1

Девушка спит на кровати под номером семнадцать. На левой руке, чуть выше локтя, у неё татуировка — штрихкод и число семнадцать. Номер кровати, стола в классе, а ещё — её имя.

Здесь, на фабрике по производству пищевых мозгов, ни у кого нет настоящих имён. Только номера.

Всего в партии тридцать женских особей. Ещё тридцать мужских выращивают в соседнем цехе. Исследования продукта показали: совместное развитие может вести к большему числу конфликтов, что плохо влияет на вкус мозгов.

Распорядок дня у Семнадцать такой же, как у всех. Подъём не раньше десяти утра — чтобы не напрягать мозг будильниками и ранними пробуждениями. Полезный завтрак, учёба, обед свободное время, снова учёба. Лёгкий ужин и отбой. Долгий сон и минимальный уровень стресса.

Всё, лишь бы мозги были вкусны и полезны.

В коллективе не поощряются конфликты. Семнадцать понемногу дружит со всеми, но близко не общается ни с кем. Некоторые девушки крепко сдружились, Двадцать Пять даже кроватями поменялась, чтобы спать рядом с Семёркой. Но Семнадцать это не интересно. Три и Восемь временами составляют ей компанию, но это ничего не значит.

Больше всего ей нравится просыпаться до подъёма и смотреть в окно. Там, снаружи, постоянно что-то меняется: солнце, облака, дождь, снег... А внутри цеха — ничего нового.

Этот цех работает с программой точных наук. Есть и другие, которые выращивают мозги с помощью рисования или музыки. Что вам больше нравится, мозг художницы или физика?

Можете купить сразу два, на обед и ужин.

Семнадцать и остальные двадцать девять девушек каждый день занимаются математикой. Утром — алгебра, теории множеств и вероятности; вечером — тригонометрия. Семнадцать чувствует себя своей в мире цифр. Он такой понятный и безграничный, но в то же время — такой ограниченный.

Иногда ей кажется, их всех заперли в тетрадном листе, и нельзя вырваться за поля, вычерченные ручкой по линейке. Временами, быстро решив задачу, она смотрит в окно и гадает, что происходит там, вне фабрики.

Там — это не в парке, обнесённом решётками, куда они выходят на прогулки. И даже не на озере, куда всю партию вывозят каждые несколько месяцев, чтобы мозги могли отдохнуть и напитаться свежим воздухом. Там — это за пределами фабрики.

На коротких занятиях по устройству окружающего мира им рассказывают, что земля — это огромный шар, который находится в космосе вместе с другими планетами и звёздами. Сидя на тригонометрии и строя сечение сферы, Семнадцать смотрит на чертёж и гадает — насколько огромный?

***

Она — лучшая в группе. Её мозги давно заказаны одним гурманом, ещё год, и он устроит обед специально для неё. Это даёт преимущества. Например, у Семнадцать больше свободного времени, чем у тех продуктов, которые отстают по характеристикам. Она может не сидеть на дополнительных занятиях, а побродить по цеху, дать мозгам отдохнуть.

Во время одной из таких прогулок Семнадцать заходит в дальнюю часть цеха. Судя по грязным окнам и пыли, здесь давно никто не был. Её внимание привлекает дверь с табличкой «Библиотека». Кажется, так называются хранилища книг.

Единственные книги, которые видела Семнадцать — учебники по математике и несколько пособий для обучения чтению. Она дёргает ручку: заперто. В голове появляется чувство, как при виде задачи, которую трудно решить.

И Семнадцать поддаётся ему.

Моника — главная технологиня их партии. Почти всё время она проводит у себя в кабинете, собирая данные о развитии мозга подопечных или ругаясь с кем-то по телефону. Семнадцать несколько минут стоит у двери кабинета, прежде чем осторожно постучаться.

— Что это за комната — библиотека? — спрашивает она, стоя на пороге.

Кабинет Моники уютнее, чем их комнаты: цветы в горшках, окно без решёток. На стенах раньше висели фото её семьи, но их велели убрать, чтобы у продуктов не возникало слишком много вопросов о мире снаружи.

Откинувшись на спинку стула, Моника отвечает:

— Её использовали раньше, когда у нас была другая система обучения. Можно подумать, что-то может быть лучше математики, — она фыркает и отворачивается к монитору, кто-то снова требует внимания.

— Можно мне туда? — спрашивает Семнадцать.

Сама того не зная, она попадает в точку. Мысли Моники слишком заняты новой партией сырья и изменениями в бюджете. А ещё она не очень любит читать.

