Глава 3. Друзья

Стефан

Я вздрогнул и почти сразу поспешил к двери. К экрану домофона.

Дохен. И Максим рядом с ним — в чёрной кожаной куртке.

Я нажал кнопку открытия двери и стал ждать.

Через пару минут они поднялись.

— Привет, — выдохнул я с такой искренней радостью, что даже сам удивился. Волнение и счастье буквально выплёскивались через край. — Господи, как же я рад вас видеть.

И тут же шагнул вперёд обнимать.

Уже раскрыл руки, чтобы притянуть к себе Дохена, когда Максим хмыкнул:

— Эй, ты поосторожнее.

Я тут же остановился. Дохен звонко засмеялся и махнул на своего парня рукой.

— Не слушай его.

И сам меня обнял. Крепко. По-настоящему.

Максим сделал вид, что всё ещё недоволен, но, когда я подошёл к нему, только криво усмехнулся, но обнял меня, хлопнув по спине.

Потом мы одновременно отступили на шаг, невольно разглядывая друг друга.

Время вообще странная штука.

Когда видишь человека каждый день, изменения почти незаметны. Они наслаиваются медленно, растворяются в привычке. Но стоит между вами встать годам — и потом любой новый штрих бросается в глаза так резко, будто его подсветили.

Максим изменился сильнее всех.

В последний раз я видел его восемнадцатилетним пацаном.

Сейчас передо мной стоял взрослый мужчина.

Высокий. Уверенный в себе. С лёгкой щетиной, спокойным взглядом и всё той же знакомой кривой усмешкой.

Дохен изменился не так сильно.

Да и видел я его относительно недавно — кажется, года четыре назад. Плюс фотографии иногда мелькали в соцсетях.

Но живой человек всё равно совсем не то.

Он раздался в плечах. Возмужал. И будто стал спокойнее.

Только главное было даже не в этом.

Они оба светились.

Это чувствовалось во всём — в том, как они смотрели друг на друга, как стояли рядом. Как Максим машинально касался Дохена, а тот даже не замечал этого, будто давно привык.

Ещё бы.

После всего, через что им пришлось пройти, чтобы всё-таки быть вместе.

Я всё ещё улыбался, когда повернулся к Луизе и наконец нормально выдохнул.

— Луиза, это Дохен. Мы вместе учились в школе. Когда у нас была свадьба, он был в Корее и не смог приехать.

Она подошла ближе.

— Наконец-то познакомились нормально, — улыбнулась она и легко поцеловала Дохена в щёку. — Стефан много о тебе рассказывал.

Это была не совсем правда. Много я рассказывал о Фло.

Но Дохен почти всегда был где-то рядом, а его история с Максимом вообще тянула на отдельный сериал, так что Луиза, конечно, знала о нём достаточно.

Дохен тут же тепло заулыбался в ответ.

— А это Максим, его парень, — продолжил я.

— Очень приятно, — Луиза повернулась к нему.

Максим кивнул, а потом наклонился для поцелуя в щёку.

— Взаимно.

— Давайте куртки, — протянул я руку. — Июнь на дворе, а мы всё ещё ходим в них.

— Глобальное потепление, — хмыкнул Максим, снимая черную кожаную куртку.

Дохен следом стянул джинсовую и тоже протянул её мне. Я повесил обе на вешалку.

— И не говори, — вздохнула Луиза, первой уходя в гостиную. — Проходите.

Мы двинулись следом.

Улыбка будто намертво приклеилась к моим губам.

Я, конечно, знал, что обрадуюсь этой встрече.
Но не думал, что настолько.

Когда уезжаешь ты — всегда легче.

Тебя ждёт что-то новое. Другая жизнь. Другие люди. Работа. Впечатления.

И ты не сразу понимаешь, сколько всего оставил позади.

Да и Дохен уехал первым. Задолго до меня.
Хотя потом мы виделись. Я однажды приезжал к нему с Фло в Корею. Он достаточно часто прилетал сюда к сестре.

Но это всё равно было не то.

И сейчас, глядя на спину Дохена впереди, на Максима рядом с ним, я совсем не чувствовал этих лет между нами.

