Что говорит дождь?

Сельская местность - идеальный оплот спокойствия, который может позволить уставшей душе насладиться уединением и всеми красками разнообразной природы и погоды. Домики различаются сами по себе: какие-то новые, отстроенные для комфортной жизни нового поколения, из дорогого кирпича, с ухоженным газоном, но высоким железным забором - люди, живущие здесь, совершенно не любят вмешательства в свою личную жизнь, редко с кем-то здороваются, проходя по улице, а в леса, окутывающие периметр деревни, и вовсе почти не заглядывают. Но есть и старые, обветшалые домики, сохранившие аромат дерева, изредка подкрашиваемые для придания аккуратности и радости постройке, с непропорционально выкошенной травой, разного размера грядками и обязательно со старым радио на окне или веранде. Эти дома всегда рады гостям, встречают их вкусной выпечкой или жарким супом. Здесь сушатся грибы, делается варенье и маринуются огурцы, а насекомые воспринимаются не как враждующее племя, а как вестник новостей и комфорта.

Именно в старых домиках, таких как этот, с узорами на ставнях, чаще всего надохят приют маленькие семейки летучих мышей. Они забиваются под крышей, на чердаке, и, греясь от растопленной печи, ждут приближения ночи в тихой дреме, чтобы после с шелестом раскрыть крылья и устроить охоту наперегонки под ярким светом луны. Но сегодня, кажется, охоту придется отложить - природа смилостивилась и одарила усердных огородников мягким, но не менее старательным дождиком.

Вот уже добрых полчаса между досок чердака высовывалась маленькая мордочка, то и дело юркая обратно из-за очередной падающей на нос капли. Это Клаус - маленький, но любознательный мышонок. Его крылья наконец окрепли, чтобы наконец вместе с братьями и сестрами отправиться на ночную охоту, так что малыш с нетерпением ждал этого момента. Но дождь, как назло, все никак не заканчивался, а хвостик уже трепетал в нетерпении. Клаус представлял, как расправит свои тонкие, но мощные крылья, прыгнет, а ветер подхватит его - и он полетит, смеясь вместе со своей семьей, пугая поздно гуляющих детишек и внушая страх будущему обеду. Ну держитесь, мотыльки и кузнечики!

Разгоревшийся от подобных мыслей аппетит заставил снова высунуться на улицу из теплого чердака. Глазки-бусинки медленно окинули взглядом песчаную дорогу, теперь наполовину состоящую из луж, дома, излучающие из окон яркий свет, и небо, беспросветно серое, словно и не думающее отпускать любимые тучки. Клаус грустно вздохнул. Сколько же ему придется ждать?

На нос снова упала капелька, но в этот раз мышонок точно услышал, как прямо у его мордочки раздался испуганный писк:

-Ой!

Клаус тряхнул головой, в удивлении глядя на собственный носик. Он определенно точно молчал, но и показаться такое не могло. Тогда малыш еще раз вытянулся, уже побольше, теперь стараясь изо всех сил поймать еще одну каплю. Долго ждать не пришлось - через пару мгновений еще одна холодная капелька несильно ударила его нос с тем же звуком:

-Ой! Ой!

Теперь ему точно не показалось! От неожиданности Клаус даже подскочил на свои крохотные лапки, тихо пискнув. Что же это такое? Дождик может говорить?

Любопытство снова заиграло в мохнатом теле. Набравшись смелости, Клаус, немного погодя, осторожно вылез целиком, цепляясь за доски коготками, и протянул лапку, в надежде поймать еще пару капель на перепончатое крыло. Дождь усиливался, периодически отдавая где-то вдалеке неясным грохотом, после которого незамедлительно била молния. Клаус вздрагивал каждый раз - так страшно ему было. Но смелый мышонок не убирал крыло, и вскоре за свою смелость был вознагражден.

С очередным громким ойканьем на тонкую кожицу падает буквально две капли, и Клаус поспешно прячется обратно под крышу, стараясь держать крыло прямо, чтобы его труд не скатился вниз. С замиранием сердца он посмотрел на свой трофей, но волшебство момента немного сдул мгновенно донесшийся лепет:

-Ой-ой, как так?

-Где мы?

-Нехорошо, нехорошо!

-Что же теперь будет?

Мышонок удивленно принюхался к тараторящим капелькам на своем крыле, и те тут же среагировали:

-Ой-ой!

-Что это?

-Не надо, не надо нас вдыхать!

Клаус удивленно приоткрыл рот.

-Вы разговариваете?..

Капельки тут же засмеялись.

-Разговариваем.

-Разговариваем!

-Мы со всеми разговариваем.

-Со всеми!

