность моих глаз после смерти стала ещё выше, я более чем уверена в этом.

- Почти две минуты! Это впечатляет, многие не могут освоить телепортацию и порой приходится ждать целых двадцать минут, - я услышала голос Майка.

Его подтолкнул в бок Тревор и сказал, что тот чрезмерно преувеличивает.

Наконец моё зрение полностью привыкло, и я смогла осмотреться.
Я ожидала, что мир, где обитают призраки и духи выглядит более жутко и устрашающе. Где готические замки, вселяющие страх? Где кладбища, при виде которых стынет в жилах кровь? Где до смерти пугающая атмосфера и свежая прохлада, от прикосновения которой мурашки разбегаются по всему телу, словно маленькие жучки? Но Загробный Мир выглядел точно так же, как и тот, в котором я родилась и умерла. Почти так же. Солнце брезжило и сверкало здесь гораздо сильнее, да так, что казалось, будто листья блестят и светятся сами по себе. На левом конце дороги стояли в ряд аккуратные, новенькие домишки цвета небесной голубизны, а дальше они перетекали в розовый и другие цвета радуги. И здесь было очень, очень много деревьев. Наш город и так был чист и зелен, но под землёй (если так можно сказать) он был в сто раз свежее. Также здесь было много людей. Хотя... людей ли? Но здесь все они не выглядели полупрозрачными, их было чётко видно, и сквозь них нельзя было увидеть какой-либо объект. И кто же знает, как это работает?

- Так, мальчики, разойдитесь, вы свою работёнку уже сделали, - я услышала бархатный и бодрый женский голос.

Ко мне навстречу торопилась женщина зрелых лет и плотного, крепкого телосложения в розовом платье. О таких женщинах как она, даже не знакомясь, можно было сказать, что они - прирождённые лидеры. Но она не казалась мне строгой, наоборот, она показалась мне таким человеком, с которым можно посплетничать обо всём на свете, человек, который не любит ничего больше, чем женские разговоры и крики мужу: "Арнольд, не сейчас, пожалуйста, у нас важный разговор насчёт того, какие дамы нравятся Райану Гослингу больше!" А когда Арнольд ворчит в ответ что-то вроде: "Ох уж эти ваши парни с обложки Форбс, всех девчонок разобрали, теперь уже никому не нужен 60-летний Арнольд со сколиозом и артритом", она обязательно крикнет в ответ: "Дорогой, ты навсегда мой самый любимый и красивый парень с обложки Форбс!" Чмокнет его в лоб, посмеётся, а потом, когда он уйдёт, тихо скажет на ушко: "После Райана Гослинга, конечно же", и вы продолжите вместе хохотать.

- Так, милая, ты как себя чувствуешь? - дама взяла моё лицо в свои сухие руки и начала обеспокоенно осматривать его, - Эти парни ничего с тобой не сделали? А то я знаю их, "мастера своего дела" эдакие! - она с насмешкой взглянула в их сторону, а после снова обратила всё своё внимание на меня.

- Ох, да, всё хорошо, миссис.

- Нет, нет, нет, нет, нет! Никакая не миссис, просто тётушка Хейзел, ну или в крайнем случае называй меня по имени, милая. - она вопросительно посмотрела на меня, на что я одобрительно кивнула, - Так-то лучше.

Мы друг другу улыбнулись. Да, моя интуиция меня не обманула, Хейзел и правда оказалась очень добра и мила, даже по-детски забавна. И от неё исходил очень приятный и ароматный запах. Если честно, она чем-то мне напоминала бабушку. От неё исходила та же тёплая и близкая по духу атмосфера, что неимоверно быстро смогло меня расположить к этой женщине.

- Ладно, пошли, дорогая, я тебе всё покажу, - она взяла меня под руку, и мы направились в сторону голубых домов.

- Извините, тётушка Хейзел, просто знайте, если вам нужна какая-нибудь помощь, мы готовы помочь! - это кричал Майк.

- Милый, мы и без тебя справимся, мы вполне самодостаточные леди, занимайся своими делами. - ответила та, даже не оборачиваясь в его сторону, - Обожаю ими командовать, - шепнула и подмигнула мне она.

Солнце на удивление садилось крайне быстро. Лишь пару минут назад оно было готово сжечь всё до единого камушка на своём пути, а сейчас небо окрасилось в морковно-оранжевый и превратилось в спокойную и мирную реку, по которой размеренно и не торопясь плыли облака, до невозможного напоминающие клочки сладкой ваты.