Может, это было ложное ощущение. Просто радость встречи, волнение и ударившие в голову эндорфины.

Но от этого всё равно становилось тепло.

И как-то правильно.

Потому что друзья — это ведь не то, что исчезает, стоит вам разойтись в разные стороны.

Иначе что тогда вообще можно назвать дружбой?

Интересно... с Фло будет так же?

Не может не быть.

Мы зашли в небольшую гостиную.

В Париже почти у всех гостиные небольшие. Нет, бывают квартиры с потолками по четыре метра, лепниной и видом на Сену... но не у таких, как мы.

Дохен с Максимом устроились на диване.

Луиза забралась в кресло рядом, по-домашнему поджав под себя ноги и скинув обувь прямо на ковёр. Я остался стоять.

— Я смотрю, мы первые, — хмыкнул Максим, оглядывая гостиную. А потом тут же добавил: — Хотя я вообще не удивлён, что Фло ещё нет. Он и в феврале опоздал.

— Если бы мы были американцами... — протянул Дохен.

Максим сразу засмеялся.

— О да.

Луиза непонимающе посмотрела на них.

— Канадцы не подойдут?

— Не-а, — хмыкнул Дохен. — Тут именно американцами надо быть.

И они снова засмеялись о чём-то своём.

Луиза вопросительно посмотрела уже на меня, но я только пожал плечами — мол, понятия не имею.

— Что будете пить? — спросил я. — Ждать их не будем. Выпишем штрафную за опоздание.

— А что есть? — тут же произнес Максим, оглядывая пустые бокалы на столе. — Если я скажу «шампанское», оно по волшебству появится?

Я засмеялся. Дохен сразу закатил глаза.

— Началось.

— А если я скажу «да», ты правда будешь шампанское? — парировал я.

Максим сделал вид, что серьёзно задумался.

— Ну... если очень дорогое. Дешёвое я и сам могу купить.

Все засмеялись. Даже он сам.

— Шампанского нет, — улыбнулась Луиза, — но можем сделать kir. Если дело в пузырьках и градусах.

— Я kir, — сразу сказал Дохен.

— А мне сок, — лениво бросил Максим, разваливаясь на диване.

Я фыркнул.

— Тогда зачем был этот спектакль с шампанским?

Максим пожал плечами.

— Я не для себя спрашивал.

И тут же притянул Дохена за талию, целуя в висок.

— Для своего парня старался. Он же сам не попросит.

И снова чмокнул его. На этот раз в щёку.

Дохен рассказал мне ещё в прошлом году, что они снова сошлись.

Я тогда удивился.

Всё-таки после их болезненного разрыва прошло слишком много лет.

Но, конечно, искренне обрадовался за друга.

А сейчас смотреть на них было... странно.

Не неправильно. Наоборот.

Будто они всегда были вместе. Хотя на самом деле — совсем нет.

Дохен засмеялся и пихнул его локтем.

— Мы вообще-то на мотоцикле приехали. Максим за рулём. И мне много нельзя. Иначе свалюсь на поворотах.

Максим с серьёзным видом кивнул.

— Да, пандочка, ты мне нужен живой и целый.

Луиза уже подалась вперёд.

— Какой у тебя байк?

Я усмехнулся.

— У Луизы тоже был мотоцикл. Но она его недавно продала. Пришлось.

— Не напоминай, — трагично вздохнула она. — Я до сих пор страдаю.

Максим моментально оживился. Поднялся с дивана и подошёл к окну. Мы с Дохеном переглянулись и машинально двинулись следом.

Максим выглянул на улицу, потом разочарованно цокнул языком.

— Блин, не видно мотык. Мы за углом припарковались.

— Тогда покажи на телефоне, — предложила Луиза.

— Это можно.

Он тут же вернулся к дивану и полез в телефон.

Фотографию Максим нашёл так быстро, что я бы даже не удивился, окажись она у него в избранном.

Или вообще на заставке. Что, кстати, вполне возможно.

У Луизы на телефоне стояли стандартные обои. У меня — мы вдвоём.

Но в нашей паре за романтику всё-таки отвечал я.

А вот у Максима на заставке...

