ТРИ ЧАСА В ОПЕРЕ (окончание)
Ему стало холодно, но он терпел и свитер не надевал.
В следующем антракте она опять сидела, словно приклеенная к своему креслу. Он надел свитер, и ему опять захотелось есть. Снова доставать булку было глупо, он порылся в кульке и нашел зефир в шоколаде. Нужно угостить! Он начал опять долго и упорно рыться в кульке, но зефирина, как назло, оказалась одна. Он был уверен, что у него есть две, коллега по работе угостила двумя, но, видимо, одну он съел еще в обед. Забыл.
Впрочем, глупо угощать: он ведь и имени ее не знает, а полезет со своим зефиром. Зефир был проглочен молниеносно, почти минуя разжевывание, что немедленно привело к ярко выраженной икоте. Задержав дыхание, он вышел из зала, зачем-то сообщив соседке, что скоро вернется.
Она опять улыбнулась. Эта улыбка радовала и расстраивала одновременно. Впрочем, сейчас нужно было срочно что-то делать с икотой. Была выпита вся вода, несколько раз до удушья задержано дыхание, но икота не проходила. Правда, она приняла более цивилизованные формы, случалась реже и тише. В таком состоянии пришлось возвращаться в зал, поскольку начиналась третья часть. Столь драгоценное для общения время было потеряно безвозвратно.
Тихо икая, он сел на свое место. Заиграла музыка. И все-таки, как же она ему нравится! Ик... Вот, буквально все в ней нравится... Ик... Может, это судьба привела ее в это кресло? Ик... Вот, ведь чертова икота! А говорят, что от икоты помогает поцелуй взасос. Взять бы ее сейчас, повернуть к себе и... Ик-ик-ик... Последний «ик» вышел особо несчастным и жалостливым. Но неожиданно, как это чаще всего и бывает, икота прекратилась. Он громко вздохнул. Слева тоже вздохнули. Кармен разлюбила, Хосе страдал... Хрен их поймешь, этих баб, что им надо? Чего вздыхают, чего улыбаются, чего уходят, чего остаются?
Антракт начался неожиданно. Ну все, с булками и зефирами завязано. Даже, если желудочный сок разъест все внутренности. Хватит. Он придвинулся ближе к соседке, облокотился на подлокотник, подергал очки и начал:
- А, ведь неплохо поют, хоть спектакль и благотворительный? Тут мне сказали, что на концерт Семенова, билет стоит минимум 550 гривен.
- А кто такой Семенов?
- О, это призер шоу «Україна має талант»!
- А, понятно... Дороговато для призера, не победитель ведь...
И опять улыбается...
- Можно еще программку?
- Да, пожалуйста.
Он какое-то время поизучал программку, после чего почти торжествующе заявил:
- Вот, я так и думал! Они не первый состав выпустили!
- Пожалели первый на благотворительность...
- Да уж...
Погас свет, заиграла одна из самых чарующих мелодий – увертюра к четвертому акту. Нет, он ее не упустит! Такой шанс только раз в жизни! Он прожил на этом свете почти 50 лет, но таких сложных эмоций не испытывал. Вот, разве что с Катей... Но времени-то сколько с тех пор прошло... Катя ушла, ему было очень плохо. Он любил ее по-настоящему, а она ушла. Не пощадила ни его, ни его чувств. Он всхлипнул и шморгнул носом. Потом еще раз. В носу было мокро. Вот, нечего было проявлять героизм и сидеть без свитера! Простудился! Эта фря сейчас вильнет хвостом, и поминай, как звали, а у него насморк и опять под ложечкой тянет. Дело к концу. Кармен убита. А может, все-таки пригласить? Уж очень она ему нравится...
Прозвучали последние аккорды. Зрители аплодировали. Публика в нашем городе не привередливая, аплодируют всегда стоя. Он встал, кулек сполз на пол. Артисты получили свою порцию восторгов и удалились. Он наклонился за своим злосчастным пакетом, а соседка в это время пробиралась к выходу. Он неуклюже ринулся за ней.
Она вышла в холл и достала телефон. Нажав там что-то, она приложила телефон к уху:
- Да, в театре... Только что закончилось... Да, понравилось... Ну, были, конечно, шероховатости, но недостатки спектакля меркнут по сравнению с соседом справа...
И рассмеялась... Потом послушала, что тараторит трубка, и сказала: «Видимо, да...» – и опять рассмеялась...
Что было дальше, он уже не слышал... Прав был, Хосе, охкак прав!