Она не знает, что книги могут быть опасны.

Поэтому, прижав к уху телефон, она достаёт из кармана связку ключей и снимает один.

— Только не вздумай пропускать занятия... Да, алло! Какого чёрта сырьё привезли так рано?! Ему ещё в инкубаторах вызревать неделю минимум!

Семнадцать ловко ловит ключ. Моника взмахом руки велит ей покинуть кабинет.

Три и Восемь — на дополнительных занятиях, остальные девушки болтают в зоне отдыха или гуляют по парку. Поэтому в первый раз Семнадцать заходит в библиотеку в полном одиночестве.

Первое, что поражает её, — пыль. Та несколько лет лежала спокойно, а теперь, стоило кому-то появиться в комнате, поднимается в воздух. Семнадцать несколько раз чихает, протирает слезящиеся глаза и наконец обращает внимание на книги.

И пыль сразу перестаёт её доставать.

Она никогда не видела столько книг. Даже когда на фабрику привезли коробки с новыми учебниками. Все те книги, они были одинаковыми, по одной на каждую девушку.

Эти — абсолютно другие.

Семнадцать протягивает руку к полке, берёт первое, на что падает взгляд. На обложке написано «Дети капитана Гранта». Она знает только слово «Дети». Это сырьё, из которого выращивают мозги, вроде неё. Просмотр первых десяти страниц не упрощает задачу

Семнадцать берёт другие книги, пролистывает несколько страниц и закрывает. Слишком много неизвестных, непонятных слов. Она перемешивает книги, ставит Бальзака на место Дюма. Находит странный томик, где все тексты короткие и записаны в столбик, и неожиданно вчитывается, не зная слов, но понимая ритм:

Кто создан из глины, кто создан из плоти —

Тем гроб и нагробные плиты...

— В купели морской крещена — и в полете

Своем — непрестанно разбита!

Она перелистывает страницу, желая большего, и слышит сигнал к обеду.

Вся партия собирается в столовой. Семнадцать садится на привычное место между Тройкой и Восьмёркой. Если бы не клеймо на руке, её можно было бы спутать с другой единицей. На всех — одинаковая серая одежда с логотипом компании. Волосы коротко подстрижены. Никаких украшений, макияжа, необычных причёсок, ничего, отличающего один продукт из других.

По экрану над столом крутят рекламный ролик, и, жуя салат, Семнадцать смотрит его — в который раз. Вот фабрика, где мозговую ткань выращивают даже без носителей, в огромных чанах. Вот реклама мозгов младенцев. Животных — бюджетный вариант. И, конечно, они — высокоразвитые мозги, мужские и женские. Изысканно. Только под заказ.

Семнадцать жуёт отбивную, представляя, однажды так будут жевать и её. А потом думает, в тех старых книгах не было ни одного упоминания мозгов.

Что же они там едят?

Она думает об этом на вечернем занятии, и в душе, и лёжа в кровати, пока остальные девочки обсуждают прошедший день. Если те люди не ели мозги, не выращивали сырьё, чем они занимались?

Семнадцать решает подойти к этому, как к решению сложной задачи, — то есть собрать все данные. И на следующий день, после вечерних занятий, снова торопится в библиотеку.

Она пролистывает одну книгу за другой, пока не звенит сигнал к отбою. Но не находит ни одного упоминания о мозгах.

В своём кабинете Моника обессиленно выдыхает. Она разобралась с партией детей, которые приехали слишком рано. Их отправили на завод, специализирующийся на совсем юных мозгах.

В комнате двадцать девять особей спокойно спят, только Семнадцать ворочается на кровати. Она думает о книгах, снова замечая это щекочущее, беспокойное чувство.

Ей любопытно.

***

В следующий раз она зовёт с собой Три и Восемь. Приводит их в библиотеку, показывает книги:

— В них никто не ест мозги.

— Быть не может! — восклицает Три. У неё высокий голос и резкий смех, который слышно с другого конца оживлённой спальни.

Восемь же медленно идёт вдоль рядов, рассматривает переплёты. Она всё делает медленно, в том числе решает задачи. В классе это обеспечило ей репутацию той, кто заканчивает последней, но редко ошибается.

Компания получила предоплату за их мозги и теперь ждёт, когда те вырастут достаточно, чтобы отправиться покупателям. Но пусть даже этих девушек рекламируют как самых сообразительных, никто из них не может уложить новость в голове. Все едят мозги. Это правильно.

Почему в этих книгах не так?

Три листает книжку с женщиной в странной железной одежде на обложке, Восемь пожимает плечами, разглядывая корешки.

