Что такое счатье?

POV Алмиэль
      

В жизни у меня, несомненно, было множество неприятных и постыдных ситуаций, но то, что произошло только что, явно войдет в тройку самых запоминающихся. Я, будто пытаясь слиться с белым диваном, застыл памятником самому себе, потупив взгляд. Я не мог просто посмотреть на родителей, всем телом чувствуя, как они изучают мой наряд горничной, лежащую недалеко анальную пробку широкого диаметра с хвостом, голых мужей… и мечтал провалиться сквозь землю.

— Здравствуйте, — невозмутимым голосом поприветствовал незваных гостей Вир, что будто разрушило атмосферу тишины.       

Зал сразу взорвался криками, притом, понять в этой какофонии было ничего невозможно. Родители вещали на эльфийском, Элиуз — на адском, близнецы — на интерлингве. Лишь я сохранял тишину, неспособный подобрать слова.       

Наконец всем надоело слушать гул голосов, потому речь держал мой отец:       

— Сын мой, Алмиэль, я в замешательстве от того, что я только что лицезрел в этой комнате, когда мы, сопровождаемые высокочтимым Элиузом Иреа, зашли в настоящее логово разврата, похоти и сексуальных девиаций с уклоном в порицаемые обществом ненормальные сексуальные практики. Или же мы неверно все истолковали, и ты был принужден на столь ненормальные сексуальные контакты своими мужьями, испорченными местной порочностью, что захотели устроить содом, разгул блудодейства и извращений, и стал насильной жертвой психически неустойчивых личностей, склонных к насилию и доминированию?       

Непривычно красивая и витиеватая речь резала уши: за месяц я слишком привык к простым словестным конструкциям близнецов и их окружения. Тем не менее, ответить на вопрос было действительно сложно: либо выставить ненормальным себя, либо мужей… а я не хочу ни того, ни другого. А уж тем более я не хочу последствий.       

— Я… — попытался я подобрать слова, но меня перебил Элиуз:       

— Мои сыновья, конечно, не ангелы, но я не вижу здесь никакого принуждения: он был сверху и, если бы хотел, легко мог соскочить. Но он этого не сделал…       
Близнецы молча смотрели на меня, готовые поддержать любую мою речь. И я был уверен, если бы я начал отпираться, утверждая, что они принуждали меня, то они бы с жаром подхватили мои слова, чтобы защитить. Но я прекрасно понимал, что с извращенцами мне все равно жить не дадут, как минимум вернут на родину, чтобы заточить, как прекрасную принцессу из сказки. А там уже хоть действительно косы отращивай, хоть покорно дожидайся своего принца на белом коне. Хотя дождусь я максимум всадника на бледном* — я буду опозорен, следовательно, скрыт от общества до конца жизни. А у близнецов будут большие проблемы.       

Если же я признаюсь, то тогда… даже не знаю. Проблемы уже приобрету я.       

— Мама, папа, я хотел бы поговорить с вами наедине, — отозвался я как можно более спокойным голосом, унимая внутреннюю дрожь, что сражалась за право быть во мне с силой двух разъяренных демонов. Поверьте, я знаю, о чем говорю…       

Все родители тактично покинули комнату, скрывшись в коридоре, давая нам время на одевание и обсуждение произошедшего, его результатов, планов разрешения. Впрочем, вариантов было не так много.       

— Что будешь говорить? — спросил Дан заботливо, засовывая ногу в штанину.       

— Не знаю еще… честно не знаю… — пробормотал я.

***
      

Два брата привычно стояли перед отцом, нервно расхаживающим перед ними, устроившим привычный нагоняй. Для их семьи это было нормой, чуть ли не традицией. Но причина сегодняшних разборок была в новинку.       

— И как вы умудрились сломать эльфика, что он на вас прыгал, как дорогая шлюшка? — недоумевал Элиуз.       

— Он нам «бракованным» и попался, — чуть улыбнулся Дан. — Он мазохист.       

— Эльф-мазохист? Вы подсели на что-то серьезное, что ли? — демон замер перед старшим близнецом, всем видом выражая, что нисколько не верит его последним словам.       

— Это правда, — отозвался Вир, — только его родители об этой правде даже не догадываются…       

— Уже, уверяю тебя, догадались. Они не слепые, — язвительно заметил Элиуз, а потом задумчиво добавил: — Хотя нет… он не скажет правду — это позор и отлучение от рода и родного мира или же пожизненное лечение в психушке. У них вообще странные законы… И да, вы понимаете, что его родители — не последние фигуры в их обществе, следовательно, это будет иметь последствия для общих взаимоотношений между нашими мирами… Особенно если это станет общеизвестно.       

В голове старшего демона проносились сотни вариантов. Он пытался предсказать наиболее вероятное разрешение конфликта. Ругать близнецов уже явно было поздно, пора было приступить к розгам. Хотя, и это не поможет: сначала нужно разобраться с глобальными проблемами…

***
Pov Алмиэль
      

Стоя перед родителями, я все еще не был полностью уверен, что нужно сказать. Впрочем, нужно иметь силу выбрать то, что тебе по душе, и не отступаться. И я уже решился.       

