Глава 5: Портовый блюз и привкус предательства

Пусан встретил их запахом гниющей рыбы, ржавого железа и пронзительным холодом Японского моря. Если Сеул был стерильной стеклянной клеткой, то Пусан казался огромным, побитым жизнью зверем, который тяжело дышал в тумане. Рассвет здесь не принес тепла — солнце едва пробивалось сквозь серую дымку, превращая горизонт в невнятную линию, где свинец воды сливался со свинцом неба.
Чонгук вел мотоцикл по узким улочкам портового района, мимо огромных штабелей контейнеров, которые высились над ними, как стены лабиринта. Мотор байка работал на пределе, издавая натужный, хриплый звук — дорожная грязь и соль забили фильтры. Тэхён сидел сзади, его голова тяжело покоилась на плече Чонгука. Раненое плечо онемело от холода, и это было даже к лучшему: острая боль сменилась тупой, изматывающей пульсацией, которая заставляла его сознание балансировать на грани сна и обморока.
Они остановились у старой мастерской, над входом в которую болталась вывеска с облезлым изображением якоря. Окна были закрыты тяжелыми стальными ставнями, а вокруг валялись остовы разобранных лодок и горы старых покрышек.
— Приехали, — глухо сказал Чонгук, глуша двигатель. — Тэ, проснись. Нам нужно идти.
Тэхён не сразу понял, что они больше не двигаются. Он медленно разжал пальцы, которые, казалось, навсегда застыли в форме куртки Чонгука. Когда он попытался встать, ноги его не послушались, и он буквально рухнул в руки Чонгука. Тот подхватил его, крепко прижимая к себе, и на мгновение Тэхён почувствовал, как сильно колотится сердце байкера — не от бега, а от страха за него.
Чонгук трижды ударил ногой в железную дверь мастерской. Особый ритм: два коротких, один длинный. За дверью послышался скрежет засова, и она приоткрылась ровно настолько, чтобы из темноты блеснул чей-то подозрительный взгляд.
— Гук-и? — голос был низким и хриплым, прокуренным до основания. — Ты должен быть мертв. О тебе трезвонят все каналы.
— Еще нет, Хосок, — ответил Чонгук, вталкивая Тэхёна внутрь. — И если ты мне не поможешь, я сдохну прямо на твоем пороге, и тебе придется отмывать бетон от моей крови.
Внутри мастерской было темно и жарко. Воздух был пропитан запахом сварки, табака и крепкого кофе. Хосок — мужчина с цепким взглядом и глубокими морщинами вокруг глаз — быстро закрыл дверь на все замки. Он окинул их взглядом, задержавшись на окровавленном плече Тэхёна и кейсе, который Чонгук по-прежнему сжимал в руке.
— Ты притащил сюда Ким Тэхёна? — Хосок поднял бровь, в его голосе проскользнуло удивление. — Наследника «Ким Индастриз»? Ты совсем спятил, парень. Это не просто кража, это государственное преступление.
— Он со мной, — отрезал Чонгук, укладывая Тэхёна на старый диван, накрытый засаленным брезентом. — Ему нужна помощь. У тебя остались медикаменты?
Хосок вздохнул, но спорить не стал. Он принес аптечку и бутылку спирта. Чонгук сам начал обрабатывать рану Тэхёна. Его движения были удивительно нежными для такого грубого человека. Он осторожно разрезал ткань пальто, обнажая аккуратную, но глубокую борозду, оставленную пулей. Тэхён зашипел от боли, когда спирт коснулся открытой раны, и инстинктивно схватил Чонгука за свободную руку.
— Потерпи, — прошептал Чонгук, заглядывая ему в глаза. — Сейчас станет легче.
Тэхён смотрел на него, и в этом заброшенном гараже, среди ржавого железа, он чувствовал себя в большей безопасности, чем в своем пентхаусе в центре Сеула. Потому что здесь была правда. Горькая, кровавая, пахнущая бензином, но настоящая.
— Зачем ты это сделал, Гук? — спросил Хосок, присаживаясь на край верстака и закуривая. — За этот ключ «Кан Сон» сожгут весь город. Они уже объявили вознаграждение, от которого у любого святого слюнки потекут.
