Глава 2.

В темных коридорах подземелья, где тусклый свет едва пробивался через ржавые решетки, Леха нырнул в узкий проход и увидел Анарки, забинтованное тело, который собирал оружие по частям и ожидал в тени. Леха поначалу замялся, но все же заговорил первым.

— Ну чё, ты тут, типа, революцию мутить собрался, да? — спросил он, с усмешкой наклоняясь к Анарки, пытаясь уловить его настроение.

Анарки поднял голову, выпрямился и взгляд его стал суровым и серьёзным.

— Время пробудить людей, — ответил он ровным голосом, словно выступал перед толпой. — Истина о настоящей природе наших правителей должна стать известна каждому.

Лёха недоверчиво посмотрел на него и хмыкнул:

— Да ты рофлишь, что ли? Какие нафиг правители? Они ж... люди. Ну, вроде как.

— Люди, говоришь? — Анарки чуть наклонился к нему, голос его стал хладнокровным. — Их раса существовала задолго до нас. Они — древние, Лёха. Рептилоиды. Сущности, которые правят нами, перевоплощаясь, как им вздумается. И знаешь, что хуже всего? Им плевать на всех нас. Они пожирают тех, кого считают слабее.

Лёха побледнел, но попытался скрыть испуг за грубой усмешкой:

— А ты, выходит, сам тоже... рептилоид?

Анарки задумался на секунду, затем поднял руку, обнажая свою обожжённую кожу

— Был. Но эта кожа — жертва моего прошлого. Пытался уйти от их природы, стать ближе к тем, за кого борюсь. Теперь я больше похож на человека, чем они когда-либо были.

Лёха медленно кивнул, а потом ухмыльнулся:

— Ладно, допустим, верю. И чё теперь? Как эти... рептилии-то вообще сюда добрались?

Анарки сурово взглянул на него:

— Они пришли к власти, разжигая войны. Ядерный огонь — их оружие, с помощью которого они подчинили человечество, разрушили наш мир. Это не просто тираны, Лёха. Они пожирают детей, молодых и беззащитных, поддерживая свою древнюю силу.

Лёха задумчиво почесал подбородок:

— Жесть. Ну и что теперь-то? Тебе союзники, типа, нужны? Чё я-то могу сделать?

Анарки кивнул:

— Именно. Ты нужен, Лёха. Распространи эти слухи. Люди должны узнать правду. Только тогда мы сможем собрать силы для сопротивления.

В это же время под куполом, где сидели 11 личностей, за куполом била гроза пост ядерного неба.

Как только Второй исчез за дверями лифта, в зале повисла напряжённая тишина. Андэр, нахмурив брови, прервал молчание:

— Ладно, допустим, ничего не выйдет. Что тогда?

Его взгляд скользнул по лицам остальных, но Третий прервал размышления:

— Здесь угроза в другом, — сказал он, поднимая руку. — Его идея, может сработать над мирными жителями.

Повисла неловкая тишина, в зале кто-то не выдержал и пробормотал:

— Продолжай, ну!

Третий нахмурился, словно собираясь с мыслями:

— А это значит, что его союзники смогут драться до последнего, до смерти.

Шестой, усмехнувшись, наклонился вперёд:

— И как нам это поможет?

— Грядет война! Нам не нужны такие враги! Даже если он не сможет нас убить, он будет править вместо нас.

Андэр одобрительно кивнул:

— Вот! Молодец, Третий! Мы будем изгоями! Хоть мы и рептилии, но должны помнить, что наш дед отрезал себе хвост не просто так.

Четвёртый, сидевший неподалеку, скривился:

— Можем, конечно, разойтись по домам и жрать то же дерьмо, что и люди.

Зал взорвался от возмущения:

— Фу-у-у!

Третий, подняв руку, успокаивающе сказал:

— Мы можем жить, как раньше — похищая детей вместо приношений. Но есть одна проблема. Вдруг он сможет воздействовать на массы так, что мы не сможем скрыться, даже перевоплощаясь в людей?

Четвёртый, презрительно фыркнув, сказал:

— Невозможно! Логически подумай!

— Я не знаю, — тихо сказал Третий, — но если нас раскроют, нас убьют. А если перестанем питаться, умрём от голода.

— Нас и так осталось двенадцать среди тысяч, — тихо напомнил Пятый. — Наш отец был особенным. Он родил бессмертную расу, наши девушки не могут рожать, наше семя не даёт плодов.

Наступила тяжёлая тишина. Наконец третий решительно произнёс:

— Я думаю, что время пришло.

Четвёртый, прищурившись, спросил:

— Ты о чём это?

— Нам нужно ударить первыми, если вдруг люди перестанут приносить жертвы. Это будет сигналом.

Андэр посмотрел на него пристально:

— Ты уверен, что у тебя есть план?

Третий, с едва заметной улыбкой, ответил, глядя ему прямо в глаза, словно уже знал ответ.
Глава 3. Падший Ангел.

В темных туннелях метро, где поезда скользили по рельсам, когда свет из под окон вагонов освещал прерывистыми линиями на Анарки, подходит Леха.

— Готово! Слухи уже разлетаются по деревне. Все только и говорят об этом и угорают. Им реально смешно слушать такой бред, — сказал Леха, едва сдерживая улыбку.

— Пусть смеются. Главное, что зерно уже посеяно. Сейчас народ еще не готов к большим переменам, но это только вопрос времени, — спокойно ответил Анарки, глядя в пустоту.

Леха, задумавшись, нахмурился.

— Только вот как этих рептилоидов вычислить, если они могут перевоплощаться в нас? Как понять, кто из них скрывается за знакомым лицом?

Анарки посмотрел на него сдержанно, с тенью усталости в глазах.

— Никак, Леха. Их сущность видна только в момент перевоплощения. Они мастера маскировки.

— Вот черт... — Леха раздраженно провел рукой по лицу, тяжело вздохнув. — Но у нас есть и хорошие новости. Несколько человек уже захотели с тобой встретиться. Они в шоке от того, что узнали. Может, устроим что-то вроде митинга?

— Митинг? — Анарки усмехнулся, покачав головой. — Митинг только привлечет лишнее внимание. Я буду как на ладони. Пристрелят в два счета.

Леха нахмурился, пытаясь понять, что делать дальше.

— Тогда какие у нас варианты?

— Нам нужно действовать незаметно. Дать сигнал... и перестать приносить жертвы. Только так народ начнет задумываться.

— Да брось, Анарки, — Леха покачал головой. — Жертвы необходимы. Это для них... ну, как подношение. Все ради бога, ведь так и задумано.

Анарки на мгновение замолчал, глядя на него с какой-то грустной усмешкой.

— Леха, ты и правда в это веришь? — спросил он, скрестив руки на груди. — Думаешь, тех, кого мы приносим в жертву, благословляет какой-то бог?

Леха нервно пожал плечами.

— А что еще это может быть? Нам ведь всегда так говорили. Ради блага. Ради нас самих. Ведь прошлый мир сгинул, потому что мы не делали подношения в виде жертвы.

Анарки вздохнул, словно решаясь на что-то важное.

— Леха, эти «жертвы» — это просто еда. Пища для тех, кто прячется под нашими лицами. Эти так называемые «боги» — рептилоиды, и их интересуют не молитвы и подношения. Им нужны люди. Тела. Они перевоплощаются в нас, маскируются, живут среди нас. Жертвы — это их пропитание, понимаешь?

Леха ошеломленно уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но... значит, нас все это время просто... использовали?

— Именно так, — твердо ответил Анарки. — И чем больше мы молчим, тем больше людей они забирают. Это порочный круг.

