Глава 4. Стоны у асфальта.

Дожди не прекращались. Наученный долгим скитанием по городу, я умудрялся проскакивать особо открытые участки, потому промок не особо сильно. Конечно, в кроссовках давно уже хлюпало, ведь улицы просто тонули в ручьях.

Я шел почти сутки, перебегая от дома к дому. Грязные капли так и норовили ударить мне в лицо, срываясь с крыши. На куртке стали появляться тёмные пятна. Джинсы покрылись грязными мазками ниже колен, что долетали до меня от проезжающих машин.

На город снова опускались сумерки. Нужно было думать, где переждать ночь, или же продолжать идти. С одной стороны, после хорошей кормежки я был полон сил и мог двигаться вперед, а с другой - появлялась опасность наткнуться на неприятные личности, да и с таким темпом силы могли покинуть не менее быстро. Ночь в этом незнакомом месте несла свои страхи, пугала своими силуэтами, ранее мне незнакомыми и совершенно неприятными.

Гроза тем временем перерастала в град. Холодные тучи застелили небо и поливали небоскребы стучащими льдинками. В такую «нелетную» погоду действительно пришлось остановиться. Потому я притормозил под одним из крупных дорожных мостов. Не так уж много места, чтобы быть приманкой для укрытия уличных компаний. Довольно мрачное и сырое место, но на тот момент – совершенно безлюдное.

Натянув посильнее на голову капюшон, я прижался к холодной стене арки. Решил переждать град, рыская глазами по окружающему темнеющему «Сити» и сам того не заметив, я отключился. В голове хаотично мелькали образы кошек, добрых глаз бабушки, тусклый образ мамы и Кевина. Очень беспокойно на душе, страшно и нестерпимо одиноко. Всё это поглощало меня и вынуждало нервно подергиваться в своем лёгком забытье.

Как жаль, что нельзя научиться нужным вещам вовремя. Как хорошо, что не приходилось им учиться ранее. Сразу понимаешь, насколько проще была твоя жизнь без этих знаний. Но сейчас. Сейчас они были необходимы как воздух, ведь именно его могли перекрыть в любой момент.

О чём я? Да, конечно же, о жизни на улице. О привитой осторожности и изворотливости – то, чего многим не хватает. То, чему рожденные на улице, обучены с детства. Мысли, мысли, томное ожидание и боязнь неизвестного. А потом снова мысли…

Рядом звякнула консервная банка. Я чуть вздрогнул и открыл сонные глаза. Дальше всё произошло очень быстро.

Меня захлестнуло, точно водой. Несколько бродяг, увидев, что я открыл глаза, быстро метнулись ко мне. Придавив торсом к стене, они разложили меня точно свинью на скотобойне, которой собирались отрубать по конечности. Скованный ими по рукам и ногам я дёргался, как на электрическом стуле, но один, против них, ничего не мог. Ужас, приближающийся с каждой секундой к моему сознанию, начинал вспыхивать настолько смешной и жалкой ситуацией, что к глазам подступили слёзы. Мои глаза наполнились им, горло сдавило до боли, не давая вымолвить и слова. Хрипя, кряхтя в своих жалких попытках вырваться, я продолжал безнадежные подергивания.

- Не осторожно, щенок. Очень неосторожно, - пробубнил подходящий бомж и принялся стаскивать мои кроссовки.

Шипящие, точно стонущие лица этих людей секунда за секундой превращались для меня в устрашающие лики демонов. Словно ад уже не под землей, а рядом. Окутывал меня этими безумными тенями. Как в бреду своих сновидений я метался, не имея возможности вырваться и убежать прочь. Погружаясь в отчаяние, я зажмурился, надеясь, что сатанинские видения отступят.

Дергал руками и ногами, но их было слишком много. Становилось всё холоднее, ведь количество одежды на мне быстро уменьшалось. Я хрипло набрал в грудь воздуха, чтобы собраться с силами. Один из них видимо это заметил. Боясь, что я закричу, он размахнулся.

Звон в правом ухе, заискрившие глаза и протяжный стон. Весь мир вокруг поплыл и растянулся. Туман постепенно затягивал в свою мучительную пелену, проявляясь старыми адскими кошмарами. Боль растекалась кровавой капелькой по губе и скуле.

Теперь я уже плохо соображал. Улавливая сквозь туман щиплющих и ноющих ощущений, спускаясь на холодный асфальт уже в одном белье. Страх наполнял мои лёгкие, мелкой дрожью бегая по телу. Тут яркой вспышкой в мозг «врезалась» майка. Я в порыве замотал руками и  еле вырвал одну. Последовала еще пара ударов.

Мир теперь звенел и искрил, наполняясь болью с каждым новым вздохом. Я упал на бок и схватился за правое ухо, яко бы прикрывая его. А на самом деле, рукой зажимая потайной карманчик на майке. «Главное сохранить. Сохранить. Защитить» - проносилось в голове и скрывалось в пелене мучений.

Тут перехватило дыхание. Ребра затрещали со страшной силой уже не от холода, что окутывал моё полуголое тело. Видимо меня пинали. Удары приходились по рукам, которыми я схватился за голову и закрывал лицо, уши. По бёдрам, дрожащим, с поджатыми голыми ногами. По рёбрам, которые всё яростней впивались мне в лёгкие и не давали вздохнуть.

Лежащий у каменной стены, избиваемый несколькими бомжами я не мог и пошевелиться. Лишь сильнее сжимаясь, защищая самое дорогое для себя. Сквозь пелену этого полного боли хаоса я не замечал времени. Казалось, что пытки продолжаются уже несколько часов.