— Я хотел вам сообщить, что я сам позволил мужьям быть со мной жесткими, чтобы разнообразить нашу сексуальную жизнь.       

«А ведь наша жизнь, пожалуй, настолько разнообразна, что обыденность была бы исключением из правил…» — подумал я мимоходом.       

— Сынок, ты явно не понимаешь, — начал отец, — что брак — союз душ, а не тел. Секс нужен для самой важной функции семьи — продолжения рода, если Демиурги соблаговолят послать вам отпрысков. Но тут я вижу нашу вину, во-первых, в том, что не научили тебя правильно отличать норму от девиации, а во-вторых, что согласились на увещевания Элиуза Иреа. Мы не подумали, что садистов нельзя исправить, хоть он заверял нас, что события той злополучной ночи были лишь случайностью, но оказалось, что они стали прецедентом. Мы не можем смотреть, как нашу кровь истязают, смеясь над нашими этическими и моральными нормами. Мы должны вызволить тебя из Ада, притом, как в прямом смысле, так и в переносном!       

А я, слушая все это, думал, что Адом для меня сейчас будет возвращение обратно на Дельту. Я не хочу туда!       

— Я мазохист, — веско уронил я, после чего установилась звенящая тишина. — Я сам их об этом попросил сегодня.       

Я изучал взглядом пол, не решаясь смотреть на лица родителей, наверняка перекошенные в удивлении и отвращении.       

— Н-но… — выдавила из себя мать.       
— Это правда, — добавил я.       

— И… давно? — уточнила она же.       
Я же, понимая, что мне нечего терять — скорее всего меня все равно отлучат от рода после таких занимательных рассказов — поведал им о той жизни, что я все это время старательно от них прятал.

***
      

Вечеринка была в самом разгаре. Множество гостей со всех миров, столь разительно отличавшихся друг от друга, что я не знал, куда смотреть. Вот мимо меня прошел ослепительно красивый парень, будто сошедший с глянцевых обложек на пять минут, чтобы прихватить с банкета бокал шампанского, а потом вернуться обратно. Очевидно, инкуб — только они умеют так смотреть, будто раздевая тебя, обласкивая все тело. Но все же мои мужья лучше.       

Я отыскал их в толпе. Они разговаривали с каким-то мужчиной, внешне похожим на человека, притом, вполне во вкусе близнецов: худощавый, светлокожий, низкорослый. Я уже начал немного ревновать, но вот он повернулся, и я заметил, что он совсем еще ребенок — от силы лет четырнадцать. Что он вообще делает на мероприятии такого уровня?

      
А ведь сегодня действительно крайне важное собрание — подписание плана сотрудничества и торговли между Адом и Дельтой. Даже не верится.       

Мои родители, счастливо улыбаясь, подошли ко мне, завязав обычную светскую беседу с нотками доброжелательности и тепла. А ведь полгода назад о таком я даже не думал, бледнея перед ними, думая о том, как меня отлучат от рода. И они сначала и хотели, но ораторское искусство Элиуза, похоже, не знает границ. Он из заботы о своих детях и их избраннике буквально уломал Правителя Ада заключить не слишком выгодный контракт, попросив скрыть родителей правду от Дельты.       

И, как оказалось при дальнейшем взаимодействии миров, сотрудничество стало очень взаимовыгодным. Фактически для Ада были открыты границы отчуждения, существовавшие более тысячи лет. Культурная диффузия развернулась во всю ширь, уже сейчас меняя умы эльфов и демонов.       

Но главное, чего смог добиться Элиуз: он смог донести до родителей одну мысль. «Какая разница, как любит трахаться ваш сын, если он счастлив? Неужели вы не хотите счастья своему отпрыску?». Не знаю, как у него это получилось, но за все, что он сделал ради меня, я ему безмерно благодарен. Его семья изменила меня, дав мне шанс вырваться из оков, да еще и подарив свободу, заставив моих родителей хотя бы не ненавидеть меня.       

Но я действительно счастлив: я занимаюсь любовью с теми, кого действительно хочу и люблю. Я путешествую, познаю мир, не сдавленный жесткими тоталитарными рамками Дельты. И что может быть лучше?       

То, что я такой не один: из-за взаимопроникновения культур, скрепы, держащие устои эльфийского общества слабеют, разрешая таким же, как я, быть такими, какие они хотят быть. Даже удивительно, что одно изнасилование может иметь такие последствия…       

«Жизнь нужно прожить так, чтобы было стыдно рассказать, но чертовски приятно вспомнить», — подумал я, составляя план сегодняшней ночи. Пожалуй, я согласен еще на одно изнасилование.

Примечания.
*Всадник на бледном коне — один из четырех всадников апокалипсиса, именуемый Смертью.

Примечания:

Спасибо вам за то, что дочитали этот фик до конца. Специально для тех, кто любит погорячее, выйдет еще одна глава спешиала, но основное повествование все-таки завершено.
Очень приятно, что стольким людям это произведение пришлось по душе, это всегда приятно.