Леха вздрогнул, не в силах скрыть отвращение.

— Ты хочешь сказать... что все эти жертвы... — он осекся, с трудом подбирая слова. — Всё это — не для бога? Это... просто еда для них?

Анарки спокойно кивнул, в его глазах не было и тени сомнения.

— Да. Они скрываются под маской божественной воли, чтобы удерживать нас в подчинении. И мы сами ведём людей на заклание, даже не подозревая об этом.

— Черт возьми... — выдохнул он, не веря своим ушам. — Всё это время...

Анарки, казалось, знал, что у него на душе.

— Именно, Леха. Всё это время мы были всего лишь марионетками.

Леха обхватил голову руками, чувствуя, как его захлёстывает осознание и прикусил губу, его взгляд стал решительнее.

— И что мы будем делать?

— Мы должны дать людям понять правду, но не спеша, без открытого сопротивления. Если перестать приносить жертвы, это уже заставит их задуматься, пробудит сомнения. Начнется пробуждение.

— Ты хочешь перестать приносить жертвы? — Леха нахмурился, глядя на Анарки. — Но разве это не привлечет внимание? Они могут сразу заподозрить что-то неладное.

Анарки усмехнулся, его глаза блеснули жесткой уверенностью.

— Именно это нам и нужно, Леха. Я хочу увидеть, как они отреагируют. Когда мы перестанем подчиняться их правилам, они будут вынуждены сделать первый шаг, показав свое истинное лицо.

Леха посмотрел на него с тревогой.

— Ты думаешь, они так просто раскроются?

— Они давно уверены в своей власти, — ответил Анарки. — Эти существа привыкли к тому, что люди слепо следуют их приказам. Малейший сбой — и они начнут паниковать. Мы не вступим в открытую войну, пока не увидим их слабость.

Леха задумчиво кивнул.

— Значит, нужно подождать. Убрать жертвы и посмотреть, что будет дальше?

— Да, — подтвердил Анарки. — Пусть первый ход начнется за ними. Когда они поймут, что контроль ускользает, они сами покажут, где у них болевые точки. И тогда мы ударим.

Леха резко бросается в атаку. Анарки едва успевает уклониться, оттолкнув его с такой силой, что тот почти теряет равновесие.

— Леха, что с тобой?! — растерянно спрашивает Анарки, глядя на своего друга, но тот не отвечает.

Леха снова атакует, его движения быстрые и яростные, как будто он не слышит вопросов. Анарки с трудом уклоняется от ударов, но в какой-то момент они останавливаются. Леха смотрит на Анарки с холодным, беспристрастным взглядом, но его голос звучит иначе.

— А ты стал сильным... Двенадцатый, — произносит Леха, его голос теперь чужд, как будто это не он.

Анарки отшатывается, его глаза расширяются от осознания.

— Второй?! — шепчет он, не веря своим глазам, но интуиция подсказывает, что это правда.

— Не думал, что ты выберешься из лавы, — продолжает Леха с легкой ухмылкой. — Скажи честно, кто помог?

Анарки не успевает ответить, как Леха делает резкий выпад с ножом. Анарки чудом уклоняется, но лезвие царапает его руку. Он едва успевает отреагировать, как из темноты появляется настоящий Леха. Без всяких слов он толкает фальшивого Леху прямо на рельсы.

В следующую секунду поезд проносится, раздавив тело. Его разорванное тело остается лежать на рельсах, а поезд исчезает в туннеле.

Анарки переводит взгляд на настоящего Леху. Леха ошарашен, его глаза расширяются от осознания того, что он только что увидел. Он стоит в молчании, а потом с невозмутимым лицом говорит, словно не веря в происходящее:

— Блин, чё за фигня? Это реально не рофл... Я тупо сам в это не верил, а оно... Это всё правда, чёрт побери!

Леха вытер вспотевший лоб, когда смотрел на свое фаршированное отражение, сердце бешено колотилось. Мир внезапно показался ему чужим, враждебным, как будто всё вокруг было ложью. Он чувствовал, как ноги подкашиваются от охватившего его ужаса и злости.

В круглом зале под куполом остались только двое — Третий и Одиннадцатый. Глухие тени от колонн падали на их лица, лишь усиливая напряжение.

— Значит, ты говоришь, у Двенадцатого был роман с Десятой. Это правда? — Одиннадцатый подался вперед, его глаза горели интересом.

— Да, — кивнул Третий. — Я слышал, как они шептались, когда он еще был среди нас. Думаю, именно она вытащила его из кипящей лавы.

Одиннадцатый прищурился, задумчиво оглядывая пустой зал.

— Значит, она за него? Отлично. Теперь мы знаем его слабое место.

Третий кивнул, но потом медленно добавил:

— Да, но есть одно «но».

Андэр, который внимательно слушал в стороне, шагнул вперед, его взгляд стал тяжелее.

— И что это за «но»?

Третий вздохнул, опустив глаза.

— Даже если он умрет, его идея будет жить.

Андэр стиснул зубы, но ничего не сказал. Лишь холодный взгляд, полный решимости. Через мгновение он резко развернулся и покинул зал, направляясь к коридору, и идет вниз на второй уровень, надевая маску повелителя. Оказавшись там, он нашел Тэнри флиртующий с Дейрой, который тут же выпрямился при его появлении.

— Пошли! — коротко бросил Андэр.

— Да, господин.

Они шагали по темным, извилистым коридорам, и, несмотря на шаги, повисла тяжелая тишина. Наконец, Андэр заговорил, его голос звучал тихо, но уверенно:

— Мне нужно, чтобы ты сплотил народ к предстоящей битве. Грядет война. Собери людей с третьего уровня, скажи им, что Анарки идет к нам. Подготовь их к сражению.

Тэнри кивнул, в его глазах вспыхнула решимость.

— Будет выполнено, господин.

Андэр на мгновение остановился, повернувшись к своему верному соратнику.

— Если у тебя получится сплотить людей, если тебе удастся одержать победу над Анарки... ты займешь место среди богов. Среди нас.

— Среди богов? — Тэнри удивленно замер.

— Ты станешь богом войны и победы.

Тэнри не мог скрыть восхищения и смотрел на Андэра, как на высшую цель своей жизни. В его глазах было полное принятие судьбы и готовность сражаться ради обещанного величия.

Андэр задумчиво смотрит в даль и внезапно, тишину разрывает резкий звук крыльев — ворон Тэнри взлетает и усаживается на каменный выступ рядом с ним. Ворон начинает каркать, его голос звучит глухо и тревожно:

— Кар! Кар!

Андэр с удивлением смотрит на ворона, как будто понимает скрытый смысл в его словах, но ничего не отвечает. Ворон каркает снова, на этот раз громче:

— Две Лехи!

Глаза Андэра чуть сужаются, и в его взгляде можно заметить проблеск знания или догадки. С тревожными мыслями в голове он прошептал - Неужели Второй мертв? - Однако прежде чем он успевает что-либо сказать или сделать, ворон резко взлетает, оставляя Андэра и Тэнри в пугающей тишине, как будто это было предвестием чего-то большого и неизбежного.

Андэр с явным беспокойством в голосе:
— Что он имел в виду?

Тэнри с растерянностью, его взгляд скользит по пустоте:
— Не понимаю... Обычно он всегда дает мне чёткую информацию, но сейчас... это был какой-то бред. Никакой ценности. Никакого смысла.

Андэр выдыхает, его лицо немного расслабляется, но голос остаётся твёрдым:
— Пристрели ворона.

