Глава 2. Кто виноват?

Время продолжало неумолимо двигаться вперёд, не колеблясь и совершенно не заботясь о тех, кто хотел бы, чтобы оно замедлилось или, наоборот, ускорило свой ход.

В просторной комнате раздался тихий вздох. Хоть здесь и царила темнота, для Тинна, прожившего в этом доме два года, это не было проблемой.

Он вновь осмотрелся вокруг. Его острый взгляд медленно скользил от одного уголка дома к другому, пробуждая в памяти воспоминания прошлого. Он помнил всё: как они сидели на кровати, крепко обняв друг друга, как стояли рядом у раковины, чистя зубы, как вместе развешивали бельё на балконе. Не было ни одного места, которое не было бы связано с Пакином тёплыми воспоминаниями.

Когда все эти картинки пронеслись в его голове, уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. Правда, Тинн и сам не знал, чему улыбался: этим сладким воспоминаниям или... осознанию того, как жалко он выглядит, стоя в одиночестве в пустой гостиной и обнимая себя за плечи.

Наверное, пора спать.

Может быть, после сна мне станет немного легче.

Тинн лёг и вскоре погрузился в сон. Но стресс, тревога и внутреннее беспокойство так и не отпустили его: он спал короткими урывками на протяжении всей ночи. Проснувшись в восемь утра, он повернул голову в бок и первое, что увидел, – пустое место рядом с собой.

Простыня была холодной на ощупь.

Такой же холодной... как его собственные чувства в этот момент.

Всхлип.

Тинн прикрыл лицо ладонью. В уголках глаз заблестели первые слёзы, а затем, спустя мгновение, они уже побежали тонкими струйками по его щекам. Тело охватила дрожь, и из горла начали вырываться рыдания, наполненные печалью и горечью.

Сколько раз Пакин причинял ему боль? Но он всё равно продолжал надеяться...

Грусть, которую он чувствовал в этот момент, была подобна воде, переполняющей стакан: сколько бы он ни пытался удержать её внутри, она всё равно выливалась наружу.

Его душа устала не меньше, чем тело. Но Тинн прекрасно понимал: сейчас не время быть слабым. Он уже достаточно настрадался. Наступило время действовать.

Тинн встал и решительно направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он провёл в душе почти целый час, стараясь отпустить всё, за что так долго держался, и позволяя воде смыть с себя ту тяжесть, что накопилась в его душе за последнее время.

Выйдя из ванной, он подошёл к большому шкафу, оделся и, взяв чемодан, начал складывать в него одежду и личные вещи. Он должен был забрать с собой всё, что принадлежало ему. В конце концов, Пакин вряд ли захочет видеть здесь эти вещи.

Тинн начал со спальни и ванной комнаты, затем перешёл в гостиную. Здесь была собрана целая коллекция их совместных фотографий. Он аккуратно стал складывать их в чемодан: и общие, и свои собственные. Те, на которых Пакин был изображён один, он трогать не стал.

С кухни забирать было нечего – эти вещи никогда ему не принадлежали.

Так прошёл ещё один час, и к его концу у порога уже стояли два полных чемодана. Только тогда Тинн осознал, сколько на самом деле вещей у него накопилось за эти два года. Он забрал с собой все фотографии и сувениры, купленные во время их совместных поездок, но сделал он это не из злости. Наоборот – Тинн упаковывал их с осторожностью и любовью.

Ведь все эти вещи были доказательством того, что они с Пакином когда-то были вместе и любили друг друга. Даже если их любовь прошла, эти предметы ни в чём не виноваты. Он не собирался выбрасывать их. Вместо этого Тинн планировал спрятать их у себя дома – точно так же, как спрятал глубоко в сердце свои собственные чувства.

Возможно, настанет день, когда он достанет эти фотографии и вновь вспомнит ту сладкую любовь из прошлого – когда-нибудь, когда его сердце окрепнет и станет достаточно сильным, чтобы пройти это испытание.