- Милая, я, конечно же, не настаиваю, но думаю, что будет лучше, если ты первое время поживёшь у меня, так как здесь ты никого не знаешь. Вообще дом справа свободен, и никто в нём не живёт, но уборка в нём может занять ни один день. Моя комната на первом этаже, твоя - на втором, и если что-то понадобится, ты всегда можешь прийти и попросить у меня, я постараюсь ни коим образом тебе не мешать. Но решать, конечно же, тебе.

- Нет, что вы, меня вполне устраивает жить с вами, спасибо большое.

Старушка на это лишь улыбнулась.

- Ну как мы тебя, золотце, оставим? Грех такую птичку бросать без присмотра.

Мы уже подошли к дому, поднялись по ступенькам, и Хейзел начала вставлять ключ в замочную скважину. Веранда дома выглядела очень даже симпатично: по бокам было много подвесных горшков с цветами, и на двери тоже висел цветочный венок, а справа стояли два больших удобных кресла и деревянный столик, наверное, Хейзел часто выходит на веранду и в хорошую погоду пьёт чай.

- Знаешь, сегодня такая чудесная погода, может посидим на веранде? - она как будто прочла мои мысли. Это происходит уже дважды за день. Все призраки обладают этой способностью или это лишь совпадение?

- С радостью.

Хейзел открыла дверь и зачем-то зашла в дом, а я в это время устроилась поудобнее, как я теперь думаю, в самом мягчайшем кресле во вселенной. Когда она вернулась, мы завязали беседу. Я была ей благодарна за то, что она не задавала вопросов о том, как же я такая молодая так быстро оказалась здесь, на том свете, ведь мне не хотелось трогать эту тему, а ещё мне безумно нравилось то, как она меня называла милой, хоть я ей и сказала своё имя. Меня ранее никто так не называл: мама звала кроликом, потому что в детстве мои передние зубы сильно выпирали, отец называл принцессой, чем мама пользовалась практически в каждой ссоре и говорила, что я такая же избалованная, как самая настоящая принцесса, а бабушка вообще первое время называла меня не своим именем, потому что ей просто не понравилось то, какое выбрали родители, хотя, признаюсь, в остальном у меня не было к ней притензий. Но милая... что-то в этих словах было тёплое, что-то уютное и нежное, не похожее на все остальные прозвища, которые мне когда-либо давали. Наверное, это мне больше всего и нравилось в Хейзел.

Хейзел говорила долго. Она рассказала мне о том, что здесь она практически самая старая из всех (судя не по её настоящему возрасту, а по тому, сколько она провела здесь), поэтому её многие уважают, рассказала о том, что в Загробном Мире человек проводит ровно сто лет в том обличье, в котором он умер, не старея ни на один день, а после забывает всё, что он знал ранее и снова отправляется на землю в виде эмбриона, из которого позднее вырастет новый человек, рассказала о том, что живёт одна и что всеми силами постарается сделать моё пребывание здесь наиболее комфортным, рассказала о том, что... И вдруг я заметила Майка, который шёл прямо к нам навстречу.

- Добрый вечер, тётушка Хейзел, можно мне Софию на пару слов? - в руках он держал тот же блокнот, что и в нашу первую встречу.

В ответ на это тётушка Хейзел кинула на нас многозначительный взгляд, но всё же поспешно удалилась со словами, что не будет мешать. Майк сел на ступеньки, приглашая меня рукой сесть рядом.

- Значит, София... - он начал перелистывать страницы записной книжки, - Я тут попытался найти хоть какую-нибудь информацию о твоей семье, но... не нашёл ни единого умершего, который бы находился где-то поблизости. Твоя прабабушка ведь умерла в Эстонии?

- Да, там.

- Поэтому... - он озадаченно почесал затылок, - могу сказать, что никого из своих близких, к сожалению, ты здесь не увидишь.

Я натянуто улыбнулась в ответ.

- И... извини, если при первой встрече я слишком сильно схватил твою руку, - он неловко усмехнулся, - я надеюсь, сейчас спина уже не болит так сильно?

- Ох, да нет, ничего криминального, наоборот, мои кости вспомнили все краски жизни, - я засмеялась, и он вместе со мной тоже.