Тэнри и его выражение не изменяется, он оценивает ситуацию с холодным расчетом, не испытывая ни сожаления, ни колебаний:
— Будет сделано.

Леха стоял в углу старой типографии, руки тряслись, но он все равно нажимал на рычаги, обеспечивая выпуск каждой страницы. Печатающая машинка соскальзывала по бумаге, создавая ту самую газету, которая, по его плану, должна была стать оружием. Газета, в которой не было места лжи, в которой были только факты — изображение ложного Лехи на рельсах, задокументированная правда.

Когда первая пачка свежих газет была готова, Леха принялся за дело. Он вытащил пачки одной за другой и без замедлений отправился по тёмным и пыльным коридорам четвертого уровня. В руке он держал небольшую стопку — несколько газет с фотографиями и текстами, раскрывающими глаза на жестокую реальность.

Он заходил в каждую квартиру, облокачивался к двери, бросал газету на порог и уходил в тень, как будто его не было. Он не говорил ничего, лишь тишина и шорох бумаги сопровождали его каждый шаг. Газета должна была быть прочитана — и каждый, кто увидит её, должен был понять, что всё, что они считали реальностью, на самом деле было выдумкой.

Его фото, где ложный Леха был раздавлен поездом, теперь разлетались по стенам, под порогами, в карманы. Люди поднимали глаза от своих дел, пораженные молчали, пока не открывали страницы и не смотрели в глаза мертвому — или тому, кто называл себя мертвым. Ложь исчезала, как туман, и каждый житель четвертого уровня начинал задумываться, что скрывается за этим изображением.

Некоторые сразу же начали распространять газету, другие прятали её, не желая верить. Но Леха знал: даже если одна мысль пробудится у кого-то в душе, это будет достаточно. Достаточно, чтобы начать движение. Он был уверен, что люди начнут искать ответы, сомневаться в том, что им говорили.

— Я должен двигаться, — прошептал он, выходя из очередного дома и скрываясь в темноте. — Потому что я трушный пацан.

В тот момент, когда газеты уже заполонили улицы четвертого уровня, на площади начались разговоры. Кто-то искал ответы в страницах, кто-то требовал объяснений, а кто-то начинал действовать.

Леха лишь знал одно: это было только начало. Газеты были его оружием. И теперь, когда ложь больше не могла оставаться скрытой, никто не мог предсказать, какой резонанс это вызовет.

В этот момент Анарки накидывает на забинтованное тело кожаное пальто кроваво-красного цвета, которое подчеркивает его силуэт на фоне полумрака подземного мира. Его берцы глухо шагают по мокрому полу, дробя крошечные лужи, и их отзвук раскатывается эхом по опустошенному метро, будто грозный ритм войны. В полумраке подземелья он, наконец, надевает свою кепку, опускает её низко, скрывая взгляд под зелеными отблесками очков ночного видения, горящих, как два хищных глаза. Этот образ наполняет пространство зловещим предчувствием — тьма окружает его, но именно он контролирует её.

На третьем уровне, там, где расположились «легкие» Андэрграунда, перед сотнями работников в белых халатах, царит совершенно иная атмосфера. На импровизированной сцене стоит Тэнри, его лицо полыхает рвением и верой. Он поднимает руку с пистолетом стреляя вверх, как вождь, увлекая за собой толпу в единый ритм.

– За Андэрграунд! — выкрикивает он, и голос его раздается гулким эхом, словно не только стены подземного мира, но и сама душа Андэра откликается на этот призыв.

– За Андэрграунд! — подхватывают в один голос рабочие, их крик наполняет пространство до краев.

Внезапно раздается гул, и огромный лифт открывается на третьем уровне, соединяя его с четвертым. Раздалась сигнализация и люди в панике оглядываются, а голос, полный тревоги, кричит:

— Тэнри! Они уже здесь! Станция Кузнецкий Мост!

— Быстрее! Все в поезд! — скомандовал Тэнри, жестом направляя людей в вагоны.

На станции Кузнецкий Мост разгорается яростная битва. С обеих сторон сближаются два потока людей, словно две мощные волны, готовые столкнуться. В первых рядах старейшина деревни, с гордо поднятой головой и огнем в глазах, указывает правой рукой, в которой сжимает серп, на передовую врага. Затем он вскидывает левую руку, вцепившуюся в молот, и, рубящим движением, показывает направление удара:

— Вперед! — его крик сливается с яростным ревом нападающих.

В миг столкновения звуки ударов, грохота металла и крики сливаются в один оглушительный хаос, отражаясь от каменных стен подземелья, заполняя пространство отчаянием и бесстрашием.

Леха в моменте начинает понимать почему противники одеты в белых халатах. Он резко подбирает кровавый белый халат с трупа и бежит в сквозь толпу, теперь противники принимают его за своего, но он ударяется об доспехи Тэнри, тот кричит!
- Почему отступаешь? Сражайся!
В этот момент на станцию приезжает поезд, как двери вагонов распахнулись, от туда выбегают толпа белых халатов кричащие боевым рыком.

- За Андэрграунд!

Анарки медленно идет по туннелям метро, его тяжелые шаги гулко отдаются в пустоте. Вокруг его окутывает хаос — грохот проносящихся поездов, скрежет колес по рельсам, холодный воздух, насыщенный запахом металла и пыли. Он сосредоточен, почти безразличен ко всему, пока его взгляд не выхватывает что-то в темноте - девичий силуэт. Прямо на него летит ракета, свист ее приближения разрывает тишину.

В последний момент он бросается в сторону, успевая уклониться, но ударная волна сбивает его с ног. Осколки от ударившей в стену ракеты сыпятся вокруг, и темнота снова поглощает все. — Привет, пупсик! У тебя классные очки! Подаришь мне? — она говорит с безумной улыбкой и голосом, будто актриса дешёвого фильма.

Анарки встал, отряхиваясь после взрыва, и его ледяная усмешка пронзила полутьму туннеля, когда он услышал знакомый голос. Её безумный смех эхом раскатился по пустым рельсам, пока дым от его гранаты окутывал его.

— Я знаю, ты та самая, Дейра, — его слова прозвучали, как холодный приговор в тишине.

Она усмехнулась, держа базуку наперевес. — Ты мой фанат?

— Нет, — ответил он, его голос оставался спокойным, как гладь тёмной воды. — Я предпочитаю тишину.

В этот момент он резко отступил назад и кинул вторую гранату, которая взорвалась в стороне. Плотный дым заволок туннель, создавая вокруг силуэты, похожие на его фигуру, которые мерцали и таяли в облаке.

Дейра ощетинилась, пытаясь найти его среди призрачных теней. Она отпустила очередной залп, но взрыв лишь освещал ей поле битвы, разрушая стены и рельсы.

Тем временем, скрываясь в стороне, Анарки наблюдал за ней, и его глаза горели зелёным светом ночного видения, сканируя её каждое движение. Он видел, как её уверенность дрожит под натиском собственной агрессии. Её боеприпасы постепенно иссякали, и он терпеливо ждал, как хищник в засаде. Она осталась одна в опустевшем туннеле, окружённая следами боя. Несмотря на промах, её улыбка вновь засияла.

- Думаешь, что можешь спрятаться?

Тоннели озарились, когда Дейра, с безумной улыбкой и сверкающими глазами, вскинула свою базуку, заряженную особыми снарядами. Одним ловким движением она выстрелила целый залп, и пространство вокруг вспыхнуло как на фестивале огней. Снаряды, словно фейерверки, разлетались по сторонам, освещая каждый угол тёмного подземелья яркими разноцветными вспышками - алыми, золотыми и изумрудными огнями.

