Глава 1

Лилия. Сент-Клер.

Это был мой шестой день рождения. Казалось бы, обычный летний день - 15 июля, но для меня это было чем-то сказочным. С замиранием сердца я выскользнула из кровати и босыми ногами помчалась по лестнице на первый этаж.

— Интересно, какой подарок приготовила мамочка? - хихикнула я вслух. Независимо от подарка, единственное, чего я действительно ждала - это приезд моего старшего брата. По словам мамы он был слишком занят в другом городе, чтобы навещать меня постоянно, но разве мой день рождения - не весомая причина?

Ноги несут меня в гостиную - я не успеваю остановится и, поскользнувшись, проезжаю по полу целый метр! Это вызывает смех в моей груди - мягкий, детский звук.

Но он почти сразу же затихает, стоило мне наткнуться на взгляд моей мамы. Элизабет Харт всегда была строгим родителем, а я из кожи вон лезла, чтобы угодить ей.

— Что-то случилось, мамочка? Сегодня ведь..- мой голос замирает, как только ее ладонь касается моей щеки. Я застыла, в ужасе смотря на нее. Моя мама всегда была такой, но она никогда не била меня.

Я чувствую, как мои глаза слезятся от подобной жестокости. Мое дыхание учащается, и я понимаю, что ловлю приступ паники. Снова.

— Это твоя вина, Лилия. Твой брат мертв. Из-за тебя, - ее слова врезаются в мою голову. Они пропитаны такой ненавистью, что на секунду я убеждена в том, что она шутит.

«Ужасная шутка», - думаю я.

Когда ее лицо не меняется, я не осознаю всей ситуации. Разве шестилетний ребенок может понять смерть во всей ее тяжести? Это слишком громкое слово, чтобы я умела правильно воспринимать его.

Одно я поняла точно - мой любимый брат не явится на мой праздник. Не потому, что у него завалы на работе или нехватка финансов. Потому что его больше нет. Осознание тяжелым грузом накатывает на меня, когда я смотрю на свою мать, продолжающую что-то вопить, но не слышу ее.

— Мертв. Мертв. Это твоя вина, Лилия. - Это единственное, что я слышу, пока не перестаю дышать и мир перед глазами темнеет.

Я встряхиваю головой, отгоняя воспоминания. Чувствую, как по щекам текут горячие слезы. Поспешно стираю их, чтобы никто не увидел и осматриваюсь: Сиенна и Амели стоят чуть впереди меня, о чем-то споря, а Аврора с интересом рассматривает пространство впереди.

Так беззаботно.

Когда я сказала, что хочу закончить последние два года учебы не в нашем родном городе, а в Сент-Клере, я никак не ожидала, что девочки увяжутся за мной. Все, кроме одной.

Нет, я не бежала от воспоминаний. Я пыталась принять случившееся. Жизнь с Элизабет - язык не поворачивается называть ее своей матерью, стала не выносимой. Последние 13 лет я жила с навязанным чувством вины и регулярными паническими атаками. Так что нет, я не сбежала. Я выбрала себя.

Я втискиваюсь в компанию девочек, рассматривая университет перед собой - Клермонт.

Он казался слишком красивым, чтобы быть настоящим: высокое здание из серого камня и стекла, больше похожее на готический замок, застывший во времени. Мощные колоны возвышали с обоих сторон от главного входа, а острые, длинные крыши словно могли рухнуть в любой момент.

Я повела плечами, на секунду сомневаясь в своем решении. Сейчас мне казалось это не таким уж и правильным.

— К черту, - бормочу себе под нос и делаю решительный шаг на широкие ступеньки. Я тащу свой чемодан наверх, не обращая внимания на нытье Авроры позади.

Главный корпус встречает меня множеством взглядов и гулом шепота. Некоторые студенты улыбаются, пытаясь подбодрить, некоторые раздраженно закатывают глаза, а компания парней в дальнем углу коридора и вовсе смеется, отпуская едкие комментарии. Я не обращаю на это внимание. Лишь оборачиваюсь на девочек, проверяя, точно ли они идут следом.

Мне хочется опустить глаза в пол, спрятаться, забившись в угол. Лишь бы не ощущать взгляды и не слышать их шепот в спину. Чертовы змеи.

Когда я ступаю по крутой, закрученной лестнице вверх - к комнатам общежития, чуть не заваливаюсь назад, но меня спасает Сиенна, которая выставила руки, поддерживая меня. Я выдыхаю, пытаясь унять стук сердца. Тело в моменте налилось свинцом.