Дохен? Или мотоцикл? (Автор: а вы как думаете?)

Или, что вероятнее, Дохен на мотоцикле.

Максим повернул экран к Луизе с таким видом, словно показывал собственного ребёнка.

— Вот моя красавица. Ducati Panigale V4. Синяя.

Луиза тихо присвистнула.

— Ого... ладно, мой был попроще.

Максим тут же расплылся в довольной улыбке. У байкеров вообще так. Стоит заговорить о мотоциклах — и всё. Человек пропал.

Мы с Дохеном быстро остались не у дел.

— Когда Максим начинает говорить про байк, всё вокруг перестаёт существовать, — протянул Дохен.

— Ничего подобного, — возмутился Максим.

Но головы от телефона так и не поднял. И разговор с моей женой продолжил без единой паузы:

— Я просто тут выхлоп поменял...

Луиза уже пересела на диван, рассматривая фотографии, и они начали обсуждать что-то про двигатель, посадку и резину так, будто были знакомы сто лет.

Мы с Дохеном переглянулись.

Он тихо засмеялся, потом поднялся и посмотрел на меня.

— Тебе помочь с напитками?

Я кивнул.

Мы собрали бокалы со стола и ушли на кухню.

Я достал бутылку просекко из холодильника и два ликёра для kir royal. Начал разливать просекко по бокалам.

Дохен встал рядом. Улыбался.

Молчал. Я тоже.

Неловкость ощущалась почти физически.

За эти годы у каждого появилась своя жизнь. Свои люди. Свои проблемы.

И хотя тепло, которое я почувствовал, увидев его у двери, никуда не делось, я вдруг понял, что темы для разговоров теперь, наверное, придётся искать заново. Одно не мешало другому.

— Вы надолго приехали? — первым нарушил тишину Дохен.

И я был ему за это благодарен.

— Пока не знаем, — ответил я, наливая просекко во второй бокал. — Всё зависит...

Я запнулся. Сглотнул.

— От некоторых обстоятельств. Но точно на всё лето. А там посмотрим.

Он кивнул.

— Это просто такой длинный визит домой? Или что-то ещё?

— Мы три года тут не были, — сказал я, глядя в бокал. — Вот и решили воспользоваться летом.

Помедлил. Отвёл взгляд.

— И... некоторые семейные вопросы... хм... Требуют нашего присутствия тут.

Дохен сразу напрягся.

— Всё же нормально с родителями? — спросил он уже серьёзнее.

— Да-да, — быстро ответил я. — Всё нормально.

Он ещё пару секунд смотрел на меня, потом всё-таки кивнул.

— Это хорошо.

Я криво улыбнулся.

— А с работой что? Как смогли ускользнуть на три месяца? — снова спросила Дохен.

— Луиза взяла академический отпуск. Да и каникулы уже скоро начнутся, — ответил я. — А я...

Невольно усмехнулся и опустил взгляд на бокалы на подносе.

— Ты же знаешь, я так и не получил инженерный диплом. Только бакалавр. В Канаде работал в проектном бюро — чертежи, расчёты, всякое такое. Хотел взять отпуск за свой счёт, но начальство не согласилось.

Я пожал плечами и снова посмотрел на него.

— Ну ничего. Вернусь — найду новую работу.

А потом добавил уже с улыбкой:

— Так что, думаю, всё будет нормально.

Дохен задумчиво кивнул.

— А если останетесь дольше?

Я слегка поморщился.

— Тогда и будем решать.

Махнул на бутылки:

— Тебе какой?

Перед нами стояли смородиновый и вишнёвый ликёры.

Дохен пару секунд смотрел на них, потом ответил:

— Смородиновый.

— Угу.

Я открыл бутылку и начал наливать ликёр в его бокал. Себе взял вишнёвый. Луизе тоже.

Дохен постучал пальцами по столешнице и будто между делом протянул:

— Фло сейчас технический директор в крупной строительной фирме. Они занимаются проектированием, инфраструктурой, стройками... всем таким.

Пару капель сиропа пролилось на столешницу, и я машинально взял полотенце, вытирая их.