— Может, это просто неправильные книги?

Расчихавшись от пыли и снова перепутав книги на полках, они оставляют Семнадцать одну. Та пытается разобраться в задаче, но доводит себя до головной боли. Такого не бывало даже на лекциях по высшей математике. Спасаясь от духоты и пыли, Семнадцать уходит в общую спальню. С собой она берёт ту странную книгу, где тексты с короткими, ритмичными строчками.

Она не знает, что такое поэзия серебряного века. Она не слышала о свободе, о всепоглощающей силе искусства, которое может тронуть любое сердце, любой, даже подготовленный к уничтожению мозг.

Но ей нравится

У Семнадцать нет шкафа или тумбочки — никому из сырья не положено иметь личные вещи. Вся одежда лежит в общей кладовке, учебники — на партах в классе. Поэтому она оставляет книгу под подушкой. Даже не прячет, просто кладёт туда.

Она не думает, что нарушает какие-то правила.

Семнадцать продолжает читать уже потому, что это захватывает. Она всё чаще сидит в библиотеке, или устраивается в укромном уголке парка и читает на свежем воздухе. На полках находится книга про детей на острове, и Семнадцать понимает почти всё написанное.

Больше всего её занимает, что дети едят совсем не мозги, а мясо.

И всё же её исследования заходят в тупик. Поэтому на одном из занятий по мироустройству Семнадцать поднимет руку и спрашивает:

— А люди всегда ели мозги?

Несколько секунд в классе висит тишина. Учитель поправляет очки и спешно говорит:

— Конечно, всегда. У нас всегда были фабрики, мы всегда выращивали партии вроде вас. Это правильно, и это всегда было правильно.

Семнадцать не может сопоставить эту правильную реальность со своими книгами. Но она не успевает задать ещё вопрос, учитель восклицает:

— А ещё у нас есть обучающий фильм! — и щёлкает пультом.

Из тридцати голов, повёрнутых к экрану, только одна не думает о фильме.

***

На первой строчке доски качества Семнадцать уступает номеру Двадцать Два. Потом её обгоняют Шесть и Одиннадцать. Она всё реже сидит за учебниками, всё меньше внимания уделяет задачам.

Днём Семнадцать уходит в библиотеку. Она преодолела более ста страниц книги про детей и остров, и, кажется, что-то поняла. Образы в голове такие яркие: дети, раковина — семнадцать представляет её большой и блестящей — и голова свиньи, насаженная на палку. Семнадцать видела свиней в рекламном ролике, знает, что свиные мозги тоже кто-то ест. Но почему эти дети бросили голову, съев остальное? Возможно, ещё сотня страниц и задача поддастся, всё станет кристально ясным.

Но неожиданно распахивается дверь.

Учитель по мироустройству по стоит на пороге. С ним Моника, сжимающая в руке телефон. Немая сцена — Семнадцать ещё не знает этого выражения, но оно бы отлично подошло к случаю — тянется невыносимо долго. И наконец Моника говорит:

— Так вот почему мозговые показатели моего лучшего продукта падают. Вот, чем она занимается всё время!

— И пропускает дополнительные занятия, — добавляет учитель.

— Кажется, от этой вредной привычки пора избавляться! Больше тебе нельзя сюда приходить. Вместо этого будешь учиться и снова станешь первой. За тебя уже внесли предоплату! — её голос пронзает воздух.

Семнадцать вжимает голову в плечи и понимает, что не хочет отправляться на чей-то стол. В книгах никого не едят. Там все занимаются приключениями — знать бы ещё, что это такое — думает Семнадцать, когда Моника забирает у неё книгу и за руку выводит из библиотеки.

Она послушно идёт в сторону комнаты для занятий, но голова занята новыми мыслями.

В первый раз в жизни она собирается кого-то ослушаться.

Усадив Семнадцать за парту, Моника и учитель возвращаются в библиотеку. Они чихают от пыли, к которой девушка привыкла, осматривают книги. Учитель снимает с полки «Преступление и наказание» и говорит:

— Мне в школе даже понравилось. А вот «Войну и мир» не осилил, пропускал некоторые...

— Нужно от всего этого избавиться, — перебивает Моника.

Она бросает «Повелителя мух» на полку, шмыгает носом:

— Я недавно созванивалась с коллегами, которые пытались развивать сырьё с помощью литературы. Ничего не выходит, слишком много лишней информации, тяжелее сохранять контроль.

— Точные науки дарят самые вкусные мозги.

— Это точно, — говорит Моника.

