Настоящая речь

2 глава

«Дззз...Дззз...»
Телефон на тумбочке отзывался вибрацией, говоря о том что кто-то звонит.

Через некоторое время, вызов затих. Походу человеку по ту сторону трубки надоело ждать ответа, после чего мобильник отозвался лишь двумя короткими звуками, входящих сообщений.

Разлепив глаза и преодолев лень, я все же приподнялся с кровати и дотянулся до телефона. Открыв мессенджер, я прочитал эсэмэски.

Писала Эйми:

«Кейнор, привет»

И следом второе:

«Сегодня встреча с художником. И походу  тебе придется самому приехать в офис и взглянуть на плакаты. Поэтому жду тебя к двум часам. »

Вот же ж...
Похоже, сегодня мне нужно забыть о долгожданном выходном.

Написав короткий ответ Эйми, я поплелся в ванную, чтобы  взбодрить себя  прохладной водой.

Встав перед открытым краном, я посмотрел в круглое зеркало с яркой, светодиодной лентой по бокам.

Зеркало. Сейчас мое отражение в нем — то еще зрелище. Темно-серые круги под глазами — открытый признак того, что мне все-таки не удалось выспаться как следует. Помятый вид лица и взъерошенные волосы, торчащие во все стороны. А глаза-хамелеоны сейчас отдавали болотно-зеленым оттенком.
Все-таки нужно будет привести себя в порядок, перед тем как поехать в офис.

Очередная рутина.

Каждый рабочий день, каждая опубликованная фотка в интернете, и каждый концерт мне приходиться вылизывать свою внешность до идеала, чтобы в очередной раз произвести фурор на публику. Ничего не меняться.

И все снова, как по новой:
Душ, укладка, замазывание проклятых кругов под глазами, и подборка «повседневной» одежды для моего «повседневного образа».

Сегодня на мне была черная кожаная куртка с вышивкой на спине, темно-синие джинсы с высветленными коленями и черные кеды на высокой платформе.
Рассматривая свой прикид, я все больше и больше понимал, что все таки это не мое, что это не мой стиль. Это был стиль подобранный моим продюсером, но точно не мой.

Да, как оказалось я не свободный уличный певец, который независим от кого либо.
Сразу после моего дебюта, в семнадцать лет, появился он:

Вильям.
Статный мужчина за тридцать, пообещавший подростку горы популярности.

Обещание было выполнено, и я до сих пор ему очень благодарен, но...недавно пришло осознание, что эта совсем не та слава которую бы мне хотелось.

                                           ♪ ♪ ♪

Пройдя через стеклянные двери биснес-центра, я направился на ресепшен.

Налепив свою белоснежную улыбку, я обратился к девушке за стойкой:

— Здравствуйте, не можете подсказать, на каком этаже находится четырнадцатый офис?

— Добро пожаловать. На втором этаже. Лифт справа от вас, — с такой же улыбкой ответила мне белокурая девушка.

—Спасибо.

Развернувшись в сторону лифта, маска «очень-вежливый-человек» сразу же слетела с меня.
Зачем нужно лыбится каждому прохожему? Даже несмотря на то, что ты являешься медийной личностью.

Приехав на этаж и найдя нужную дверь, я зашел внутрь. А там уже картина маслом, при чем  в прямом смысле (или это был акрил?).

Около входа, спиной ко мне, стояла Эйми и внимательно разглядывала плакаты, которые были в два метра высотой, а то и больше.
Яркие цвета, резали глаза, но при этом это не было раздражающе. Размашистые, крупно выделеные, буквы. Море различных пятен, по всему плакату. И самое главное лицо композиции: конечно же, я и мой псевдоним. Смотря на это, я  уже и не знал, можно ли было назвать  это плакатом.

Справа от картины, сам автор.

Невысокий парень, в серой и помятой кофте.
С сумкой-почтальонкой на плече.
С голубыми глазами. И с такими-же темными волосами как и...

«Так, а это разве не тот парень, которого я вчера чуть жизни не лишил?!»

Вот эта, конечно, неожиданная встреча.

— Не прошло и года, — сказала Эйми, наконец заметив мое присутствие. — Ну? Как тебе? Сойдет?

— Да! Все прекрасно,— подал голос я. Плакат мне и вправду зашел, поэтому в моих словах сейчас  не было ни капли лжи.

— Отлично, — ответил она и быстро начала что-то печатать в телефоне. — Сколько берете? — спросила она у художника, который в свою очередь смотрел как сквозь воду.
И только сейчас я заметил, что он...какой-то поникший. Взгляд почти пустой, а плечи сгорбленны настолько, что смотрелись как острые копья. Даже не верилось что такой... не знаю, не увереный чтоли, человек мог нарисовать настолько яркий и взрывной плакат.