Только потом ответил:

— Я знаю насчёт Фло, — тихо сказал я. — Но не думаю, что мне понадобится его помощь.

И почти сразу добавил:

— Да и кому я нужен на три месяца? Тем более через месяц вся Франция уйдёт в отпуска. Никто толком работать не будет.

Я задумался, медленно проводя полотенцем по столешнице ещё раз, хотя она уже была чистой.

— А осенью мы, скорее всего, уедем обратно. Так что не хочу его напрягать.

— Почему же? — хмыкнул Дохен, опираясь бедром о столешницу. — Я свою работу вообще благодаря сестре нашёл. У одного её пациента отец владел сетью ветеринарных клиник. Им нужны были люди — она просто передала моё CV. Не вижу в этом ничего такого.

Он пожал плечами.

— Ты же не милостыню просишь. Работать всё равно сам будешь. Зато сэкономишь время и нервы.

— Посмотрим, — пробормотал я. — Но вряд ли.

Медленно размешал коктейль ложкой.

— Да и деньги у нас есть. На первое время точно хватит. А если останемся дольше... тогда уже и буду думать. Может, и правда обращусь к Фло.

Запнулся.

Опустил взгляд в бокал.

Дохен внимательно посмотрел на меня.

— Ты хочешь вернуться жить во Францию? — спросил он прямо.

Я поднял взгляд на него, потом отвернулся к окну.

За окном был соседний дом. Такие же окна. Мелькающие тени. Кусочек голубого неба между крышами.

И сразу вспомнилось то чувство, когда я только вышел из самолёта.

Это счастье с надрывом.

И почти сразу за ним — такая же странная грусть от осознания, что теперь я здесь гость.

Я качнул головой и натянуто улыбнулся.

— Разве дом — это не там, где твоя семья? — сказал я после паузы. — А Франция или Канада... жизнь длинная. Может, когда-нибудь и вернёмся.

Он понимающе кивнул.

— Согласен. Когда Максим приехал за мной в Корею, я тоже не думал, что в итоге вернусь обратно во Францию. Но мы решили, что здесь нам будет лучше. А если вам лучше в Канаде — значит, сейчас ваш дом там.

А потом вдруг засмеялся.

— Хотя с твоими родителями вы в любом случае с голода не умрёте.

Я тоже засмеялся. Но как-то глухо. Почти через силу.

Мои родители...

Они до сих пор демонстративно называют Луизу на «вы». Хотя она младше их лет на десять.

«Мадам Жибер».

Всегда подчеркнуто вежливо. Подчеркнуто холодно.

Но, если честно, жаловаться мне уже грех. Самый ад был в начале. Скандалы. Слёзы. Угрозы. Даже вспоминать не хочется.

Сейчас всё стало... спокойнее.

И если им вот этот детский сад с вежливыми интонациями помогает делать вид, что всё нормально — пускай.

Они встретили нас в аэропорту. Разрешили пожить у них пару дней. Отец даже пообещал помочь.

Просто принять нас до конца у них так и не получилось.

Луиза только смеётся и говорит, что это у них такое проявление уважения. Но мы оба прекрасно понимали, что на самом деле нет. Но я уже научился с этим жить.

Ладно.

Сейчас я стоял на кухне с другом, а не сидел на очередном напряжённом семейном ужине в родительском доме в Версале.

— Готово, — сказал я, ставя бокалы обратно на поднос.

— А сок Максиму? — спросил Дохен.

— В холодильнике. Открой сам.

Он кивнул, достал упаковку яблочного сока.

— Где стаканы?

Я открыл шкафчик над раковиной и протянул ему.

Мы сложили всё на поднос. Уже можно было идти обратно в гостиную, когда я вдруг замер.

Посмотрел на Дохена. Он — на меня. И только тогда я тихо спросил:

— А какой сейчас...

Пауза. Я отвёл взгляд.

— Как поживает Фло? — спросил тихо.

Дохен слегка нахмурился.

— А вы вообще не общаетесь?

Я виновато улыбнулся и посмотрел на него.

— Редко. Знаю в основном то, что ты иногда рассказывал. Я поздравлял его с Новым годом, с Рождеством. Он отвечал. И всё.