План рождается в её голове.

***

На следующее утро, во время завтрака, она выступает перед всей партией. Продукты оторвались от еды, внимательно слушают:

— Любые отвлечения, в том числе книги, запрещены. Мы открываем вторую комнату для дополнительных занятий. Уже скоро партия будет отправлена потребителям, поэтому вы должны уделять всё внимание своим мозгам.

Семнадцать слушает, опустив глаза в тарелку. Она не может вскочить и закричать, что это нечестно, её никогда не учили протестовать, отстаивать своё мнение. Но книги успели преподать ей пару уроков. Семнадцать вспоминает, как в «Повелителе мух» мальчики строили планы, и тоже придумывает один. Он безумно простой, но это же её первый план.

Когда партия выходит из столовой, она намеренно отстаёт. Пусть учитель злится за опоздание, ей нужно кое-что забрать. Та книга, Семнадцать её не дочитала. Будто решение задачи прервали перед последним действием. Она нашаривает ключ в кармане, сворачивает за угол и понимает, дверь открывать не придётся. Двери больше нет.

Её сняли вместе с коробкой. Внутри на стенах новый, пахнущий слой белой краски. И — это всё. Шкафы, книги, ничего не осталось.

Семнадцать никогда не били под дых. Земля не уходила у неё из-под ног. Но сейчас она понимает, каково это.

Она ужасно опаздывает на занятие. Говорит учителю, что была в туалете. Ловит недовольные взгляды других единиц. Ошибается, решая простое уравнение. Её мысли не там. Они с опустевшей библиотекой, с пропавшими книгами.

И с единственным томиком, который остался под подушкой.

Семнадцать хочет вернуться к нему. Она даже планирует сбежать с обеда и почитать немного, но Три и Восемь не сводят с неё глаз, да и остальные тоже. Вся партия обменивается сочувственными взглядами. Даже надменная — слово из книги — Двадцать Два, которая всегда хотела быть на вершине таблицы, говорит:

— Знаешь, хорошо, что Моника с этим разобралась. Теперь ты можешь всё внимание уделять развитию мозга.

Остальные девушки поддакивают — нет ничего важнее вкуса их бесценных мозгов. Семнадцать вяло изображает согласие. Она не понимает, почему они так не похожи на верных подруг из книг. Почему они не могут увидеть этот новый, особенный мир.

Она начинает их бояться.

Поэтому она прячет последнюю книгу под одеждой и читает в уединённых местах. В туалете. На пожарной лестнице, куда уборщики ходят курить. Когда она крадётся в спальню, прижимая сборник стихов к животу, в голове крутится: «В моей руке не быть мечу, не зазвенеть струне...» Как можно думать о вычислении объёма усечённого чего-то-там, когда хочется снова и снова повторять эти строки?

Это продолжается, пока она не заучивает несколько стихов наизусть. Незнакомые слова её больше не волнуют, Семнадцать чувствует ритм. «Мне нравится, что вы больны не мной», — шепчет она на уроках или на ужине. Она не понимает, как можно болеть кем-то, но знает, это — красиво.

Шум сигнала к отбою отрывает её от разбора очередного стиха, и Семнадцать торопится в спальню. Книга спрятана под толстовку. Из-за двери не раздаётся привычного шума.

Если бы она успела прочитать и понять хотя бы пару триллеров, сразу бы сообразила, что к чему. Но Семнадцать просто открывает створку. Вокруг кровати с её номером собралась вся партия. А ещё, Моника.

Под одеждой Семнадцать сжимает книгу. Моника говорит:

— Покажи, что у тебя там.

Когда Семнадцать достаёт сборник, по комнате проносится вздох осуждения. Некоторые единицы отводят глаза.

Моника качает головой:

— Боюсь, ты теперь бракованный продукт.

Ещё один вздох проносится по комнате, на этот раз — полный ужаса. Семнадцать нечего ответить. В голове крутятся строчки стихотворения:

«Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли».

Именно их она повторяет про себя, когда Моника берёт её за руку и ведёт к выходу из цеха.

Туда, откуда не возвращаются.

***

Бракованную еду положено уничтожать, но Моника лично просит приготовить из Семнадцать ужин на одного человека. Вечером, в своём кабинете, она наслаждается им. Суп из мозгов. Мозговой стейк на гриле. Крем-брюле с мозгами.

Моника смакует каждую ложечку. Подмечает особенный, насыщенный вкус. Такого она ещё не пробовала. Рука тянется к записной книжке:

— Мозги бунтарей и несогласных... А это может неплохо продаваться.