Клаус растерялся. Он никогда не слышал, чтобы дождь с кем-то говорил. Он вообще не мог понять, как же дождь мог это делать.

-А...а о чем вы с ними разговариваете?

Капельки тут же воодушевились еще больше:

-Мы рассказываем сказки.

-Да, сказки!

-И истории со всего мира.

-Мы сидим так высоко, что видим все-все на свете!

-Прямо все? - Клаус удивленно похлопал глазами-бусинками, - и даже меня?

-Нет, тебя мы не видели, - задумчиво протянула Спокойная капелька.

-Ты такой маленький, мы тебя еще не встречали! - поддержала ее Радостная капелька.

-Ну, тогда вы не все на свете видите.

Капельки замолчали, задумавшись.

-Тогда да, - согласилась Спокойная капелька.

-Но теперь мы тебя видели! - снова заговорила Радостная капелька, - и обязательно расскажем о тебе!

-Расскажете? Кому?

-А кто под дождиком пройдет!

-Как это?

-Мы, капли дождя, всегда приходим туда, где земля грустит без наших сказок, - объяснила Спокойная капелька, - когда небо видит, что без нас она совсем сухая, оно посылает дождевые тучи, чтобы мы могли развеселить землю историями со всего света.

-И тогда растут цветочки, кустики и деревья! - захихикала Радостная капелька.

У Клауса появилось еще больше вопросов.

-Получается, если послушать дождь, то можно услышать сказку?

-Конечно, можно, - посмеялась Спокойная капелька, - но не стой под ним слишком долго - ты можешь заболеть.

-Ой, ой, а как же сказка будет без нас? - вдруг спохватилась Радостная капелька, - она же совсем потеряет смысл!

-Как так - потеряет смысл? - Клаус и сам заволновался.

-Каждая капелька несет в себе часть истории! - затараторила Радостная капелька, - без нее, как говорят, "капут"!

-Мы все рассказываем одну историю, - подтвердила слова сестры Спокойная капелька, - и если кто-то из нас не достигнет земли - кусочек истории так и останется недосказанным.

Клаус снова удивленно поморгал.

-И что же, важна каждая капелька?

-Да.

-А это важные истории?

-Смотря когда, смотря для кого, - кажется, Спокойная капелька улыбнулась, - каждый, кто попадает под дождь, даже если не слышит нас, всегда принимает какое-то решение. Так наши сказки помогают не только земле.

-Получается, это очень важная работа.

-Да.

Клаусу стало стыдно. Капельки так стараются, так спешат, а он их забрал! И теперь история прервется!

-А мне...можно послушать?

Капельки оживились:

-Конечно!

Мышонок снова высунулся наружу, аккуратно выставляя крыло. Капли, словно с горки, скатились вниз, снова врываясь в этот общий шепот самых разных голосов дождя. Клаусу показалось, что он даже услышал прощальное "Спасибо!"

Еще долго маленький Клаус вглядывался в серое небо, и больше ему ничего не казалось страшным: ни холодный ветер, трепещущий нежный пушок на теле, ни далекие раскаты грома, что, словно барабаны, отстукивали ритм, ни яркие вспышки на небе, на секунду освещающие все вокруг. Теперь это были не враждебные, чужие звуки - теперь это были лишь многочисленные голоса, дополняющие невероятные истории.

Но что же они говорят?

Какую тайну в себе несут?

Какие сказки рассказывают грустной земле?

Наконец он решился. Вдохнув прохладный воздух всей своей маленькой грудью, Клаус зацепился за дощечки снаружи и полностью выволок свое тельце на улицу. Его тут же почти сдуло сильным порывом ветра, и мышонку пришлось собрать всю свою волю в крохотные лапки, чтобы не запищать - ведь тогда его заберет мама, а ему так хотелось наконец услышать, о чем же говорит дождь!

Убедившись, что больше коварный ветер его не поджидает, Клаус медленно двинулся вверх по деревянной стене уютного дома. Под крышу, дальше - по черепице, а там есть теплая печка, за которой можно спрятаться. Усилий маленький искатель приключений приложил немало. Не каждый ведь день он так ползает по их с семьей гнездышку. Но Клаус был упорным мышонком. Не смотря на издевки ветра, на заливающие глаза капельки, шепчущие ему что-то, пока он полз, малыш все продолжал свой путь.

И вот пушистая спина наконец осторожно привалилась к теплой кирпичной трубе. Печь только затопили, поэтому Клаус с удовольствием подсушил мокрую шерстку. Вот он на крыше, совсем один... Хотя нет - с миллионом, а может, и миллиардом расказчиков. Мышонок дернул ушками. Теперь, когда капельки напрямую попадали на его макушку, Клаус слышал их тонкие голоса еще четче. Припав животиком к черепице, он прикрыл глаза. Возможно сейчас, если прислушаться получше, дождь и ему поведает какую-то невероятную историю.