Пожал плечами.

— Но я знаю, что он занят. Очень занят. Да и я тоже.

Замолчал на секунду, потом всё-таки продолжил:

— Когда начинаешь жить в другой стране, даже не один... это всё равно тяжело. Первое время мне вообще было не до общения. Документы. Работа. Квартира. Привыкнуть к новому месту.

Я тихо усмехнулся.

— Хотя вроде даже язык тот же. Но всё равно всё казалось другим. Каким-то... чужим.

Покрутил ложку в бокале.

— Луиза и её родители мне очень помогали. У неё там друзья, связи, знакомые. Но мне всё равно понадобилось несколько месяцев, чтобы хоть немного почувствовать себя нормально.

Я поднял взгляд на Дохена.

— А потом, когда всё более-менее наладилось, я ему позвонил. Хотел рассказать, что меня взяли на работу. Узнать, как он вообще. Ну... ты понимаешь.

Улыбка медленно поблекла.

— Но он отвечал как-то коротко. Сказал, что занят, и быстро свернул разговор.

Я замолчал.

— А потом как-то...

Не договорил. Снова пожал плечами.

— Но, Дохен, ты же нас видел с ним. Я уверен, мы встретимся — и всё будет нормально. Конечно, не как раньше. Мы уже другие люди, с другой жизнью. Но то, что было между нами, не может просто исчезнуть.

Я слабо улыбнулся.

— Вот как с тобой сейчас. Неловкость первые пять минут, а потом я опять болтаю без остановки, а ты слушаешь.

Дохен засмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Согласен. У тебя семья, у него своя жизнь. Это не делает вас чужими. Как и ты для меня остался другом, даже когда я уехал в Корею и мы виделись раз в год.

Я закивал. Опустил глаза.

— Но... одно мне всё-таки непонятно.

Запнулся.

— Почему он не сказал. Ну... что он...

Прокашлялся.

— Что он с парнями? — спокойно уточнил Дохен.

И как-то тихо посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

Я не совсем понял, что было в этом взгляде.

Сочувствие? Жалость от того, что я не знал о друге такую важную вещь? Или осуждение? Что я ничего не замечал раньше.

Но как я мог?..

С Дохеном всё было понятно лет с пятнадцати.

А Фло...

Я даже представить такого не мог.

Откуда? Откуда это вообще взялось?

— Да, — кивнул я и машинально сжал пальцами ножку бокала. — Я не имею ничего против, ты не подумай. Каждый сам вправе решать, с кем ему быть. И любая любовь...

Дохен вдруг засмеялся, перебивая меня.

— Господи, Стефан, ты не обязан говорить все эти заученные фразы только потому, что я гей, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Я прекрасно знаю, что ты не гомофоб.

Я смущённо отвёл взгляд, а он продолжил уже спокойнее:

— А насчёт Фло... у меня, если честно, реакция была примерно такая же. В смысле — что за фигня вообще?

Я тут же поднял голову.

— Правда?

— Ага, — бросил Дохен. — И поверь, объясняться он тоже не стал. Просто однажды привёл парня — и всё.

Он пожал плечами.

— А когда я потом попытался аккуратно спросить, что у них и как, Фло только посмотрел на меня как на идиота и сказал: «Мне так нравится».

Я невольно фыркнул.

— Да, это очень в его стиле.

— Ещё бы, — заулыбался Дохен. — Фло всегда был из тех людей, которые считают себя умнее всех. И если кто-то его не понимает — проблема явно не в нём.

— Да-да, — тут же подхватил я, даже машинально дотронувшись до его плеча. — Именно. «Вы просто не доросли до моей мысли».

Я попытался изобразить голос Фло.

И, судя по смеху Дохена, получилось довольно похоже.

Но потом он вдруг снова стал серьёзнее. И посмотрел на меня как-то странно.

— Только тут... мне кажется, он и сам себя не до конца понимает.

Я сразу подался вперёд.

— Да? — спросил слишком быстро. — Почему?

— Не знаю... — как-то уклончиво ответил Дохен.

Я не стал настаивать. Мне нужно было успеть спросить кое-что ещё, пока мы не вернулись в гостиную.