Каждая вспышка огня и цветной дым превращались в танец света и тени, создавая вокруг Дейры эффект, будто сама тьма уступала перед её дерзкой, разрушительной силой.

Анарки скрывался среди теней, наблюдая за этим зрелищем, его фигура замирала между мигающими огнями. Он двигался осторожно, изучая каждый её шаг, ожидая, когда её ярость

Дейра улыбалась, её ликование почти ощущалось в воздухе. Каждое движение, каждый новый выстрел её базуки делали её ещё увереннее. Она ощущала себя королевой этой подземной сцены, где каждый световой залп был отражением её неугасаемой энергии.

- Ах-ха-ха, - безумный смех Дейры, словно она уже победила. Тоннели горят лужами, смешавшись с дымом.

Но в этом огненном спектакле Анарки уже видел её слабость — она тратила всё, что у неё было, не замечая, как медленно истощается её арсенал.

Постепенно огненный спектакль Дейры начал создавать густую завесу дыма, который окутывал весь туннель. Дым, смешиваясь с остатками пороха и горьким запахом металла, превращал каждый всполох света в размытое пятно, закрывая Дейре обзор. Вокруг нее завеса становилась все плотнее, лишая возможности точно видеть происходящее впереди.

Анарки, скрывавшийся в темноте, знал, что это его шанс. Он тихо и незаметно переместился в тени, используя дым как естественный щит.

— Дейра, фейерверк уже кончился? — его голос раздался эхом в дыму, заставив её замереть, пытаясь определить, откуда он доносится.

Анарки, используя дымовую завесу и её дезориентацию, умно подошёл ближе. Весь её запас арсенала, который она истратила в этом показе силы, сыграл ему на руку. Теперь, когда салюты погасли и шум отгремел, он выжидал момента, чтобы застать её врасплох, пока она пыталась прочесть его движение среди завесы тьмы и дыма.

Скользнув между клубами густого дыма, он ударил ей в живот, та потеряв равновесие, рухнула на пол, задыхаясь от боли, Анарки красиво произнес:

- Отпадное зрелище, жаль что салют всегда заканчивается.

В этот момент из-за одного из поворотов туннеля донёсся отчаянный крик.

"Принцесса Дейра!" — воскликнул молодой человек с большими сумками, переполненным боеприпасами, которые едва держались в его руках.

Фанат, задыхаясь под тяжестью снаряжения, из последних сил бежал к ней, не обращая внимания на опасность. Его взгляд был полон отчаяния и преданности, а каждое его движение говорило о готовности пожертвовать собой ради неё. Крупные капли пота стекали по его лицу, но он не останавливался, даже когда дрожащие ноги едва держали его.

"Принцесса, держитесь! Я с вами!" — прохрипел он, делая последние шаги, спотыкаясь от тяжести груза.

Анарки равнодушно повернул голову, аналитическими мыслями, как стратег он понял, что это всего лишь пешка готовая взорвать себя,он резким движением выхватил пистолет из под пальто и выстрелил.
Фанат, застигнутым выстрелом в грудь, застыл, но даже падая, его пальцы по прежнему цеплялись за багаж с боеприпасами, словно он верил, что может доставить их ей. В его голове голос Дейры, она указала что ему нужно сделать - Пока я буду отвлекать его своими снарядами, ты должен не заметно к нему подойти и обнять его сильно-сильно, только не забудь нажать на эту кнопку когда прижмешься к нему мой пупсик.

- Простите принцесса, я не смогу выполнить ваше задание. - прошептал он умирающим голосом.

Фанат едва дыша, нажимает на кнопку у себя на груди, и понимает, что это его последний поступок.

Взрыв! Огненная вспышка озарила темный туннель. Это был последний фейерверк, завершающий представление.

Дейра внезапно очнулась, в тот момент, когда Анарки побежал в сторону, дабы скрыться от ударной волны.
— Нет! - прощальный крик Дейры со слезами и с горечью утраты. - Ты будешь моей четвертой слезой, фанатик!

Под куполом на нулевом уровне рептилоиды наслаждались пиршеством. На столах лежали куски мяса, а смех и звон бокалов заполняли зал. Но внезапно Десятая перестала есть. Ее лицо исказилось, глаза наполнились слезами. Она ощутила что-то глубже страха — осознание. Голосом, срывающимся от боли, она закричала:
– Мы чудовища!

Собравшиеся замерли. Звук ее голоса прорезал оживленное застолье, как нож. Десятая плакала и била кулаком по столу, не обращая внимания на удивленные взгляды.

В этот момент в зал ворвался Андэр. Его шаги были быстры, а в глазах читалась тревога. Он заговорил так, будто пытался сдержать бурю:
– Они уже захватили третий уровень!

– Что? Всего за час? – Восьмой поднялся со стула, пораженный.

Андэр оглядел зал, остановив взгляд на пустом кресле с табличкой «4».
– Куда пропал Четвертый? Он же был здесь.

– Сказал, что скоро вернется. Наверное, в туалет пошел, – равнодушно отозвался Шестой. – А вот Третий все еще не явился.

Но взгляд Андэра задержался на Десятой. Он шагнул к ней, с легкой настороженностью в голосе спросил:
– Что с тобой, Десятая?

Она не ответила, только всхлипывала, не в силах говорить. Два рептилоида подошли, чтобы вывести ее, предлагали воду, но она лишь яростно отбросила стакан в сторону.

Тишина заполнила зал. Напряжение висело в воздухе, как раскаленный металл, пока взгляды всех не устремились на Андэра, словно только он мог дать ответ.

БОЙ ТЭНРИ И АНАРКИ

Анарки вышел из туннеля, как из пасти зверя. Станция кипела — дым, кровь, огонь, металлом пахнет так, что першит в горле. Он оттолкнул какого-то белохалатника, пробился сквозь месиво и нашёл Лёху.

— Ты всё ещё тут?!
— Не смог прорваться! Их слишком много!
— Тогда планы меняются! В вагон — быстро! В центр, к дворцу! Ждите меня там!

Лёха метнул взгляд на своих — коротко, по-военному.
— Все слышали? За мной!

Из туннеля вылетел поезд, визжа тормозами. Двери распахнулись — на станцию хлынула свежая волна врагов. Лёха не дал им шагнуть. С воплем он врезался в толпу, его ребята за ним, и бой вскипел в вагонах поезда.

И тут над всем гулом прорезался крик:

— Анарки! Ты мой!

Голос Тэнри.

Анарки метнул взгляд в сторону и отступил назад, в темноту туннеля. Его взгляд словно говорит «следуй за мной», Тэнри пошёл за ним, не колеблясь — охотник почуял добычу.

Тьма проглотила их. Только капли воды падали с потолка и эхо шло по стенам.

— Зачем? — голос Анарки сломал тишину. — Зачем ты сражаешься за Андэра?

Тэнри остановился. В руке — пистолет, свет фонаря режет мрак.

— Я не обязан тебе отвечать, — холодно бросил он. — За твою голову мне обещали награду. И я её возьму.

— Деньги? Слава? — хрипло усмехнулся Анарки. — Не зря тебя прозвали Молнией Андэрграунда. Только вот настоящей молнии ты не видел.

Из-за угла сверкнул огонь. Выстрел. Пуля свистнула — но Тэнри, опередив на долю секунды, выстрелил в ответ. Металл столкнулся с металлом — искра, звон, как удар клинков. Пули отскакивали от пуль. Вспышки выстрелов, запах пороха. Тишина. Потом шаги.