И он услышал...

"...Это был ее первый учебный день после долгого перерыва. Катя, девочка лет десяти, очень долго болела бронхитом, поэтому в школе она не появлялась около месяца. А ведь это была почти целая четверть! Она так давно не виделась с одноклассницами, что теперь, стоя на пороге школы, переживала, что они совсем о ней позабыли.

-Волнуешься? - рядом возник мужчина. Это был папа Кати. Он нежно улыбался, мягко гладил ее по голове и все приговаривал:

-Не бойся. Они будут рады тебя видеть.

Катя напряженно сжала лямки большого школьного ранца, задумчиво глядя на стеклянные двери школы.

-А если у них уже новые подруги?

-Ты тоже сможешь завести новых. В нашем мире ты никогда не будешь одна, милая. Пока ты такая добрая и любознательная, всегда найдется тот, кому ты будешь нравиться.

Папа опустил руку и коротко пощекотал девчушку, на что она отозвалась задорным хихиканьем. Он всегда знал, как поднять ей настроение. Мужчина ласково поцеловал Катю в макушку и, пожелав хорошего дня, ушел. А сама она уже куда уверенне потянула на себя крепкую входную дверь.

Свой класс Катя всегда слышала еще в коридоре. Нина Владимировна, учительница, больше похожая на добрую волшебницу из сказок, часто называла их "неугомонными". Иногда горько вздыхала, когда ребята ломали что-то во время игр, или с улыбкой качала головой, когда в очередной раз они лепили из пластелина совсем не то, что она задавала. Но Нина Владимировна никогда не кричала, и все ее за это очень любили.

Катя зашла в класс и оглядела ребят. До начала уроков оставалось еще минут десять, поэтому в кабинете не было всего парочки ребят, что жили совсем рядом со школой. Все было как всегда - вон мальчишки играли в каких-то солдатиков, еще парочка сидела в телефонах, а в другом углу, на мягком ковре, группа девочек играла с куклами и маленькими фигурками зверей, принесенными из дома. Только одна девочка сидела отдельно ото всех. Ее короткие растрепанные волосы торчали во все стороны, а рубашка была ужасна помята, хоть и оставалась белоснежной. Катя очень удивилась: этой девочки в их классе она не видела. Неужели новенькая? А почему не играет ни с кем? Интерес наполнил всю маленькую фигуру школьницы, поэтому она уверенно двинулась в сторону одноклассницы.

Но дойти у нее так и не получилось.

-Катя!

Со всех сторон налетели подружки, сразу же начиная балаболить без умолку. Катя была рада не только видеть их, но и понимать, что они ее, все же, не забыли. Девочки не давали ей и слова вставить: сначала расспрашивали, почему она так долго болела, потом говорили, как они классно отдохнули летом, затем перешли на обсуждения и перепалки из жизни класса, пока Кати не было, и закончилось все, конечно же, обсуждением каких-то новых игрушек и мультиков. И все же внимание девочки то и дело возвращалось к новенькой, так странно она привлекала своим одиночеством. Бесконечный поток информации со стороны подружек был прерван решительным и довольно громким вопросом:

-А кто это?

В классе на пару минут воцарилась тишина. Даже те ребята, которые не обращали до этого внимания на галдящих одноклассниц, проследили за взглядом Кати. И та незнакомая девочка тоже обернулась. Посмотрев удивленно на Катю, она похлопала своими большими, как у жирафа, глазами, но вдруг поняла, что на нее все смотрят, и почти уткнулась носом в парту.

Естественно, первым голос подал самый противный мальчик с первой парты:

-Ааа, это Маша-простокваша!

Все дети разом захохотали, стали наперебой повторять "Маша-простокваша! Маша-простокваша!" Вскакивали с мест, тыкали в нее пальцем, а Маша сидела, словно срастаясь с партой, и не говорила им ни слова.

-Прекратите! - громко окрикнула их Катя, да так, что все удивились. Мальчики оправились быстрее. Самый задиристый из них, буквально не в силах сидеть на месте, отложил телефон и развернулся в сторону девочек:

-Так а что? У нее это, семья...

Его ответ утонул в очередном приступе детского гомона. Все затихли лишь когда в класс с неожиданно суровым видом вошла Нина Владимировна..."

Громкое сбивчивое карканье прервало рассказ. Клаус вздрогнул, испуганно раскрыл глаза. Всего в паре сантиметров от него сидел вороненок, недовольно отряхивающийся от беспощадно льющего на него дождя и все продолжал причитать:

-Дур-р-рацкий дождь! Все пер-р-рья мне намочил!