Тинн снова взял телефон и посмотрел на контакт человека, который когда-то был его личным источником счастья, а теперь приносил лишь печаль и боль. От Пакина не было никаких новостей, но теперь сердце Тинна уже не сходило с ума, как раньше.

Всё будет в порядке. Всё будет хорошо.

Он быстро набрал сообщение, опасаясь, что в любую секунду может дать слабину и передумать.

«Прости за всё, что было. Прощай».

Тинн не испытывал ненависти к Пакину. Наоборот, он всё ещё любил его. Просто теперь он наконец понял: одной любви недостаточно, чтобы двое людей могли остаться вместе навсегда. Тинн не пытался свалить всю вину за произошедшее на любимого. Он понимал, что и сам наломал дров не меньше Пакина. А значит, винить в этом ему следовало и себя.

Когда рядом с домом остановилось такси, Тинн в последний раз оглядел гостиную, а затем вышел на улицу. Несмотря на то, что он обещал себе больше не плакать, в его глазах уже блестели слёзы. Он крепко сжал губы и зашагал вперёд, мысленно повторяя:

«Я должен отпустить эту любовь. Я должен отпустить себя... и своего любимого».

Прощай, Пакин.

Прощай, моя когда-то прекрасная любовь.

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

В то же время на другом конце города в просторной спальне спали двое молодых людей. Несмотря на то, что уже было далеко не раннее утро, они всё ещё не подавали признаков пробуждения. Тяжёлые шторы полностью закрывали солнечный свет, так что спящие даже не подозревали, который сейчас час.

Внезапно дверь спальни с шумом распахнулась, и воздух в комнате сотряс громкий голос хозяина дома:

– Парни, подъём! Вы что, до вечера собрались дрыхнуть?

Один из молодых людей, лежавший на левой половине кровати, медленно приоткрыл глаза и попытался сфокусироваться на вошедшем. Голова всё ещё неприятно пульсировала после выпитого алкоголя, и он машинально прижал пальцы к вискам, после чего хриплым голосом спросил:

– Который час?

– Уже одиннадцать, – устало выдохнул Таван и, ещё раз взглянув на Пакина, теперь уже с растерянным видом сидящего на кровати, перевёл взгляд на второго друга, всё ещё пребывающего в стране снов. – Кин, буди Сайфу, я пошёл вниз.

Таван ещё раз посмотрел на друзей и с громким вздохом покинул спальню.

Чёрт возьми, какая собака покусала этих двоих, что они так напились прошлой ночью?..

– Эй, Сайфа, вставай.

– Мм...

– Что «мм»? Вставай уже!

Пакин ещё некоторое время понаблюдал за спящим другом, а затем сполз с кровати и, шатаясь, направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Телефон он даже не стал включать – он и так прекрасно понимал, что именно увидит, если сделает это.

Так почему же он так сильно напился, что даже не смог вернуться домой?..

Чем больше он об этом думал, тем сильнее раздражался. Не желая портить себе настроение, он тряхнул головой, пытаясь выкинуть лишние мысли.

Когда Пакин вновь вернулся в комнату, он обнаружил, что его друг наконец проснулся и теперь сидел на кровати, с отрешённым видом уставившись в пол. Он несколько мгновений понаблюдал за Сайфой, а затем, не говоря ни слова, вышел в коридор.

Он и со своими собственными проблемами едва справлялся – куда уж ему думать о чужих.

– Ну наконец-то. А Сайфа где?

– Всё ещё в кровати.

– Ясно. Ладно, чёрт с вами. Делайте что хотите.

Таван не стал ни возмущаться, ни читать друзьям нравоучительные лекции, поскольку уже и так знал, что его всё равно никто не послушает.

К часу дня оба его друга наконец пришли в себя, и все трое расположились за обеденным столом. Таван пил кофе, Сайфа молчаливо ел, а Пакин отрешённо смотрел в экран своего телефона.

– Может, включишь телефон? Если бы я оказался на его месте, я бы уже давно сошёл с ума от беспокойства, – произнёс Таван, кивая на телефон Пакина.

Всем было ясно, о ком он говорил – о парне Пакина, который и стал той самой причиной, по которой они вчера собрались все вместе.