— Прежде чем я тебя прикончу, скажи, — бросил Тэнри. — Ради чего всё это? Хочешь трон Андэра?

Он вышел из тьмы. Лицо в тени, глаза — как зеленый пепел.

— Ты хороший стрелок, Тэнри. Но слеп. Ты видишь только то, что тебе показывают. Что он тебе пообещал?

— Он сделает меня богом! — выкрикнул Тэнри, и в этом крике слышалось отчаяние.

Анарки рассмеялся — тихо, как скрежет металла.
— Богом? Он выстрелит тебе в башку и съест твоё тело. Вот как он создаёт своих богов.

Тэнри помедлил.
— Почему я должен тебе верить? Где доказательства?

Из мрака вылетел смятый лист — газета, напечатанная рукой Лёхи.
Анарки кинул её под ноги Тэнри.

— Смотри. Вот за кого ты воюешь. Монстры. И ты у них пешка.

Тэнри поднял бумагу, подсветил фонариком.
— Рептилоиды? — усмехнулся. — Ты в бреду, старик.

— Думаешь, шучу? — шагнул ближе Анарки. — Тогда слушай.

Над ними пролетел ворон и сел на трубу.
— Кар! Кар!

Тэнри резко вскинул голову.
— Ворон! Мне приказали убить и тебя. Что здесь происходит? Ответь!

Птица издала странный звук, будто повторяла запись:
— «Ты правда сказал, что хочешь дать ему место среди нас? Нам бы не помешал новый двенадцатый...»

Анарки замер.
— Это Шестой! — прошептал.

Ворон снова «заговорил», тем же искажённым голосом:
— «Нет, ему не место среди нас. Мы просто съедим его... ха-ха-ха!»

Тэнри остолбенел.
Голос — тот самый. Голос Андэра.

Он медленно опустил оружие. Лицо побелело.
— Это... он.

Анарки подошёл ближе, встал почти вплотную.
— Теперь ты слышишь правду, Молния. Выбирай — быть его мясом или сжечь его вместе со мной.

И в этот момент туннель дрогнул. Где-то вдали зажглись новые огни — поезд проехал мимо них, скрывая их из вида.

Глава 3. Часть 2. Дебаты.

Анарки, Тэнри и Леха во главе своей армии трудяг, шагнули в королевский зал второго уровня. Огромные двери скрипнули, впуская незваных гостей. Стража, ощутив их мощь и решимость, не посмела преградить путь.

– Вам запрещено сюда заходить! – голос одного из старейшин второго уровня разнесся по залу. Его слова звучали как приговор. – Вы не избранные и пошли против воли бога. Вам всем предстоит казнь на шестом уровне.

Анарки, не показывая ни капли страха, подошел ближе. Его голос прозвучал громко и уверенно:
– Я вызываю Андэра на рэп баттл!

Весь зал вспыхнул от удивления. Шепоток пробежал по собравшимся, как огонь по сухой траве.

– Он вызывает на баттл самого бога Андэрграунда? Это безумие! – произнес кто-то из толпы, не в силах скрыть изумление.

Но Анарки продолжал, глядя прямо перед собой, словно знал, что его слова проникнут в самые темные углы зала:
– Мы все его ждем здесь.

Толпа начала гудеть, смешивая шок и азарт. Никто из них не мог поверить, что кто-то осмелился бросить вызов самому создателю их мира. И тем не менее, интерес охватил каждого, как яркое пламя.

– Это будет легендарно... если он примет, – прошептал один из стражников, не сводя глаз с Анарки.

Традиции, заложенные Андэром, были известны каждому. Рэп-баттлы служили высшей формой словесного поединка, доказательством силы и чести. Если Андэр отвергнет вызов, это будет равносильно тому, чтобы признать свое поражение.

Теперь все взоры были устремлены на вход, где каждый ожидал появления бога, чтобы узнать, примет ли он вызов или дрогнет перед дерзким воином с шестого уровня.

Из тени двери раздались шаги, и каждый в зале почувствовал, кто идет. Все замерли в ожидании, будто сам воздух напрягся в момент, когда фигура вышла на свет. Это был Андэр. И сразу же весь зал заполнили фанатичные крики, глухие, как раскаты грома.

В этот момент камеры, закреплённые по периметру зала, начали фокусироваться на его фигуре, передавая изображение в каждый уголок Андэрграунда. Экран над центральной трибуной запылал кадрами: величественная походка Андэра, его ледяной взгляд, толпа, скандирующая его имя.

Внизу, на четвёртом уровне, в переполненной столовой, люди молча смотрели на старый телевизор, закреплённый в углу. Сцена разворачивалась прямо перед ними, и никто не смел отвлечься, даже отведя взгляд. На пятом уровне в тёмных коридорах слышалось только эхо голосов из транзисторных радиоприёмников. Голос репортёра, молодой женщины с профессионально поставленным тоном, вела прямую трансляцию:

    •    Сегодня мы наблюдаем исторический момент в сердце Андэрграунда. Вызов богу, провокация, которая потрясла всю систему. Андэр вышел, чтобы лично ответить на дерзость, которую осмелились бросить ему. Оставайтесь с нами — возможно, мы становимся свидетелями судьбоносного события.

    •    Кто осмелился мне бросить вызов, смертные?! – его голос прорезал тишину, звуча, как раскат молнии.

Эти слова передались по всем каналам связи: в радио, телевизоры, даже на центральный экран Андэрграунда, что висел на третьем уровне. Люди в шахтных лифтах останавливались и напряжённо слушали; шахтеры откладывали свои инструменты; заключенные с пятого уровня прислушивались к словам из приёмника, оставленного на верстаке.

Леха не сдержался и, не думая о последствиях, выкрикнул:

    •    Я!

Анарки быстро наклонился к нему, шепча с едва заметным беспокойством:

    •    Не стоит...

Но Леха уже был не в силах остановиться. Сгоряча, он начал читать свои стихи, как вызов самому богу:

«Я знаю, кто ты такой, Андэр,
Ведь у меня есть полароид.
Все твои тайны — у меня в руках,
Ты настоящий рептилоид!»

Весь зал взорвался смехом, как если бы одно слово Лехи взорвало пространство.

    •    Панчи от бога! – с сарказмом прокомментировал кто-то, глядя на происходящее.

Телевизионная картинка мгновенно переключилась на взрыв смеха в зале. Толпа сначала ошарашенно замерла, но затем смех прорвался, захватив зал, как гроза. На четвёртом уровне из баров и столовых слышались хлопки и улюлюканья. Даже в самых глубоких уголках подземелья люди шёпотом делились реакциями:

    •    Это он серьёзно? Он что, с ума сошёл?

И тут же раздался резкий, насмешливый хоровой звук в зале:
- Фууууу - и сразу несколько пальцев показали вниз, как символ призрения.

Но в зале Андэр замер, взгляд его стал ещё холоднее. Съёмочные дроны запечатлели каждую эмоцию на его лице, показывая на экранах, как он медленно наклонился вперёд и усмехнулся:

    - Ты слишком мал и туп, чтобы решиться на бой со мной —
Иди проспись, а лучше вали домой! — сказал Андэр, насмешливо окидывая его взглядом.

Толпа вокруг снова взорвалась смехом и криками, но напряжение витало в воздухе. Репортёрша едва успела вставить слово:

    •    Кажется, Андэр принимает это как шутку, но что будет дальше?

Именно в этот момент Анарки шагнул вперёд. Камеры тут же захватили его лицо крупным планом. Люди по всему Андэрграунду затаили дыхание.