Клаус чуть вытянул голову.

-Ты тоже пришел послушать, что рассказывает дождик?

Вороненок, казалось, прежде его незамечавший, удивился, непонятно только, неожиданной компании или глупому вопросу.

-Как он может что-то р-р-расказывать? - птенец склонил голову на бок, с непониманием глядя на неожиданно появившегося на крыше соседу.

-Послушай...

-Вздор-р-р! - Вороненок возмущенно взмахнул крыльями, дергая головой от очередных крупных капель, - дождь не может р-р-расказывать! Он только и делает, что кар-р-пает и мешает мне летать!

Он снова склонил голову, но уже на другой бок, внимательно изучая Клауса своими черными глазами.

-Ты же летучая мышь. Что ты делаешь здесь?

-Слушаю дождь, - невозмутимо ответил Клаус. Вороненок закаркал - наверное, это был смех.

-Слушает дождь! Посмотр-р-рите на него! Слушать дождь надо в тепле, дома, у мамы под боком!

-Но тогда ты не услышишь сказки, - воспротивился ему Клаус, продолжая настаивать.

Вороненок снова засмеялся.

-Сказки! От дождя!

-Ты же сам тут сидишь. Просто послушай.

Птенец все еще смотрел на него с непониманием и, определенно, насмешкой. Тогда Клаус приподнял крыло и предложил:

-Давай я высушу твои крылья, а ты послушаешь со мной.

Вороненок еще пару секунд колебался, но, видимо, идея продолжать мокнуть ему не нравилась. Тогда он, согнув лапки, придвинулся ближе к мышонку, и тот охотно прикрыл его своим крылом. Вместе сидеть стало теплее.

Несколько мгновений они сидят в тишине, прежде чем Вороненок вытянул шею:

-Кар-р-р! Р-р-разговаривают!

-Тише. Послушай...

"...Дождь за окном лил уже около часа, из-за чего в классе царила удивительно тихая атмосфера, идеально подходящая, чтобы растянуться на парте и сладко заснуть. Ребята отвечали тихо, скомканно и явно нехотя, даже такие умные девочки, как Катя. Она зевала, потирала глаза и все смотрела, как по стеклу с мелодичным стуком ударяют капли, затем стекая вниз словно наперегонки. Как и все дети, Катя не удержалась и, выбрав каку-то каплю, стала следить за ней, мысленно расстраиваясь, когда та отставала и улыбалась, когда за ней стекала другая, помогая обгонять соперников. В какой-то момент девочка настолько замечталась, что совсем не заметила возникшей рядом учительницы.

-Катенька, тебе не интересно? - за мягкостью тона Нины Владимировны определенно слышалась настойчивость. От неожиданности Катя вздрогнула, мгновенно повернувшись в сторону старшей.

-Простите.

По классу прокатились тихие смешки - это было единственным, что хоть немного оживило детей. Нина Владимировна тяжело вздохнула, покачав головой, и вернулась к своему столу. Подобное было уже так привычно, что все в классе могли предугадать реакцию учительницы заранее. Но действовало всегда безотказно: до конца урока Катя не отвлекалась.

На перемене дети снова разбрелись по своим компаниям, и, естественно, Катя не стала исключением. Они, снова собравшись в небольшой кружок, принялись обмениваться наклейками. Это был целый ритуал - выбрать понравившуюся, суметь правильно на нее сторговаться, а затем гордо наклеить в альбом, любуясь целый день до следующего пополнения коллекции. Взрослые не особо понимали такое коллекционирование, но девочкам нравилось. Особенно крутыми были те, у кого были альбомы по какому-то мультику, куда они вклеивали специальные наклейки, которые продавались отдельно в маленьких упаковках. Казалось, этим можно было бы заниматься бесконечно.

Но сегодня это быстро наскучило девочкам.

Одна из них, негласный лидер Настя, решительно закрыла яркий розовый альбомчик и отодвинула его от себя.

-Скучно. Давайте к Простокваше.

Девочки сразу же обернулись в сторону Маши. Та сидела за своей партой, словно приклеенная, и листала учебник по математике, без звука шевеля губами. Катя с удивлением обернулась обратно к подружкам:

-Зачем?

-Ну как это зачем? - Настя так странно улыбнулась, что Катя сразу же сравнила ее с морской ведьмой из "Русалочки". - Это будет весело.

Захихикав, девочки с шумом поднялись со своих мест и уверенно двинулись к парте местного "изгоя". Маша довольно быстро поняла, что идут к ней, и действовала удивительно проворно: захлопнув книгу, она положила ее к себе на колени, а нечесанную голову вжала в плечи, опустив взгляд. Одноклассницы окружили ее, все продолжая хихикать.