– Если честно, думаю, вам с Пи Тинном нужно серьёзно поговорить. По-настоящему. Если вы продолжите в том же духе, ничего хорошего не выйдет.

– Мы уже разговаривали миллион раз. И что толку? Лучше не становится.

Пакин нахмурился, вспоминая причины последних ссор. То, что предлагал ему друг, было абсолютно бессмысленно.

– Это ведь началось после того вечера в баре, да? И что, после этого не было никаких улучшений?

– Нет. Всё стало только хуже.

Пакин действительно старался. Он старался сделать так, чтобы всё стало лучше, но каждый раз, когда начиналась очередная словесная перепалка, всё выходило из-под контроля, и он уже ничего не мог с этим поделать. Раньше их отношения были гораздо крепче, но теперь всё стало настолько ужасно, что одной лишь мысли об этом было достаточно, чтобы душа выворачивалась наизнанку.

– Всё ведь из-за той дурацкой игры, которую я придумал? Слушай, может, мне пойти и самому всё объяснить Пи Тинну?

– Бесполезно.

Пакин знал, что Пи Тинн ни за что не послушает его. Сердце его любимого было переполнено подозрениями, и чужие слова уже не вызывали доверия.

Более того, всё усложнялось ещё и тем, что его любимый привык видеть мир в негативном свете. Даже когда Пакин тысячу раз повторил, что всё, что случилось в тот вечер, было лишь игрой, тот отказался в это поверить. Вместо этого Пи Тинн начал накручивать себя и изводить плохими мыслями, ну и, как результат, стал постоянно названивать ему, пытаясь выяснить, где он находится и с кем.

С тех пор стоило Пакину увидеть входящий звонок от любимого, как он тут же начинал испытывать жуткий дискомфорт. Всё дошло до того, что он стал скрывать от Пи Тинна, куда идёт, а затем и вовсе перестал брать трубку. Пакин знал, что когда вернётся домой, его ждёт очередная ссора, поэтому стал всё чаще оставаться с ночёвкой у друзей.

Но делал он это не потому, что перестал любить, а потому что любил слишком сильно и уже не мог выносить их конфликты.

Но даже так они всё равно продолжали ссориться.

Снова и снова.

– Мне кажется, проблема не только в нём. Ты тоже перегибаешь палку, отказываясь говорить ему, куда идёшь и с кем. Если бы ты держал его в курсе, он, может, и не загонялся бы так сильно.

Таван понимал, в чём заключалась проблема. Пи Тинн потерял доверие к Пакину и стал постоянно подозревать его в изменах. Ну а Пакин был свободолюбивым человеком, который терпеть не мог, когда в его личное пространство так настойчиво вмешивались. Так что когда Пи Тинн попытался взять его под свой контроль, он начал убегать, не в силах вынести этого вмешательства. В итоге всё дошло до того, что мы видим сейчас.

Не дождавшись от друга никакого ответа, Таван перевёл взгляд на Сайфу.

– Ну а ты из-за чего так напился? Разбили сердце?

– Мм...

– Что «мм»? Я что, угадал? Серьёзно?! И кто же это? Не знал, что тебе кто-то нравился.

Таван засыпал друга целой горой вопросов, но ни на один из них так и не получил ответа.

За столом вновь воцарилась тишина. Пакин продолжал неподвижно сидеть, уставившись в экран выключенного телефона, Сайфа же просто ковырялся в своей тарелке. Таван посмотрел сначала на одного друга, затем перевёл взгляд на второго и в тысячный раз устало вздохнул.

И как я умудрился оказаться в этой компании?..

Бедный я...

Ближе к вечеру двое гостей наконец начали расходиться по домам: каждый с угрюмым видом сел в свою машину и отправился в путь.

Проводив друзей, Таван вновь вздохнул. Стоило лишь подумать о тех проблемах, с которыми каждый из них столкнулся, как его сердце тут же начинало сжиматься от жалости. Он мало чем мог им помочь, так что всё, что ему оставалось, это надеяться, что вскоре всё наладится.