— Тридцать долларов, — разомкнув губы, ответил он тихо.

Рука Эйми, над сенсорным экраном, резко замерла. Кинув на него взгляд, она переспросила:

— Тридцать?

Парень ответил лишь утвердительным  кивком.

— Хорошо, — послышался ответ, после небольшой паузы.

Всего тридцать!? Остальные художники и дизайнеры, у которых мы заказывали работы, выставляли цену не меньше ста пятидесяти долларов, включая не только цену за затраченные материалы, но и за их долгую профессиональную работу, даже если результат получился вовсе не тот, который мы заказывали.

Так сильно занижать свое творение, это просто преступление!

— Перевод выполнен, можете проверить, — убрав телефон в карман и сложив руки в замок, сказала Эйми.

— Спасибо. Если будете перевозить его, то сверните края с двух сторон и заверните в любую пленку, — голос его был все такой же тихий, как-будто он сейчас находился я в каком-то трауре. А может и не «как-будто»?

Он прошел мимо нас, не опрокинув больше не слова.

— Странноватый парень, конечно...но да ладно, — оглянувшись, сказала Эйми. Указав на меня, она добавила командующим голосом, — А у тебя, через неделю, вылет в Лос-Анджелес. Поэтому не проспи этот момент. Вильям уже оплатил частный самолет.

— Хорошо, я понял. Это все?

— Да, можешь идти. Я позвонила твоему водителю, через пять минут подъедет.

— Спасибо, пока! — махнул я ей, уже переступая порог офиса.
Наконец-то, теперь можно поехать домой и хорошенько отдохнуть.

Через прозрачные двери биснес-центра, я заметил что начался дождь, или даже ливень ( все-таки хорошо, что домой я поеду в теплом салоне). А около выхода стояла, уже знакомая мне, сгорбленная фигура.
Я тихонечко встал рядом с ним.

Мы молчали, думая каждый о своем.

Я даже не мог представить, с чего вообще можно было начать разговор, с такой замкнутой личностью.
А может это и не нужно вовсе.

Мы ведь просто сотрудничали вместе, и все.
Он уедет и я забуду о нем навсегда.
Останется лишь одно очень «приятное» воспоминание, о том как я его чуть не убил.

И почему я вообще переживаю об этом?

Сколько с разными людьми я работал, не одного я не запоминал и не хотел запоминать.

Но к этому парню у меня было... сочувствие? Или я переживал за него? Или мне было стыдно перед ним? Мне так хотелось все узнать о нем.

Повернув голову, я начал разглядывать его очерченный профиль.
Черты лица казались одновременно мягкими, но и в тоже время острые как острие ножа. Аккуратный курносый нос, длинные ресницы и...

Он повернулся ко мне.
Но я не оторвал взгляд. Хотелось специально удерживать зрительный контакт, чтобы как нибудь воссоздать доверительную обстановку.

— Хотите что-то спросить? — он первым подал голос. Его глаза сейчас выглядели как-то страдальчески или угрюмо, будто хотел, чтобы от него отстали.

Я замялся. Мне и вправду хотелось расспросить его, но что конкретно, я придумать не мог.
Может, пока что нужно начать с самого очевидного.

— Мне интересно, почему ты так занижаешь свой труд?

Парень сразу же потупил свой взгляд.
Теперь, он уже не казался таким печальным и злым.

— В каком смысле занижаю?

— Почему такая низкая цена? Художественные материалы, в наше время довольно дорого стоят, разве нет?

Он замолчал и отвернулся.
Теперь я чувствовал себя идиотом.
Почему меня вообще за язык потянуло спросить у него что-то?

Молчал он уже довольно долго, поэтому нужно было как-то вывернуть ситуацию из неловкой обстановки.

— Ну вообщем, — начал я. — В любом случае, не недооценивай себя и свое творчество, твои работы стоят намного дороже чем тебе кажется.

Ко входу подъехал черный джип, за рулем которого мой водитель уже ожидал меня.

— Пока, — бросил я ему и выбежал из здание под проливной дождь.

Сев в салон и закрыв за собой дверь, я откинулся на сиденье закинув голову назад.

Сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю, из-за своего непонятного вопроса и из-за своего невнятного объяснения.
Так и еще и голос был настолько выдавлен, что казалось будто он вовсе не мой.

Раньше такого не происходило.

Со всеми другими незнакомцами, у меня был четкий и поставленный тембр.
Наверное только одна Эйми, которой я доверяю, слышала мою настоящую речь.

Но сейчас, по крайней мере, это уже не имеет значения. Все равно я с ним уже никогда не увижусь, а значит и этот позор навсегда уйдет.

                                         ♫ ♫ ♫

[глава вышла намного раньше, сама от себя такого не ожидала]

Спасибо за прочтение>>