LY 轉 'Tear' Тэхён
- 20 мая 22 -
Я посмотрел на свою руку. Она была в крови. Внезапно ноги стали ватными, и я начал падать, но кто-то подхватил меня сзади. Тусклый свет наполнял комнату. Кто-то плакал, Хосок-хен молча стоял. Грязная домашняя утварь и полотенца были как обычно разбросаны. На месте, где стоял мой отец, никого не было. Я не мог припомнить, когда и как он покинул комнату.
Я все еще чувствовал внутри те ярость и печаль, которые я испытывал, когда напал на него. Я не знал, кто удержал меня, чтобы я не заколол его. Я не знал, как я смог прийти в себя, когда уже был готов свихнуться. Я не хотел убить отца, я хотел умереть. Если б я мог, я хотел бы умереть прямо в этот момент. Я не плакал, но я хотел плакать, хотел кричать, бить и ломать все вокруг, я хотел перевернуть все здесь. Но я не мог сделать ничего из этого.
"Хён, мне жаль. Я в порядке, так что просто уйди."
Мой голос прозвучал сухо, в контрасте с сумасшествием в моем сердце. Голос не был похож на мой. Я прогнал хёна, никак не собиравшегося уходить, и уставился на свои руки. Кровь текла из-под бинта. Вместо того, чтобы ранить отца, я разбил бутылку об пол. Она разбилась, и один из осколков задел мою руку. Когда я закрыл глаза, мир перевернулся. Что я должен думать, что должен делать и как должен жить? Когда я пришел в себя, я смотрел на экран с номером Намджуна. Даже в этой ситуации... Нет, именно потому, что я был в этой ситуации, он был мне особенно нужен. Я хотел сказать ему: "Хен, я чуть не убил своего отца. Своего отца, который вырастил меня. Своего отца, который избивал меня каждый день. Нет, правда, я убил его. Я убивал его столько раз. Я представлял, как убиваю его, столько раз, что даже не могу сосчитать. Я хотел убить его. Я хотел убить его. Я не знаю, что мне делать теперь. Я ничего не знаю. Хен. Я просто хочу увидеться с тобой сейчас."
- 20 марта 20 -
Я спускался вниз по коридору, издавая ботинками шумные звуки. Затем я остановился. Я мог видеть Намджуна-хена, который стоял напротив нашего класса. Наш класс. Никто не знал о нем, но я называл это место нашим классом. Я, хены и Чонгук — он был наш. Я задержал свое дыхание и подошел, собираясь напугать его.
"Директор!". Едва я сделал несколько шагов, как услышал назойливый голос сквозь открытое окно. Было похоже, что это Джин-хен. Джин-хен говорил с директором школы сейчас? В нашем классе? Почему? Затем я услышал свое имя и имя Юнги-хена, увидел, как вздрогнул Намджун-хен. Будто почувствовав что-то, Джин-хен немедленно открыл дверь. В его руках был телефон. Шок и смятение отражались на его лице. Я не мог видеть реакции Намджуна-хена. Спрятавшись, я начал наблюдать. Джин-хен открыл рот, видимо, чтобы оправдаться, но Намджун-хен поднял руку и сказал: "Все в порядке". Джин-хен выглядел недоуменно. "У хена должна была быть причина". После того, как Намджун-хен договорил, то зашел обратно в класс, оставив Джин-хена. Я не мог поверить в это. Джин-хен рассказал директору о том, что Юнги-хен и я делали в течении последних нескольких дней. Он рассказал обо всем: о прогуливании занятий, о лазании через стены, о драках с другими детьми. Но Намджун-хен сказал, что все в порядке.
"Что ты здесь делаешь?"
Испугавшись, я повернулся. Это были Хосок-хен и Чимин-хена. Хосок-хен притворился еще более шокированным, а затем опустил руки на мои плечи. Находясь в смятении, я позволил ему затолкнуть меня в класс. Намджун-хен и Джин-хен, болтавшие до этого, обернулись. Джин-хен в спешке поднялся, пробормотав что-то, и покинул класс. Я посмотрел на лицо Намджун-хена. Он смотрел на уходящую спину Джин-хена, а затем, будто ничего не произошло, замеялся. В этот момент одна мысль пришла мне в голову. "У Намджун-хена должна была быть причина". Потому что он знал больше меня, был умнее и старше. И потому, что это был наш класс. Я вошел туда, улыбаясь "квадратной улыбкой", словно дурачок, за что другие дразнили меня. Я подумал, что не буду говорить ничего о том, что подслушал этот разговор.
- 17 июля 22 -
Мой бок болел так сильно, словно вот-вот разорвется. С меня капал пот. Я обыскал все закоулки вдоль железной дороги, пустырь позади магазинчика, дорогу под переходом — девушки нигде не было. Я даже добежал до автобусной остановки, но, как ожидалось, не увидел ее и там. Люди, ожидающие автобуса, странно посмотрели на меня. Что произошло? Мы с ней не договаривались о встрече, но оттого все было не менее странно. Эта девушка всегда появлялась откуда-то и следовала за мной. Даже если я говорил ей, что это раздражает, все было без толку. Но сейчас ее нигде не было, даже в тех местах, где мы бывали вместе.
Я дошел до знакомой сткны и замедлил шаг. Здесь было графити, которое мы нарисовали вместе. Это было первым, что она нарисовала одна. В самом верху был нарисован большой "Х". Она нарисовала. Я не видел, как она делала это, но знал. Почему? Я не мог ответить. Он перекрывал несколько днугих рисунков, сделанных нами ранее.
Ее смех, когда я лег на рельсы и ударился головой. Ее помощь, когда я упал, помогая ей сбежать, ее злое лицо, когда я стащил и съел ее хлеб. Ее недовольно-грустное выражение лица, когда мы проходили мимо фото-студии с семейным фото на витрине. Ее пристальный взгляд, следящий за студентами, мимо которых мы проходили, котоых она даже не знала.
Когда мы рисовали на этой стене, я сказал: " Если у тебя есть проблемы, расскажи мне о них, а не ворчи на себя."
И на всех этих воспоминаниях красовался "Х". Кажется, все было фальшивкой. Она будто говорила, что все это было ложью. Сам того не замечая, я сжал руки в кулаки. Почему? Конечно, я не мог ответить. Я продолжил идти. Мы снова были одни. Я и она.