Анарки вмешался, отодвигая Леху в сторону, шепнув ему в ухо:

    -     Ты задал ритм — молодец.

И резко повернувшись к своему оппоненту, он продолжил:

    Анарки:

    •    Я вызвал тебя на баттл, а не он.
Ты сам это знаешь — сними капюшон.
И да, Леха прав — ты хамелеон,
Леха здравый пацан, все знают о нем.
Он пишет газеты и был правым во всем,
Леха — свидетель, я даю слово. А теперь отойдем.

Андэр (с презрением, шагнув вперед):

    •    Слова пусты, как ваш жалкий мятеж,
Мой трон нерушим, вы лишь грязь у надежд.
Мир ваш давно под каблуком моих ног,
Ваш вызов — смешон, как и ваш весь итог.

(Толпа взревела, но Анарки не отступал. Он шагнул вперед, глядя Андэру прямо в глаза.)

Анарки:

    •    Грязь под ногами? Ты в этом мастак,
Но мы из пепла поднимем свой флаг!
Трон твой трещит — мы твой кошмар,
Народу свобода — твой конец и удар!

(Толпа замерла, услышав его слова, а затем загудела от напряжения.)

Андэр (с усмешкой, взглядом, который метнул молнии):

    •    Ты шут, Анарки, ты смеха герой,
Твой бунт не достоин даже запятой.
Твой флаг — это прах, твой голос — лишь скрип,
Вся твоя вера — всего лишь миф.

Анарки (не давая залу разразиться криками):

    •    Скрип — это цепи, что ты наложил,
Но каждый из нас их давно сломил.
Ты строил подземье — и построил свой гроб,
Тебя свергнут люди, мы — твой приговор!

(Зал кипел, как буря, но Андэр поднял руку, заставив всех замолчать. Его голос был холоден, как лед.)

Андэр:

    •    Мы строили это веками, кирпич за кирпич,
Кровью и потом создали нерушимый облич.
Здесь жизнь, что спаслась от огня и меча,
А ты хочешь все это стереть с плеча?
Ты зовешь разрушенье дорогой вперед.
Ты хочешь, чтоб мир снова в пепел ушел?
Рагнарёк ты призвал, но лишь смерть он несет,
Ты станешь палачом для тех, кто живет.

(Толпа затихла, ловя каждое его слово.)

Анарки (смотрит прямо в глаза Андэру):

    •    Рагнарёк? Ты с этим блефом обошел сто эпох,
Держал всех в страхе, как стадо глупцов.
Грозил небесами, судами богов,
Но этот миф — твоя цепь для рабов!
Веками ты кричал: "Конец близок, дрожите!"
Но гроза, что грядет, будет твоя, не наша!
Ты строил устои, чтоб держать нас в корыте,
Но я ломаю твой трон и срываю покров с фальша!

(Он сделал паузу, обводя толпу взглядом. Его слова звучали как удар молота о сталь.)

Анарки:

    •    Твой Рагнарёк — это пугАло, фантом,
Ты веками пел ложь, чтобы править путем.
Но вот мой вердикт: настанет твой крах,
Сегодня конец для твоих лживых страх!

(Он снова повернулся к Андэру, приближаясь как к обреченному врагу.)

Анарки:

    •    Ты боялся, что люди прозреют твой блуд,
Что увидят: их рабство — лишь твой голый трюк.
И знаешь, что страшнее мифа твоего?
Что Рагнарёк уже настал, но только для тебя одного!
Не грянет конец для тех, кто свободен,
Ты врешь, что спаситель, но все же изводишь.
Сегодня падут не боги, не мы —
Падут твои стены, падут твои лжи!

(Толпа ревела, как буря. Каждое слово Анарки било в самое сердце толпы и Андэра. Его речь была молнией, предвестником грома, который разрушит власть, казавшуюся вечной.)

Андэр стоял на платформе, его взгляд был затуманен, а сердце билось как сумасшедшее. Внезапно охватил страх — чувство, что гибель уже рядом, что её не избежать. Это не было просто предчувствием, а реальной угрозой, надвигающейся прямо на него. Каждый удар его сердца звучал как последний. Он, по сути, был всем — для этого народа, для этого мира. Но сейчас страх казался мощнее его силы.

- Рагнарек настал, лишь для меня одного? - со страхом осмыслил Андэр у себя в голове.

Все замерли, ожидая, что он скажет, что произнесёт слова, которые обогреют эту комнату, которые дадут им хоть какую-то надежду. Но Андэр не двигался. Он стоял как статуя, потеряв дар речи. Весь зал был поглощён его молчанием, но с каждым мгновением атмосфера становилась всё тяжелее, каждый взгляд требовал ответа, но он не мог его дать.

Он отвернулся и, не произнеся ни слова, бросился к выходу. Ступая быстро и неловко, будто за ним шла сама смерть, его ноги несли его в тень, стремясь к спасению. Люди за ним — замерли, но стоило ему исчезнуть за дверью, как раздался глухой вздох разочарования.

«Фуууу!» — раздались крики из толпы, смешанные с насмешливыми выкриками. В каждом взгляде звучала неприязнь, презрение.

Репортерша, не отрывая взгляда от камеры, сдержанно и уверенно произнесла:

— Мы стали свидетелями беспрецедентного события: даже сам бог Андэр, казавшийся непобедимым, в этом моменте оказался сломлен. Его молчание и поспешный уход говорят о том, что даже он не смог справиться с тем, что угрожает его власти.

Слова эхом прокатились по подземельям, и всё, что оставалось в воздухе — это чувство утраты, когда даже тот, кто считался всесильным, оказался всего лишь человеком, обуянным страхом.

- За ним! Не дайте ему уйти! - крикнул Анарки.

Андэр, с искаженным от ярости лицом, проносится через первый уровень. Его статуя, держащая потолок, трескается, будто предвещая надвигающийся конец. Оказавшись на нулевом уровне, он громко заявляет:
— Первый, ты знаешь, что делать! Они уже здесь!

На его слова откликается высокий, худощавый мужчина, который все время молчал среди них. Его тело начинает искривляться и расти, превращаясь в двуногого крокодила с массивным хвостом, вытянувшимся почти на три метра. Дикий рык зверя окутало пространство под куполом. Его голос гулко раздается:
— Никто не пройдет!

Сцена переключается на лифт, который медленно движется к нулевому уровню. Кабина переполнена людьми, в воздухе стоит глухая тишина, лишь тяжелое дыхание множества пассажиров нарушает мертвую атмосферу. Среди них – Дейра и Анарки.

— Почему ты не убил меня? — спрашивает Дейра. Её голос резкий, но в нем чувствуется нервное напряжение. Она смотрит на Анарки, словно пытается понять, кто он на самом деле — враг или союзник.

— Мне нужна твоя базука и снаряды, — коротко отвечает он, избегая прямого взгляда.

Дейра с вызовом прищуривается:
— Ты ведь понимаешь, что я все уже истратила на тебя? Мне нужно время, чтобы зарядить новый!

— Сколько?

— Тридцать секунд! — Дейра быстро начинает собирать оружие, едва удерживая дрожь в руках.

— У тебя двадцать! — бросает Анарки и резко оборачивается к дверям.

Лифт останавливается с глухим металлическим звоном. Двери раскрываются, и перед пассажирами предстает чудовище — тот самый Первый, уже полностью превратившийся в крокодила-монстра . Он надвигается к ним в 30 метрах от них. Его зубы оскалены в злобной усмешке.