Мы ненадолго замолчали, рассматривая друг друга. У него были ярко выраженные скулы и идеально ровный нос, густые брови и шелковистые волосы цвета брёвен, которые отец часто кидал в январский, полыхающий огнём, костёр в канун Рождества. Ему бы подошли веснушки, которые бы горели на его светлой коже, словно россыпи сверкающих искр, но, честно сказать, он и без этого был поразительно красив. И ему вполне было бы достаточно своих карих, почти шоколадных глаз, чтобы оставаться во внимании. И вся его внешность почему-то напоминала морозный Новый Год, но в этой поре он был не суровым ледяным ветром или колючими узорами на стёклах, нет, он был мягким вязаным шарфом или тёплым согревающим глинтвейном с корицей.

- И сколько ты уже здесь? - всё же прервала я свою воодушевлённую и самозабвенную мысль.

- Четырнадцать лет.

- Четырнадцать?! - я, конечно, знала, что люди в Загробном Мире живут до ста лет, но почему-то не думала, что Майк здесь находится так долго, но ещё больше меня пугал тот факт, что четырнадцать - это даже не половина того срока, который здесь нужно пробыть, - О-ох, мне придётся здесь торчать целую вечность, а я просто хотела умереть! - протяжно застонала я.

- Хей, я уверен, тебе здесь понравится, не стоит делать поспешные выводы, да и, знаешь... сто лет - это ещё не бесконечность. И, по-моему, тут гораздо лучше живётся, чем наверху, - он пытался меня приободрить.

В моей голове совершенно не укладывалось, как человек может так находить подход: и улыбаться, и поддерживать, и подбадривать, ох, да ещё и волосы такие классные иметь. Кажется, четырнадцать лет неплохо сказались на его умении общаться с людьми (волосы, пожалуй, такими были от рождения). Я задумалась.

- Если ты пробыл здесь четырнадцать лет, то сколько тебе лет вообще?

- Девятнадцать.

- Подожди... То есть тебе сейчас...

- Да, мне, грубо говоря, тридцать три года, - он звонко рассмеялся, увидев мою реакцию, хотя мне было совсем не до смеха, - но, знаешь, это не совсем так работает. Ты, наверное, часто слышала, что возраст души совсем не такой, как возраст тела, но... мне кажется, что тот возраст, в котором ты умираешь навсегда остаётся с тобой, я думаю, это связано. У нас здесь есть мальчишка, который родился в 1967-ом, но он до сих пор ведёт себя как обычный шестилетний мальчуган.

- Правда? Интересно, я могу его найти?

- Да его трудно не заметить, ты его быстро найдёшь, - и он снова улыбнулся мне.

- Хах, забавно, - я задумалась, рассматривая свои кеды и размышляя насчёт услышанного с такой же улыбкой на лице.

Может быть мне удастся, как бы абсурдно это не звучало, начать здесь новую жизнь и вырвать все страницы, которые принесли мне столько боли? Просто скомкать, бросить в самый дальний угол комнаты и больше никогда об этом не вспоминать. Или со всей злости разбить, как старую фарфоровую посуду, которую зачем-то подарили нелюбимые родственики, втайне молящиеся о твоём промахе. Или же собрать все эти никчёмные воспоминания в один огромный мусорный пакет, словно это старая изношенная одежда и выкинуть, как обычные отходы, которым ты не придаёшь значения и выкидываешь их каждый божий день. Или... да мне чертовски сильно хотелось бы просто напросто избавиться от этих воспоминаний и их забыть, как страшный детский кошмар...

Майк заметил, что я полностью погружена в свои размышления, поэтому он положил свою руку мне на плечо, понимающе посмотрел на меня, пожелал побыстрее здесь освоиться и попрощался. Не хотелось, чтобы он уходил, но я была благодарна за его поддержку. На самом деле, приятно, когда есть человек, который хорошо к тебе относится и с радость протянет руку помощи.

Я следила, как он быстро удаляется, а уходящее солнце освещает его пушистые волосы цвета древесной коры. Закаты здесь поистине волшебные. Я ещё немного так просидела, любуясь вечерним видом. Небо больше не напоминало морковный сок, теперь оно больше было похоже на густой ягодный мусс, в который кинули слишком много черники. Наверное, всё же нет ничего зрелищнее заката в тёплый летний вечер. Вскоре подул ветер и мне стало прохладно, поэтому я решила лечь спать в чистую постель, что так заботливо мне постелила Хейзел.

И, честно, думала я, что спать буду спокойно, обдумывая всё происходящее с невольной улыбкой, ведь день действительно можно было назвать хорошим. Ну... как минимум, вторую половину дня. Но ночью я лишь невольно лила слёзы, вспоминая главную причину, почему же я застрелилась.