-Машенька, как дела? - начала одна из них, удивительно точно передавая манеру общения Нины Владимировны.

-Что читаешь? - продолжила вторая, склоняясь пониже и порываясь отобрать книгу. Маша же вцепилась в учебник так крепко, словно и он с ней сросся. К сожалению, это только больше раззадорило.

Решительно подойдя к ее рюкзаку, Настя подняла его и, ухмыльнувшись, пошла прочь из класса. Заливаясь смехом, подружки поспешили за своей предводительницей. Посмотрев на Машу еще пару секунд, Катя вскочила и побежала за ними.

По голосам Катя четко поняла, что забрели ее одноклассницы в женский туалет. Почти влетев туда, девочка как раз застала момент, как содержимое рюкзака Маши неумолимо летит в унитаз.

-Что вы делаете? - с испуганным выдохом протянула Катя, - это же вещи Маши...

-У детей "зэков" все ворованное, - уверенно и гордо заявила Настя, оборачиваясь к ней, - Простокваша не заслуживает их. Пусть и дальше сидит со своей мамой дома.

У Кати просто не было слов. Как она могла такое говорить? Настя всегда казалась ей самой дружелюбной девочкой на свете - она легко могла найти язык с кем угодно, а с ее шуток смеялись даже взрослые. Подружки продолжали смеяться, а Катя уже совсем не видела в них тех, с кем раньше с удовольствием задерживалась после школы. Вместо них вокруг туалета, активно нажимая кнопку смыва в несколько рук, стояли очень странные существа - их губы были растянуты в неестественной ухмылке, а глаза сверкали, словно у жутких теней в дремучем лесу из старых мультиков..."

-Почему она пр-р-росто не побила их?! - снова заголосил Вороненок, - какая глупость! Мы всегда дер-р-ремся, если у нас отбир-р-рают еду или блестяшки!

-Зачем же бить? - удивился Клаус, - можно же просто попросить.

Вороненок засмеялся.

-Тогда ты останешься без ничего! Вот скажи, р-р-разве стар-р-ршие летучие мыши не забир-р-рают самых вкусных жучков?

-Мама всегда учит нас, где и как искать самых вкусных.

После такого честного ответа Вороненок замолчал, пристально посмотрев на Клауса. Он выглядел таким удивленным, словно в его голове просто не могло быть такого развития событий.

-А что, все вороны дерутся за еду?

-Конечно! - Вороненок хотел было опять вскинуть крылья в возмущении, но, укутанный Клаусом, решил все же воздержаться. - Мама с детства говор-р-рит, что выживает самый сильный!

-Выживает? - Клаус снова удивился, - неужели вам так плохо?

Снова замолчав, Вороненок опустил голову, погружаясь в раздумья. Клаус продолжил наседать с вопросами:

-Вы не можете найти еду? Вы мало кушаете? Знаешь, а ведь жучков очень много. Если ты хочешь кушать, я могу показать тебе, где их найти...

-Кар-р-р-р! - вскрикнув, Вороненок вылез из под его крыла, раскрывая собственные и отпрыгивая от мышонка пару раз, увеличивая расстояние, - да что ты понимаешь! Такой глупый!

Невзирая на дождь, птенец оторвался от крыши, начиная активно махать крыльями. Его сносил ветер, подбивало дождем, но Вороненок упорно летел дальше, желая улететь как можно дальше от этой глупой истории, от уютного теплого дома, от наивного мышонка и от его вопросов. Клаус еще долго смотрел ему вслед.

"Глупый? Почему я глупый?" - думал Клаус, от переживаний чуть подергивая носиком. Его прежде так никто не называл. В маленькой мохнатой головке никак не могла улечься эта мысль.

Мама всегда говорила им с братьями и сестрами, что все животные, будь то большая страшная корова или маленький муравей, живут неразрывно связанно. Жучки позволяют себя кушать, чтобы потом могли покушать другие жучки, когда ты проживешь полную жизнь. Каждый в этой цепочке помогает друг другу, поддерживая баланс и мир между ними. Почему же Вороненок сказал, что за еду приходится сражаться? Неужели какие-то жучки не хотят помогать?

"Это так странно, - подумал Клаус, - неужели они не понимают, что, не помогая воронам, они в ответ тоже не помогут?"

Слишком много мыслей посещало маленькую голову. Клаус снова припал к крыше, прикрыв глаза. Сколько же всего он упускает, живя под крышей?..