— Я единственный, кто может отрастить хвост так быстро. Ведь не спроста меня прозвали Первым! — глухо рычит он, медленно приближаясь к кабине хищным движениями, виляя хвост.

Толпа в лифте цепенеет от ужаса, кто-то вскрикивает, кто-то начинает в панике жать на кнопки. Но лифт, словно преданный своей судьбе, отказывается закрываться. Это было чудище против, которого даже толпа не могла осилить в лифте.

— Почти готово! — кричит Дейра, собирав оружие на колене, видя опасность, которая надвигается к ним. В панике ей быстро собралось создать снаряд из железок и скребок, скрепляя снаряд изолентой.

Анарки уже нажимает на кнопку повторно, но двери остаются открытыми. Кнопка начинает ломаться издавая искры. Он оборачивается, его голос режет как нож:
— Быстрее, Дейра!

— Готово!

Снаряд вылетает с грохотом, вспыхнув ярким светом. Раздается взрыв. Куски с кишками от кусков чудовища разлетаются по всему коридору. Капли крови стекают по внутренним стенам лифта. Толпа смотрит на всё это с ужасом, но осознание победы приходит не сразу.

Анарки, переведя дыхание после хаоса и паники, вдруг осознаёт: всё разворачивается точно по его плану. Именно так он и задумывал с самого начала.

Толпа сбивается в кучу, продвигаясь под огромный купол Андэра. Нулевой уровень! Люди, привыкшие к мраку подземелья, впервые видят настоящее небо. За прозрачными сводами бушует гроза. Ядовито-зелёные тучи обволакивают горизонт, а вспышки молний озаряют зал мрачным светом. Глухие раскаты грома перекатываются по куполу, усиливая напряжение. Это место ужасное, но жители смотрят на это с восторгом.

Анарки, выйдя вперёд, оглядывает перепуганных людей. Его голос, холодный и резкий, разрывает тишину:
— Всех — на расстрел. Кроме него! — он указывает пальцем на Андэра.

Пленных загоняют в глухой угол под куполом. Паника охватывает толпу, но внезапно пронзительный крик нарушает гробовую тишину.

— Анарки, не делай этого! Пожалуйста, я не хочу умирать! — кричит Десятая, её голос дрожит от отчаяния.

Анарки резко оборачивается, его взгляд пылает гневом.
— Вы все должны умереть! Вы — чудовища! — выкрикивает он, словно его слова могут обрушиться на неё, как удары.

Её слёзы текут по щекам, но она не отводит взгляда. Перед его яростью она остаётся стоять неподвижно. Но прежде чем он успевает продолжить, звучит голос Андэра, холодный и уверенный:
— Она спасла тебя. Там, в лаве на шестом уровне.

- Что? Не может быть! - ошарашен Анарки.

Слова Андэра пронзают Анарки, как кинжал. Образы из прошлого нахлынули на него, наполняя разум: он падает в огненную бездну лавы, его тело горит, а сознание меркнет. И вдруг ему снится сон. Позади — бескрайний морской горизонт, волны нежно брызгают ему в лицо. Это был тот привычный мир, который он так любил. Десятая плачет, её голос разрывается от боли. Он видит, как её руки поддерживают его голову, уложив её на колени.

— Пожалуйста, Анарки... живи! — умоляет она, её слёзы падают на его лицо, смешиваясь с солёными каплями моря.

Его сознание стремительно возвращается в настоящее время, и он оказывается вновь под куполом, окружённый паникой и страхом. Он смотрит на Десятую — её слёзы, как горячие капли, падают на каменные полы. Сердце Анарки сжимается, но что-то внутри него не даёт ему шагнуть навстречу. Он стоит, парализованный этой внутренней борьбой.

Трудно понять, что именно он чувствует сейчас. На одном конце его разума — ярость, жажда мести, которая сжигала его с тех пор, как его предали. Но на другом — любовь, та, которую он считал предателем, и все эти годы жил с этим невыносимым грузом, как с клеймом, которое не удавалось стереть.

Он видит её, как будто сквозь толщу ледяной воды — всё та же Десятая, та, с которой он когда-то разделял свою душу, с которой вместе мечтал о будущем, в котором они оба будут свободны. Теперь её лицо, искажённое болью, кажется ему таким же чуждым, как и те слова, которые когда-то были произнесены.

Его взгляд снова опускается на её слёзы, но его ум отказывается принять их. Эти слёзы — она плачет из-за страха перед смертью, перед неминуемой расплатой за её прошлые ошибки. Но что, если он ошибается? Что, если она всё ещё та же, та, которую он любил? В его голове нарастают такие противоречия, что всё начинает казаться нереальным. И, несмотря на это, он не может отвести взгляд от её лица.

Но его дух не даёт ему времени на сомнения. Он не может идти против самого себя, не может простить то, что было. Он должен выполнить свою миссию, выполнить свой долг, который он сам же наложил на себя, отказавшись от своей сущности. И, несмотря на внутренний разлом, его пальцы сжимаются вокруг оружия, готового к действию.

Её взгляд, полный отчаяния и молящейся нежности, остался в его памяти, как последние звезды, исчезающие в объятиях ночной тьмы. Он не мог уйти от этого взгляда, не мог избавиться от боли, что впечатывалась в его душу. Это была любовь, которую он когда-то отверг, и теперь, стоя перед выбором, он терял себя.

— Не может быть! — прорычал Андэр, его голос был пропитан ядовитой болью. — Ты отверг свою любовь всей жизни. Ради чего?

— Ради людей, — ответил Анарки, но его голос дрожал, и слова казались неуверенными, будто он сам не был уверен в своем решении.

— Ради людей? — Андэр смолк на мгновение, прежде чем продолжить, его тон становился всё более насмешливым. — Ты ведь сам рептилойд, Анарки. Ты думаешь, что обжег свою кожу и стал человеком? Смешно. Ты не понимаешь, что происходит. Ты не станешь человеком, и это не конец. Когда ты почувствуешь голод, твои зрачки начнут сужаться, как у кошки, готовой к атаке. Ты перестанешь мыслить, как человек. Все твои инстинкты станут животными, и вот тогда ты уже не сможешь вернуться. Твой хвост начнёт медленно расти, и ты превратишься в крокодила. В существо, которое не помнит, что значит быть человеком!

Толпа вокруг них затаила дыхание, каждый взгляд прикован к происходящему.

— Та боль на шестом уровне... сильнее чувства голода которую я испытаваю сейчас, — голос Анарки дрогнул, но он продолжил, будто пробуждая что-то тёмное в себе. — Ты не веришь в чудо, которое ты видишь своими глазами. Я забинтован, как старый труп, чешуя слезла с меня, а мой отрезанный хвост больше не вырастет под этим шрамом. Всё сгорело, всё исчезло — как и я. Сгоревший, опустошённый.

Андэра схватили за руки и начали тащить по коридору, от нулевого уровня до самого шестого. Люди, как живой поток, бросали в него мусор, кричали угрозы и язвительные замечания. Некоторые смеялись, их смех был холодным и злобным, словно это была не насмешка, а суд. Но Андэр шёл вперёд, не обращая на них внимания, его шаги были тяжёлыми и уверенными, как у тех, кто уже не боится ничего — ни боли, ни унижений, ни тех, кто осуждает.

Он был как камень, застывший в этом аду, словно ничего не могло его сломать. В его глазах не было страха, только усталость и нечто большее — полное осознание того, что теперь ему нечего терять.

И вот, он стоит над пропастью, где внизу клубится и бурлит огненная лава. Ярко-оранжевое сияние вырывается из глубин, освещая мрачные стены пятого уровня. Все заключенные замерли в молчаливом восхищении, глядя, как Андэр стоит на краю. Кто-то едва слышно шептал его имя, как молитву.