Слышу тихий голос Амели позади себя, - Все не терпится умереть, Лилия? - Я понимаю, что она шутит, но мне хочется рассердиться. Всю жизнь я борюсь за то, чтобы просто жить. И никакая лестница не помешает мне.

Когда я открываю дверь комнаты под номером двести четырнадцать, то кривлюсь.
Напротив себя замечаю две одноместные кровати, стоявшие по разные стороны стен, напротив друг друга. Рядом с ними расположены небольшие тумбы, а вдоль коридора стоит массивный шкаф. Я закатываю чемодан внутрь, оглядываясь на Аврору: именно с ней я буду делить комнату, пока Сиенна и Амели находятся в соседней.

Была ли я против? Конечно нет. - Усмехаюсь своим мыслям, осматривая владение.
Слева находилась дверь, ведущая в ванную, а справа - на кухню. Не густо, но это лучше, чем ничего.

Я подтягиваю огромный чемодан на свою кровать, раскрываю его, и стону от того, как все мои вещи тут же выпадают. Нам предстоит большая работа с разложением вещей - у Авроры их не меньше.

Стягиваю с волос черную атласную ленту, которая служила мне заменой резинки и позволяю своим темно-русым волосам упасть на плечи.

Аврора опускается на свою кровать, - Как впечатления, Лили? - Мне хочется скривить губы от этой формы моего имени. Все знают, что я ненавижу, когда меня так называют - это напоминает о брате, но, кажется, Рору это не волнует. Я даже не могу злиться на нее.

- Непривычно, но это нормально. - Вероятно она замечает мое нежелание в разговоре и молча кивает, больше не произнося ни слова. Мне становится почти совестно, что я могла повести себя грубо. Аврора не заслуживает этого.

Весь оставшийся вечер мы проводим в тишине, раскладывая свои вещи на полках шкафа, и лишь перед сном она подает голос, желая мне спокойной ночи.

Я никогда раньше не думала об этом, но сейчас, проводя с Авророй больше времени, я все чаще замечаю то, что за ее беззаботностью и почти детской гиперактивностью скрывается нечто большее.

Уснуть мне так и не удалость. Мне душно, я впервые думаю о Эларе с момента нашего уезда. Она единственная, кто не поехал с нами и это бесило. Возможно, мне просто не хватает ее поддержки, ласкового прикосновения. Она единственная, кто действительно понимал и слышал меня. Всех нас.

Не выдержав, я сажусь на кровати, ставя босые ноги на холодные половицы старого пола, и поднимаюсь во весь рост. Я не думаю ни секунды, когда поверх топа накидываю серую толстовку на молнии, натягиваю конверсы и открываю дверь, в последний раз оглядываясь на спящую Аврору. Чувство вины способно убить меня, перекрывая кислород. Я чувствую подступающие слезы, когда с шумом захлопываю дверь и несусь вниз, выбегая из корпуса. Слезы жгут лицо, а грудь сдавливает от воспоминания голоса матери.

Это твоя вина, Лилия.

— Пошла прочь из моей головы! - сдавленный всхлип вырывается из меня, когда я дергаю себя за волосы, идя в пустоту.

Ноги сами завели меня на старое кладбище, туда, где витает тишина, а ветки рисуют причудливые тени. Пыльная дорожка хрустит под ногами, и запах сырой земли бьет по лицу. Ночной Сент-Клер не похож на дневной: туман стелиться по газонам, свет фонарей расплывается в нем, превращаясь в бледные ореолы.

Ночь - мое любимое время. Я чувствую себя как никогда живой.

Пройдя пару метров, я сажусь на холодный камень у незнакомой могилы. С заросшего лозой памятника на меня смотрит потертая временем фотография мужчины. Я даже киваю ему в знак приветствия. Вытягиваю ноги вперед, позволяя прохладному ветерку ласкать кожу. Вытираю застывшие слезы с лица, растирая его до покраснения.

Шмыгаю рукой в карман кофты, достаю пачку сигарет и тут же бью себя по лбу - зажигалки нет. Стон вырывается из моего нутра.

Как можно быть такой растяпой?

Я, разочарованная, кладу пачку рядом с собой, когда слышу щелчок во тьме. Мои плечи напрягаются, а тело покрывается мурашками. Взгляд щурится, пытаясь разглядеть хоть что-то. Этот тонкий, сухой звук кажется слишком живым. Человеческим. И я не спутаю его ни с чем другим - это зажигалка. В тумане виднеется маленький огонек, лишь подтверждая мои догадки.