"...День выдался солнечным и жарким - последнее тепло перед окончательным приходом осени. Ребята, и младшие, и старшие, выбегали на улицу, бегали и во что-то играли. Катя сидела на ступеньках у входа в школу, довольно жмурясь от солнца, словно маленькая кошка. В последнее время она как-то больше стала обращать внимание на мир вокруг: например, она никогда не замечала, что, оказывается, стены школы покрашены в зеленый с полосками более темного цвета, из-за чего здание напоминало арбуз, или, например, никогда бы не подумала, что любимая учительница может выходить за дверь, чтобы громким шепотом повозмущаться с очередной выходки их класса.

Но еще больше Катя не ожидала, что школьные подруги перестанут быть хорошими.

Целую неделю она держалась в стороне, и все это время девочка каждый день видела какую-то новую издевку над "Простоквашей". То ей на стул нальют клей, то украдут тетрадь для контрольных работ и изрисуют ручкой. Казалось, все воображение Насти, используемое раньше для самых разных игр, теперь уходило на то, чтобы придумать очередную шуточку. А Маша ничего не делает. Она просто сидит и терпит. В какой-то момент Катю стало это ужасно раздражать - да как она может оставаться такой спокойной?!

Школьный двор огласился громким криком, и Катя мгновенно устремила взгляд туда. Картина пусть и была ужасной, но определенно ожидаемой. Настя и ее верная свита снова окружили Машу, бросая из рук в руки какую-то игрушку. На удивление Кати, теперь она активно пыталась отобрать свою вещь у обидчиц, чем только больше раззадоривала их. Было видно, как извелась Маша, как она переживала за эту странную самодельную зверушку.

-Что такое, Простокваша, это твое?

-Фу, какое же оно страшное!

-Выглядит, как комок шерсти!

-Отдайте! - взмолилась Маша, - мне его мама сделала!

Игрушка оказалась в руках Насти, и это была фатальная ошибка. Ухмыльнувшись, девочка взялась за нее двумя руками, глядя прямо на Машу.

-Хочешь забрать?

-Да, пожалуйста!

Довольно посмеявшись, Настя уронила игрушку на землю, а затем решительно наступила на нее ногой, вызывая мгновенный поток слез у Маши.

-Не надо!

-Детям "зэков" игрушек не положено.

Что-то внутри Кати вдруг встало уверенным колом. Она решительно встала и оказалась рядом с ними так быстро, как никогда не ходила пешком.

-Хватит, - девочка посмотрела прямо на Настю, от злости сжимая кулачки.

Та удивилась.

-Ты чего это вдруг?

Но Катя просто оттолкнула ее, поднимая с земли игрушку, а затем разворачиваясь и протягивая ее Маше.

-Вот.

Девочка тут же прижала вещь к себе и заплакала еще больше. Но теперь до нее не было никому дела: все взгляды были устремлены на Катю.

-Предательница!

-Связалась с Простоквашей!

-Значит, бросаешь нас ради нее? - злобно прошипела Настя. Катя же встретила ее взгляд уверенным кивком.

-Да.

Хмыкнув, Настя гордо вздернула носик и, махнув рукой, позвала остальных девочек за собой, направляясь обратно в здание школы. Абсолютно каждая бросила на них такой осуждающий взгляд, что он чувствовался даже кожой. Посмотрев им вслед, Катя снова обернулась к Маше.

-Не плачь.

Вздрогнув, девочка тут же принялась утирать слезы.

-Не буду.

Они молча уставились друг на друга.

-Зачем ты мне помогла? - наконец дрожащим голосом протянула Маша. - Они ведь и над тобой теперь будут издеваться.

Катя задумалась. И правда, почему? Они с Машей никогда не общались, в отличие от Насти и ее "свиты", никогда не ели вместе мороженое по дороге домой и никогда не сидели у кого-то в гостях, смотря мультики, а после них играя, представляя себя персонажами оттуда. Про Машу ходило много слухов, от нее странно пахло и вещи всегда были одни и те же. Но сегодня было что-то не так. Все, что перечислила про себя Катя, померкло, как только она увидела Машин взгляд. Он впервые был таким испуганным, таким жалостливым и таким умоляющим. Девочка впервые проявила неповиновение устоявшейся системе - она боролась. Боролась до последнего.

-Я помогла тебе, потому что тебе нужна была помощь. Это ведь причина?

Маша медленно опустила голову. Ее руки нервно сжали уже не такую светлую от грязи игрушку.

-Спасибо...

-Угу.

Они снова погрузились в молчание. Долгое и какое-то особенно тяжелое.

-То, что говорят про твою семью...-начала Катя, но Маша ее перебила:

-Правда?

-Ой...

Горько усмехнувшись, Маша покачала головой.

-Все в порядке. Они правы.

Катя нахмурилась.

-Поэтому ты решила разрешить им это делать?