Анарки стоял позади, неподвижный, словно тень, наблюдая за происходящим. Его глаза пристально следили за каждым движением Андэра.

Андэр смотрел вниз. Из раскаленного озера доносились душераздирающие крики — голосами, наполненными болью и ужасом, лава отзывалась на каждое движение света. Казалось, сами тени оживают и тянутся к нему, будто умоляя разделить их страдания.

Его мысли разрывались на части.
— Неужели это конец? — промелькнуло у него в голове.

Мгновение длилось как вечность. Его руки, слегка дрожащие, пытались ухватиться за несуществующую опору. Но никакой опоры не было. Только огонь, страх и сотни глаз, смотрящих на него с отчаянием и надеждой.

Анарки наконец прервал молчание. Его голос был тихим, но твердым, словно удары молота.
— Сделай шаг, Андэр. Ты хотел быть богом? Боги не боятся падать.

Слова резанули Андэра по живому. Он бросил короткий взгляд назад, на Анарки.

Заключенные зашептались, гул голосов нарастал, превращаясь в бурю. Каждый ждал момента, когда Андэр сделает свой выбор.

В этот момент из космоса падали метеориты. Под воздействием атомной атмосферы Земли огромные камни преобразовались в огромные огненные шары зеленого цвета. Метеоры падали на землю создавая огромное землетрясение внутри Андэрграунда. Анарки явно и настороженно оглянулся и его мысли пошли в слух.
- Что происходит?

Андэр ответил:

- Небо рушится над нами, звезды падают с небес, вулканы пробудились в один миг, земля делится на пополам. Это конец Анарки.
На третьем уровне поезда уходят с рельс от туда слышны крики о помощи. На Четвертом уровне происходит разлом земли что, люди падают в огромные трещины куда ведет лава. Подземное царство дрожит от страха надвигающейся кончины.
Голос Андэра проник в каждые щели подземного мира Андэрграунда.
- Смотрите как рушится ваша жалкая вера! Я Андэр, бог Андэрграунда. Склонитесь предо мной!
Из под лавы окутали столбы огня создавая впечатляющую картину: Андэр стоял и не сделал шаг ни в какую сторону, он не сделал выбор, все должно было так случиться. Этого было не избежать.

Конец всего

С поверхности Луны он наблюдал. Одинокий силуэт инопланетянина, почти не различимый в свете холодных звезд, сидел на гладком каменном уступе. Его огромные глаза отражали хаос, разворачивающийся на далёкой планете. Земля корчилась в агонии, словно живая, пожирая себя. Черные трещины расходились по её поверхности, извергая огонь и дым, как изнутри вырывалась её душа.

Инопланетянин потянулся к ведру с попкорном, не спеша бросил несколько кусочков в рот и чуть наклонил голову, словно слушая последний аккорд умирающей симфонии.

В Андэрграунде, скрытом под разрушенными слоями Земли, последний удар раздался, когда гигантский метеор с зелёным пламенем пробил стеклянный купол нулевого уровня. Всё, что оставалось от человечества — их страхи, их амбиции, их боги и пророчества — в одно мгновение растворилось в огненном взрыве. Ударная волна прошла по всей планете, разбросав обломки в пустоту космоса.

Земля дрожала, сжималась, как умирающая звезда. И наконец, она взорвалась.

Фейерверк оказался величественным. Сначала мощный свет разорвал тьму, а затем по космосу разлетелись тысячи огненных искр — останков планеты, которые навсегда затеряются среди звёзд.

Альтернативный финал

Анарки упал на колени перед Андэром, осознавая, что его силы и ярость уже ничего не могут изменить.
— Андэр, прости меня... Я был не прав. Останови это безумие! — голос его дрожал, но в нём было больше отчаяния, чем просьбы.

Андэр, стоя на краю, наблюдал, как лавовые потоки поглощают всё вокруг. Его лицо оставалось холодным.
— Рагнарёк настал. Его не остановить, — произнёс он, будто уже давно примирился с этим.

Но Анарки не сдавался:
— Ты сможешь! Все верят в тебя! Ты же бог!

Слова вонзились в Андэра, словно раскалённые клинки надежды и веры в самого себя. Он опустил взгляд на бурлящую лаву внизу, ощущая её жар, но затем поднял глаза к слабому мерцающему свету, пробивающемуся сквозь толщу камня и пыли. И в этот момент он услышал голоса.

"Андэр, спаси нас!"

Голоса были невыносимо громкими, словно тысячи людей одновременно взывали к нему. Каждый крик бился о его сознание, заставляя сердце ускорить ритм, словно сама судьба обрушилась на него и требовала решения. Землетрясение усиливалось, метеоры падали разрушая все на своем пути, вулканы пробудились в один миг, Андэрграунд дрожал, все люди дрожали. На каждом уровне жители упали на колени, молясь, крича, умоляя. Это были те, кого он презирал и считал лишь инструментами своей власти. И все же они искренне верили в него.

"Мы не хотим умирать!"

Голоса в его голове усиливались. Казалось, что сами стены Андэрграунда пульсировали этими криками. Андэр поднял взгляд, словно обращаясь к кому-то выше себя, к чему-то, что стояло за пределами его божественной сути.

— Всё, что нас окружает, — это Андэрграунд. Наше небо — Андэрграунд. Всё, что скрыто под землёй, — это Андэрграунд. Наш разум — Андэрграунд. Но истина... истина всегда была во мне. Запомните меня. Я — Андэр. Бог Андэрграунда!

Он сделал шаг вперёд и упал в лаву.

Пока он падал в его желудке стонали души которых он пожирал и внутри неё раздались крики. Это были крики всех жертв, которых он поглотил
"Освободи нас!"

В последний момент Андэр, ощущая, как его сущность разрушается, выкрикнул:
— Я жертвую собой ради вас! Теперь вы свободны!

Сила, которая удерживала их души, взорвалась ярким светом, проникающим сквозь лаву. Этот свет был таким ярким, что осветил весь Андэрграунд. Землетрясение прекратилось. Потоки лавы остыли, превращаясь в застывший камень.

Небо, ранее скрытое ядовитой пылью, стало очищаться. Метеоры, которые падали, не уничтожали землю, а, наоборот, сметали радиационный слой. Люди выбежали на поверхность и впервые увидели ясное, голубое небо.

Анарки поднял голову, ослеплённый светом, который исходил из глубин лавы. Это был последний дар Андэра — его искупление.

И теперь все жители, от самых маленьких детей до измученных стариков, подняли головы к небу. Оно было безупречно чистым, сияющим голубым, словно сама природа вспомнила, как дышать. В глазах людей отражалась бесконечность, а по щекам текли слёзы — не горя, а облегчения.

Сначала раздался один слабый голос:
— Спасибо, Андэр...

Его подхватили другие, голоса набирали силу, словно первый порыв ветра перед бурей:
— Спасибо, Андэр!

Люди падали на колени, протягивали руки к небесам, и их благодарность наполнила всё пространство. Слова звучали как молитва, как гимн:
— Спасибо за небо! Спасибо за жизнь!

Хор голосов сотрясал освобождённый мир, поднимаясь вверх, туда, где теперь скрывался свет. Они знали, что их спаситель был не безупречен, что он привёл их через ад, чтобы вернуть их к свету. И всё же, в этот момент, Андэр стал больше, чем
бог. Он стал их вечной памятью, а Андэрграунд навсегда остался под землей.