Кому понадобилось быть на кладбище посреди ночи?

Сердце сжалось от непонятной тревоги, и я вслушалась. Тихий звук шагов приближался, стуча в моих висках.

Силуэт выходит из молочной дымки. Высокий, плечи широкие, шаг ровный. Он останавливается и пару секунд просто смотрит на меня. В это время мир сжимается до незнакомца и моего стука внутри груди.

Он не делает резких движений. Просто стоит, и его взгляд обжигает. Я чувствую запах - табак, какой-то мужской аромат кедра и промозглого дождя. Его темные глаза прослеживают дорожку по моему телу, вызывая дрожь везде, где он касается взглядом. Смотри пристально, будто оценивает. Это заставляет меня сжать ладони в кулак и нахмурить брови.

Кем он себя возомнил?

Он улыбается так, будто знает, что делает. Это не приветствие - это вызов. И почему-то я очень сильно хочу принять его. Стереть эту ухмылку с его лица. Но как только я собираюсь открыть рот и сказать что-то едкое, он перебивает.

— Ты нарушаешь правила, принцесса, - его голос низкий, почти мурлыкающий. - В этом городе есть места, куда таким, как ты, вход запрещен.

Я вспыхиваю с новой силой. Мне хочется ответить дерзко, выбросить язык, послать его к черту, но голос застревает в горле. Вместо слов нахожу глаза. Он наклоняется чуть ближе, нависает надо мной, блокируя пути к отступлению. Теперь мне не по себе. Моя голова втягивается в плечи, тело отклоняется назад. Но он не дает этого сделать. Хватает за подбородок мозолистыми пальцами - прикосновение не грубое, но от него невозможно увернуться. Его взгляд интенсивный, почти дикий. Мне хочется спрятаться подальше от него. От этих глаз, прикосновений, на которые он не имеет права.

Когда его взгляд опускается на мои дрожащие глаза, щеки, покрытые слезами, розовые губы, я зажимаюсь еще сильнее. Мое сердце делает кувырок, грозясь выпрыгнуть прямо ему под ноги. Дыхание замирает.

Я не знаю, от чего больше - боязни или странного возбуждения. Предательски.

Он проводит пальцем по дорожке у моего глаза, собирает влагу и подносит к губам.
Языком обводит подушечку, слизывая мои слезы. Я внутренне сглатываю, когда он на секунду прикрывает глаза и мычит.

Он ненормальный.

Но почему-то я не делаю попыток вырваться и сбежать. Остаюсь на месте, смотря на него снизу вверх.

Он втягивает воздух, будто чувствует запах моего страха. Медленная, хищная ухмылка дергает уголок его губ. Он отводит лицо, достает сигарету, щелкает зажигалкой, заставляя огонь вспыхнуть и выпускает едкий дым, который первым встречает меня. Горечь вдыхания - почти интимна.

Я дергаюсь, будто только сейчас поняла, что нужно бежать, но он сжимает пальцами мой подбородок, заставляя губы приоткрыться. Вероятно, от шока я инстинктивно поддаюсь, разжимая мягкую плоть. Позволяю ему это.

Мы можем поиграть по твоим правилам, мудак.

— Хорошая девочка, - он урчит, похлопывая меня по щеке. Делает шаг назад, пока я сижу на месте, не в силах пошевелиться. Сигарета тлеет на моих губах, оседая сладким привкусом.

Хорошая девочка? Пошел ты. - Взгляд вспыхивает такой интенсивностью, будто я вот-вот взорвусь. Мне хочется прикрикнуть на него, показать, что он не чертов бог, которому все можно, но я молчу. Меня бесит мой страх и неспособность ответить ему.

Он опустил взгляд себе под ноги, — Если я еще раз увижу тебя здесь после полуночи, тебе придется заплатить за вход. - Он снова поддается вперед, склоняясь надо мной. Я задерживаю дыхание, не сводя с него глаз. Эгоистично ожидаю того, что он сделает дальше. — И поверь, тебе не понравится цена, Лилия Харт.

Мышцы каменеют, я бледнею со скоростью света, дергая дрожащей ногой, пока он уходит во тьму, сливаясь с ней, словно тень.

Один вопрос пульсирует в голове: откуда, черт возьми, он знает мое имя?