Маша замолчала, и Катя поняла, что права. А ведь могла так же, как и другие, смеяться и издеваться. Но она посчитала это неправильным. Да, именно неправильным.

-Скажи, а ты добрая?

Маша подняла на нее удивленный взгляд.

-Ну... мама говорит, что да...

Катя удовлетворенно кивнула.

-Папа говорит, что добрые люди всегда кому-нибудь нравятся.

Замолчав, она встретилась взглядом с одноклассницей. Маша смотрела на нее своими большими глазами, удивленно хлопая ресницами, и Катя подумала, что такие глаза могут быть действительно только у доброго человека.

-А я...- снова подала голос Маша, - я тебе нравлюсь?

Задумчиво склонив голову на бок, Катя, помолчав, ответила:

-Не знаю. Но ты, кажется, хорошая.

Маша застенчиво улыбнулась - Катя впервые видела ее улыбку.

-У меня есть пряники, - тихо сказала она, - бабушка дала. Хочешь?

-Хочу.

Звонок на урок они встретили на крыльце, глядя на чистое голубое небо и поедая пряники, и уже обеим было абсолютно плевать, что скажет Настя или даже Нина Владимировна. В теплом воздухе вдруг пролетела синхронная мысль - дружба ведь всегда с чего-то начинается."

Дождь уже давно прошел, оставляя за собой навязчивый запах свежести и темное небо - за тучами и не заметишь, как подкрались сумерки. Все это время Клаус лежал на крыше неподвижно, все снова и снова прокручивая в голове сегодняшнюю историю сестер-капелек. Он бы и дальше лежал так, игнорируя лёгкое жужжание вокруг, если бы из раздумий не вывел знакомый мягкий, но настойчивый голос:

-Клаус, малыш, что ты здесь делаешь?

Это была мама - она всегда говорила таким тоном, сохраняя послушание, но и высказывая заботу. Клаус подумал, что такой же голос, наверное, был и у Нины Владимировны. И лицо у нее было очень похоже на мамино: такое же теплое, с внимательными глазами.

-Я слушал дождик, - ответил Клаус, поднимая голову, - знаешь, он рассказал мне такую странную сказку...

-Ты мог простудиться, - покачала головой мама, подползая ближе и такой же когтистой лапой мягко поглаживая его по головушке. Мышонок зажмурился: он любил, когда она так делала.

-Прости, мамочка...- виновато протянул Клаус, все же опуская голову. Но мама только посмеялась:

-Ничего страшного. Но в следующий раз предупреди меня. Я немного испугалась, когда проснулась и не нашла тебя рядом с твоими братьями.

Она медленно, чтобы ее ребенок поспел следом, поползла к краю крыши. Клаус засеменил за мамой, на ходу отряхиваясь от всей той дождевой воды, что делилась с ним своей грустной историей.

-Мам, мам, а почему вороны дерутся за еду? - наконец мышонок решил, что настало время получить ответы на свои вопросы. И кто же ответит на них лучше, чем мама?

-Откуда ты это узнал? - мягко поинтересовалась мама-мышь.

-Со мной сидел Воронёнок, - ответил Клаус, пробираясь к ней под крыло, - мы слушали сказку, и он сказал, что за самые лучшие еду и блестяшки надо драться.

Тихо посмеявшись, мама-мышь покачала головой.

-Вороны делают так с давних времён. Вся жизнь для них - не более чем сплошной поток соревнований между собой.

-То есть, они делают это ради веселья, а не потому что хотят кушать?

-Есть такие существа, которые всегда поступают по-своему, - ласково протянула мама-мышь. - Сколько им не объясняй, они будут стоять на своем.

-И даже могут называть тебя глупым?

-Разумеется.

Клаус задумался.

-А правда, что добрых все любят?

-Абсолютно все никогда не будут кого-то любить, - покачала головой мама-мышь, - но каждого может любить хоть одна живая душа. Это тоже неумолимый закон жизни.

Клаус протянул задумчивое "ооо", кивая головой. 

-Получается, не все могут уметь договариваться?

-Верно. Не все придерживаются сути взаимопомощи. Но разве можем мы это осуждать? Ведь все существа свободны в своих решениях.

Они оказались на краю крыши. Поняв, что дождь больше не мешает, из чердаков повылетало множество семей их сородичей, летучих мышей от мала до велика. Вот мелькают спины братьев, а вот и папина - он уверенно направляет своих мышат. Это было любимым временем Клауса: все общались между собой, охотились наперегонки и устраивали шуточные соревнования. Но теперь он задумался. А могут ли вороны тоже так делать? Тогда, получается, они и не отличаются почти. И все же Воронёнок, кажется, воспринимал это так буквально...