Горящий от побоев, проступающих ссадин и синяков, меня кольнуло в лодыжку. Лёгкий холодный укол. Льдинки, долетающие до моих ступней, всё ярче отпечатывались зимним холодом на голом теле. Меня трясло со страшной силой, так, что походило на истерику.

- Убить? – послышалось сквозь шум в голове.

- Он и так умрет… - голоса витали вокруг.

- Зима его прикончит. Пошли, - громогласный приговор и шаги рядом.

Казалось, что сейчас меня просто бросят тут замерзать насмерть. Жалкая, жалкая, очень жалкая надежда….

- Раз всё равно умрёт, может того? – прохрипело еще ближе и рвануло за волосы.

Мои глаза, пустым взглядом приоткрылись. Ничего не видел. Лишь тени сквозь красный туман. Застилающие слезы хлынули лёгкими льдинками на щеках.

- Пф… Делай что хочешь, - послышались шаги, уходящие в даль.

Жадно выдирая волосы из головы, мне сдавили горло. Кашель, сухое и хриплое дыхание чуть теплого воздуха. Ужасный запах подбирающийся сзади.

- Твои последние мгновения. Радуйся, - ехидно прожужжало у звенящего уха.

В то же мгновение я почувствовал, как с меня срывают последние трусы. Хотел было сжаться сильнее, но от запрокинутой головы рёбра резали меня изнутри. Не мог пошевелиться, лишь цепляясь уже за волосы и прижимая одну руку к груди с разодранной майкой.

Чужое пыхтение. Чуть теплые прикосновения. И вот, стальной хваткой сжало мошонку. Я простонал от боли и чуть расслабил мышцы ног. Видимо этого от меня и хотели. Резкие рывки чужих шершавых ладоней дергали, устраиваясь в определенной позе.

- Симпатичный, - отвратно прошипело рядом с бедром и затихло в новом пыхтении.

Сжимающие руки лежали на ягодицах, жадно давя их пальцами. А дальше. Нечто большое стало врываться в тело, разрывая его сзади. Я закричал. Удар головой об асфальт и продолжившееся вторжение захлестывало кровью весь мир. Слезы текли с новой силой. Ягодицы горели. Я хрипло скулил от адских мук и бессилия.

Руки болели прижатые собственным телом. На спине, властно придавливая к земле, лежала грузная ладонь. Другая, вместе с пытающим меня горячим предметом сильнее впивалась ногтями в мою ягодицу. Проникновение было невыносимо. Всё внутри, сжатое от боли и холода, противилось этому. Но это продолжалось.
До тех пор. До того момента как что-то, ярким хлопком изнутри не лопнуло. Для моего, израненного яркостью страданий, мозга это было похоже на лопнувший мешок. Тут как из порванной фляги что-то потекло по бедру. Резкая и щиплющая боль пропустила пульсирующий предмет внутрь, и уже не стесняло его движений.

- Ну вот, - довольный возглас и стало еще хуже.

Краешком сознания я начал понимать что происходит. От этого слезы застилали глаза еще сильнее. Меня жестоко имели. Просто трахали, не давая вздохнуть. Давя на грудь, прижимая меня к асфальту. Вдалбливая в него израненное почти голое тело. Заливая его моей слюной, слезами, кровью. Меня трясло от отвращения к самому себе… Ко всему происходящему… К тому, кто это делает со мной…

Отчаяние отступило. На смену ему пришла горечь обиды, ненависть к миру, пустая злоба и сжимающие в груди стоны. Я сдирал ногти и кожу с пальцев, пытаясь терпеть преисподнюю внутри. Кусал губы до кровоточащих ран. Скулеж от адской боли во всем теле. Потемневшие глаза уже ничего не замечали. Ресницы замерзли от слез и грязи. Невыносимая боль продолжалась. Особенно в заднем проходе. Сейчас я походил больше на полу живого котенка, бедра которого начинают грызть крысы. Мерзость и ненависть. Ненависть и страдания. Адские муки. Адские бредни и невыносимая все нарастающая боль.

Казалось тот, кто мучил меня, прибавлял темп. Его довольное пыхтение ужасающим гулом сотрясало мысли. Впервые в жизни я так сильно хотел убить кого-то. Впервые в жизни я был настолько беспомощным и измученным. Все издевательства в школе мгновенно показались полной ерундой, сродни детским играм.

- О да! – простонал мужчина сзади и в порыве наслаждения хлопнул меня по спине.

Все потемнело. Руки ослабли, роняя меня на холодный асфальт. Изо рта с хрипом вырвалась струя. Казалось, что меня тошнит, но не тем о чем можно было подумать. На зубах и языке был стальной вкус крови. Она с болью прорывалась от скрипящих и режущих рёбер к горлу. Текла по губам, выливаясь на мокрый асфальт, и превращалась в красные льдинки. Посиневшие кончики пальцев, дрожа, сжались в попытке подхватить её. Жаждущие засунуть ее обратно.

Мужчина, измывавшийся надо мной, увидел это и отстранился. Я растянулся на холодном асфальте. Меня трясло от отвращения ко всему пережитому. Дрожь била болезненным импульсом по всему телу, вынуждая мышцы хаотично сокращаться. Глаза безвольно смотрели в никуда. Я ничего не видел, мало что чувствовал, почти не дышал. Послышался топот, громогласно охватывающий разум. Тишина… Тьму в сознании наполняла боль, режущий холод и запах крови.

«Выживу ли?
Не выживу?
Мне… больно» - оборвалась мысль в мозгу, проваливаясь в обморок.