Стерильный ошейник.

Суббота в медицинском университете обычно была коротким днем, но для Амелии она превратилась в бесконечный туннель из тревоги и фантомных прикосновений.

Она проснулась задолго до будильника от ощущения, что в её пустой квартире кто-то есть. Она замерла, прислушиваясь к скрипу половиц и гулу холодильника, но ответом ей была лишь тишина. Однако на кухонном столе, рядом с её раскрытым атласом по гистологии, лежала маленькая коробочка, обтянутая черным бархатом.

Амелия не помнила, чтобы оставляла её там. Её пальцы дрожали, когда она откидывала крышку. Внутри, на подушечке, покоился тонкий серебряный браслет в виде змеи, кусающей собственный хвост — уроборос. Символ вечности. Символ цикла, из которого нет выхода.
К нему не прилагалось записки. Даниэлю больше не нужны были слова. Он просто помечал территорию, напоминая, что её «крепость» — съемная однушка на окраине — для него лишь картонный домик.

Лекция по выживанию
В университете Амелия чувствовала себя призраком. Она сидела на лекции по судебной медицине, и голос профессора, описывающего характер повреждений от огнестрельного оружия, казался ей издевательски уместным.

— Обратите внимание на входное отверстие, — монотонно бубнил старик, указывая на слайд. — Здесь мы видим четкий след…

Амелия видела другое. Она видела лицо Даниэля в тот момент, когда его пальцы сжимали её руку. Она видела ту пугающую уверенность, с которой он распоряжался её будущим.

— Эй, Амелия, — прошептал сзади однокурсник Марк, парень, который безуспешно пытался позвать её на свидание последние два года. — Ты выглядишь так, будто сама в морге вчера ночевала. Пойдем после пар в парк? Погода разгулялась.

Амелия обернулась. Марк был воплощением нормальности: растянутое худи, растрепанные волосы, искренняя улыбка. На мгновение ей захотелось согласиться. Захотелось спрятаться за его обыденностью, за его простыми шутками.

— Да, — неожиданно для самой себя ответила она. — Да, Марк. Давай сходим.

Но стоило ей произнести это, как её телефон, лежащий на парте, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера. Всего одна фотография: Марк, выходящий из метро сегодня утром, а в углу кадра — красная точка лазерного прицела, замершая на его виске.
Амелия почувствовала, как к горлу подкатил ком тошноты. Она резко отвернулась от Марка.

— Извини… я передумала. Мне нужно… в больницу. Срочно.

— Но пары еще не закончились! — удивленно крикнул он вслед, но она уже бежала к выходу, прижимая сумку к груди.

Она не поехала домой. Она не пошла в библиотеку. Амелия сдалась. Она направилась прямиком в клинику, хотя её смена начиналась только через три часа.

Ей нужно было прекратить это. Она была готова умолять, кричать, торговаться — лишь бы он оставил в покое её мир и тех немногих людей, которые в нем остались.
В отделении было необычно тихо. Даже вечно ворчливая старшая медсестра куда-то исчезла. Амелия прошла мимо поста охраны. Конвоиры у 304-й палаты даже не посмотрели её пропуск. Они просто расступились, словно открывали ворота перед хозяйкой дома.

Она толкнула дверь. Даниэль не лежал. Он сидел в кресле у окна, одетый в черную шелковую рубашку, которая была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая бинты. На коленях у него лежал ноутбук, а в руке он держал стакан с чем-то янтарным.

— Ты пришла раньше, — он не обернулся, но его голос заполнил всё пространство комнаты. — Значит, подарок тебе понравился. И предупреждение тоже.

— Оставь его в покое, — Амелия стояла у двери, её голос сорвался на хрип. — Марк здесь ни при чем. Он просто мой однокурсник.

Даниэль медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— В моем мире, Амелия, «просто знакомых» не существует. Есть те, кто со мной, и те, кто мне мешает. Твой друг начал мне мешать тем, что заставил тебя улыбнуться. Я не хочу, чтобы ты улыбалась кому-то, кроме меня.

— Вы сумасшедший! — она сделала шаг вперед. — Вы заперты здесь! Вас судят за убийства! Как вы можете так уверенно распоряжаться жизнями людей на улице?
Даниэль поставил стакан на подоконник и медленно поднялся. Несмотря на ранение, его движения были грациозными и опасными. Он подошел к ней вплотную, заставляя её вжаться в закрытую дверь.

— Суд — это театр для масс, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Ограда — это декорация. Моя империя не разрушится от того, что я проведу пару недель в больнице. Напротив, это дало мне время найти тебя. Самый ценный экземпляр в моей коллекции.

Он протянул руку и коснулся браслета на её запястье.

— Уроборос подходит тебе. Ты и я — мы теперь замкнутый круг. Ты будешь лечить меня, будешь заботиться обо мне, а я буду следить за тем, чтобы ни одна лишняя пылинка не упала на твой белый халат.

— Я не буду этого делать, — Амелия зажмурилась, чувствуя его дыхание на своей коже. — Я подам жалобу в министерство. Я расскажу всё полиции.

— Полиции? — Даниэль тихо рассмеялся. — Половина тех, кто стоит в коридоре, получают зарплату из моих рук. Твой профессор Ковальчук получил грант на исследование, о котором мечтал десять лет, вчера вечером. Как ты думаешь, от кого?

Амелия открыла глаза, полные слез отчаяния. Он купил всех. Её мир, который она считала таким прочным, был выстроен на его деньгах.

— Зачем я вам? — спросила она почти шепотом. — Вокруг сотни женщин, которые сами прыгнут в вашу машину. Зачем мучить меня?

Даниэль взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в его стальные глаза.

— Потому что они — пустые. В них нет того света, который я увидел в тебе в ту ночь под дождем. Ты пахнешь чистотой, Амелия. Ты пахнешь надеждой. А я… я слишком долго жил в темноте. Мне захотелось обладать этим светом. Ирония в том, что чтобы обладать им, мне придется его погасить. Но я готов на это.

Он отпустил её и вернулся к креслу, словно интерес к разговору мгновенно пропал.

— А теперь иди и начни свою смену. Мне нужно поменять повязку. И сделай это аккуратно. Мне нравится, когда твои пальцы дрожат, но сегодня я хочу, чтобы ты была профессионалом.

Амелия стояла у двери, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно надломилось. Она подошла к медицинскому столику, взяла стерильный лоток и антисептик. Её руки больше не дрожали. Они были холодными и неподвижными, как у покойника.

Она начала срезать старые бинты. Даниэль молчал, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век. Когда она коснулась его раны, он даже не вздрогнул.

— Хорошая девочка, — произнес он, когда она закончила. — Ты учишься быстрее, чем я ожидал.
Вечером, возвращаясь домой, Амелия не оборачивалась. Она знала, что черная машина едет за ней. Она знала, что в её квартире, возможно, снова лежит какой-то «подарок». Но она больше не бежала. Она шла медленно, глядя перед собой, понимая, что её учеба в университете закончилась.

Началась её практика в аду, где главным учителем был Дьявол, решивший, что она — его единственный путь к спасению. Или к окончательному падению.