— Потому что я устал бежать, — Чонгук закончил перевязку и сел рядом с диваном прямо на пол, прислонившись головой к колену Тэхёна. — Этот алгоритм — не просто код. Это удавка. Если я не передам его тем, кто сможет опубликовать исходники, завтра мы проснемся в мире, где у нас не останется даже права на тайную мысль.
— Ты идеалист, — фыркнул Хосок. — А идеалисты живут недолго.
— Я вор, — поправил его Чонгук. — Но даже вор хочет дышать чистым воздухом.
Тэхён протянул руку и начал медленно перебирать волосы Чонгука. Тот прикрыл глаза, позволяя себе эту короткую слабость. В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая только шипением дождя по крыше.
— У меня есть связь с ребятами из сопротивления, — наконец сказал Хосок, выпуская облако дыма. — Но они не приедут в Пусан. Тебе нужно добраться до острова Чеджу. Там есть частный аэродром. Если успеешь до полуночи — выберешься из страны.
— Как нам добраться до острова? — спросил Чонгук, не открывая глаз. — Дороги перекрыты.
— Морем, — Хосок кивнул в сторону задней двери, за которой слышался плеск воды. — У меня есть старый катер. Он не красавец, но мотор я перебрал лично. Ночью выйдете в залив, пройдете мимо береговой охраны под видом рыбаков.
Чонгук поднялся, его взгляд снова стал стальным.
— Спасибо, Хо. Я твой должник.
— Не благодари, пока не доплывешь, — Хосок встал и начал собирать какие-то инструменты. — Иди поспи пару часов. Вам обоим нужны силы.
Чонгук помог Тэхёну устроиться на диване поудобнее. Сам он не собирался спать. Он сел у входа, положив пистолет рядом, и стал смотреть на кейс.
— Чонгук-и... — позвал его Тэхён.
Чонгук обернулся. В полумраке лицо Тэхёна казалось прозрачным, как фарфор.
— Да?
— Когда всё это закончится... мы правда увидим горизонт? Настоящий? Без погони?
Чонгук долго молчал. Он посмотрел на свои руки, покрытые старыми шрамами и новыми пятнами крови. Он знал, что шансы их выживания стремятся к нулю. Что система «Эхо» уже вычислила все возможные маршруты. Но он не мог сказать это Тэхёну.
— Обещаю, — твердо произнес он. — Мы купим дом где-нибудь в тихом месте, я буду чинить старые мотоциклы, а ты будешь рисовать свое море. И никто больше не посмеет нам указывать, как жить.
Тэхён слабо улыбнулся и закрыл глаза. Он знал, что Чонгук лжет, но эта ложь была самым прекрасным подарком, который ему когда-либо делали.
Пока они пытались урвать несколько часов покоя, Хосок вышел во двор «покурить». Он достал из кармана телефон, который нельзя было отследить, и набрал короткий номер.
— Он здесь, — тихо сказал он в трубку. — И парень из «Ким Индастриз» тоже. Да, ключ у него. Жду подтверждения транзакции.
На другом конце провода раздался холодный, механический голос:
— Группа захвата будет через двадцать минут. Удерживайте их. Сумма переведена.
Хосок убрал телефон и посмотрел на дверь мастерской. В его глазах не было раскаяния — только холодный расчет человека, который привык выживать любой ценой. В порту Пусана верность стоила дешево, а информация о Чон Чонгуке — слишком дорого.
Внутри мастерской Чонгук внезапно почувствовал странное беспокойство. Он встал и подошел к окну, осторожно отодвинув край заслонки. Вдалеке, на подъезде к докам, он заметил странные вспышки света — не похожие на фары обычных машин.
— Тэ, вставай! — крикнул он, хватая кейс. — Хосок, что происходит?!
Но Хосока уже не было в комнате. Задняя дверь, ведущая к причалу, была заперта снаружи.
Чонгук понял всё в ту же секунду. Его предал единственный человек, которому он доверял. Гнев, холодный и чистый, затопил его разум. Он схватил Тэхёна за руку, рывком поднимая его на ноги.
— Нас сдали, — прошипел он, проверяя обойму. — Уходим через вентиляционную шахту. Живо!
Снаружи раздался вой сирен и визг тормозов. Группа захвата окружала здание. «Украденный горизонт» снова начал затягиваться черными тучами, и на этот раз выхода, казалось, не было.