-Этот мир такой странный, мама, - пробормотал Клаус.

-Я знаю, дорогой, - она улыбнулась, снова погладила его по крохотной головушке, - но разве это не прекрасно?

Клаус удивлённо посмотрел на нее, и тогда мама-мышь пояснила:

-Когда ты станешь постарше, ты сможешь сам изучить все, что происходит вокруг тебя.

-Но ты же мне поможешь, мама?

-Конечно, малыш. Я буду рядом, пока твои крылья крепнут, чтобы понять, как же прекрасно все, что тебя окружает.

Клаус уверенно посмотрел на темное небо, усыпанное так хорошо знакомыми светящимися точками. Возможно, их мерцание тоже значило что-то важное, но поговорить со звездами вряд ли представлялось возможным - они же не падают, как казалось мышонку. Зато в чем точно был уверен Клаус, так это в дождике. Он наконец понял, о чем говорили капельки - действительно важное решение мышонок сделал для себя после обещанной истории.

"Долгожданное лето наступило так внезапно, что Катя даже не успела выключить будильник, поставленный по привычке на шесть утра. Зевая, она выглянула в окно, и на губах тут же растянулась довольная улыбка - солнце било прямо в глаза, а за окном свиристели птицы. Недолго думая, девочка сразу же бросилась обратно на кровать, досыпать еще как минимум часа три. 

Когда же сладкого сна хватило, Катя встала, позавтракала и, переодевшись, села, в задумчивости глядя снова на окно. Такая хорошая погода... Мама всегда говорила, что летом, пока светит солнце, лучше всего выходить погулять. Раньше это было само собой разумеющееся - Настя и остальные девочки всегда заходили за ней, кричали и активно махали руками, зовя Катю с собой поиграть в мяч, в куклы или просто побегать на площадке. 

Но теперь единственное, чем удостаивали ее бывшие подруги - это злобные взгляды и обзывательства, на которые Катя никогда не обращала внимания: папа всегда говорил, что так делают только неуверенные в себе.

Внезапно пришла мысль. Если ее никто не зовет гулять, почему она не может это сделать сама? Вскочив с постели, девочка быстро собралась и, закрыв входную дверь на ключ, поспешила на улицу. 

Дорогу до дома Маши она помнила плохо - новая подруга не очень любила водить ее в гости. Она извинялась, что ее квартира такая маленькая, что в ней нет удобной мебели, а родители редко появляются дома днем из-за работы. Сколько бы раз Катя ни говорила ей, что это абсолютно неважно, Маша только качала головой. Но вот перед глазами появляется знакомая облезлая зеленая парадная, и Катя ускоряет шаг.

Какой у Маши этаж Катя не знала, но все же решила попытать удачу, надеясь, что сможет разглядеть лохматую голову. Набрав в легкие побольше воздуха, девочка приставила ладошки ко рту и громко, что было силы, позвала:

-Маша! Маш! Пошли на качели!

Первые пару секунд ничего не происходило. Но вот шторы на окне второго этажа дернулись, и в окне показалась Маша: ее волосы были еще более встрепанными, чем обычно, а глаза от удивления почти выкатились. Тогда Катя, улыбнувшись, помахала ей рукой, подзывая выйти к ней. О, как тогда расцвело лицо Маши! Кивнув, девочка исчезла, а минут через пять уже во всю бежала к однокласснице, на ходу поправляя шортики.

-Привет, - запыхавшись, поздоровалась Маша.

-Привет, - ответила Катя, - пойдем погуляем?

Смущенно улыбнувшись, Маша кивнула.

-А куда?

-Не знаю. Но у меня есть немного денег. Хочешь, зайдем за чипсами?

-Хочу! 

Катя протянула ей руку, и Маша незамедлительно взялась за нее. Почти вприпрыжку девочки направились к ларьку, тараторя и разговаривая обо всем подряд. Лето обещало быть прекрасным, и никакие Насти его бы никогда не испортили. Потому что у них двоих было то, чего у Насти не будет еще долгое время - доброта и любознательность. "

Эта история не о том, как принц спасает принцессу, или о мистических событиях, выходящих за рамки воображения. Эта история о том, как самые простые слова или поступки могут поменять каждого, как самые важные вещи хранятся в каждой детали нашего мира. И если ты, дорогой слушатель, вернешься к этой истории еще разочек, я с радостью проведу тебя по этому пути снова. Потому что любознательные и честные всегда получают награду. Надеюсь, мне удалось тебя заинтересовать, потому что моя задача была максимально проста - вернуть тебя туда, где ты можешь снова поверить в чудо.

О, и не стой под дождем слишком долго, а то правда заболеешь!