— И какие у него вообще парни? Это давно? У них всё серьёзно?

Дохен пожал плечами.

— Когда именно началось — не знаю. Меня же тоже не было во Франции. Только Сора иногда что-то рассказывала.

Он задумался на секунду.

— А серьёзно ли...

Прикусил губу.

— Кто ж его знает, кроме самого Фло. Но...

Он не договорил. Опустил глаза.

— Но то, что его парень от него без ума... это, как любит говорить Сора, и ежу понятно.

Хмыкнул себе под нос.

— Если, конечно, это всё ещё тот же парень, которого мы видели в феврале. После этого мы особо не пересекались.

А потом снова засмеялся.

— Ну вот и увидишь. Он же сегодня придёт не один. С тем же парнем или нет — не знаю. Но точно с парнем.

Я натянуто улыбнулся.

У Фло не просто случайный парень.

И не какая-то разовая история.

Не эксперимент.

Не то самое «пол не важен», как иногда говорят. Если бы не был важен — были бы и девушки.

А Дохен сказал это слишком уверенно.

«С парнями».

Я молча кивнул и взял поднос.

И почему-то именно после этого разговора начал волноваться ещё сильнее. И ещё сильнее захотел его увидеть.

С каждой минутой ожидания, с каждой секундой, которая приближала меня к нашей встрече, внутри всё натягивалось до предела.

Казалось, ещё немного — и я сам не выдержу.

И я уже не понимал, что именно чувствую.

Только ли радость от встречи с другом?

Или что-то ещё.

Страх.

Растерянность.

Робость.

Неуверенность.

И хотя нас прежних уже не вернуть — да и не нужно, наверное, — я всё равно очень хотел, чтобы это не разрушило то, что между нами было.

Чтобы мы всё ещё могли оставаться друг другу близкими людьми.

И чтобы он меня понял.

Мы вернулись в гостиную с подносом.

Максим и Луиза уже оживлённо обсуждали Канаду.

Я протянул жене бокал, Максиму — сок.

Дохен тут же сел рядом со ним, и тот сразу обнял его за талию.

А я устроился на подлокотнике кресла возле Луизы.

— За встречу, — улыбнулась она, поднимая бокал. — И за знакомство.

Мы подняли бокалы. Чокнулись, глядя друг другу в глаза.

Отпили.

И именно в этот момент звонок в дверь прорезал квартиру.

Так неожиданно и громко, что я дёрнулся и тут же облился.

— Блять, — выругался я, глядя на тёмное пятно на рубашке.

Луиза сразу закатила глаза.

— Иди переоденься, я открою, — сказала она, качая головой.

А потом добавила уже тише:

— Чего ты так нервничаешь?

Я ничего не ответил. Только кивнул.

Дохен с Максимом переглянулись.

Я поставил бокал на стол, снова немного расплескав коктейль, тихо выругался ещё раз и быстро пошёл в спальню.

На ходу начал расстёгивать рубашку.

Напиток как назло попал прямо на пуговицы, и пальцы плохо слушались.

Быстрее.

Да что ж такое.

Наконец я сдёрнул рубашку и бросил её на кровать.

Из прихожей уже доносились голоса. Щелчок открывающейся двери.

Я дёрнул дверцу шкафа.

Всё почему-то оказалось мятым.

Конечно.

Бля!

Я вытащил первую более-менее нормальную чёрную футболку и быстро натянул её через голову.

Запутался.

Не сразу попал руками в рукава.

Ткань перекрутилась, ворот застрял где-то на лице.

— Да блять...

— Тебе помочь? — раздалось у меня за спиной.

Низкий знакомый голос.

***

Примечание автора: лично для меня Kir Royal — один из самых уютных и «французских» аперитивов. Делается он очень просто:

• 10–20 мл crème de cassis (ликёр из чёрной смородины)
• охлаждённое шампанское или prosecco
• сначала в бокал наливается ликёр, а сверху аккуратно доливается игристое

Классический Kir делается с белым вином, а Kir Royal — с шампанским или другим игристым.

Стефан, правда, перепутал последовательность. Но простим ему это. Он слишком нервничал 😌