Стёртая резинка

Первое сентября пахло новыми тетрадями и старыми страхами. Лера вжалась в спинку стула, стараясь быть невидимкой. Всего год назад она и Яна сидели за одной партой и шептались на уроках, а сегодня Яна, сверкая новым браслетом, весело обсуждала с одноклассниками, „как смешно Лера читала стихи на прошлом концерте“. Кто-то сзади тихо протянул: „Слышали, она до сих пор пишет эти детские рифмы?“
Лера сжала в кармане крошечный блокнот — её единственное убежище...»
В ушах звенело, а пальцы сами потянулись к закладке с цитатой из Цветаевой: «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд».

— Кстати, о стихах! — вдруг звонко произнесла Яна, поворачиваясь к ней. — Лер, ты ведь не против, если я возьму твой старый блокнот для конкурса чтецов? Там такие... оригинальные рифмы!
Класс захихикал. Лера почувствовала, как горит лицо. Она промолчала,глядя на трещинку в парте — ту самую, что они с Яной когда-то заполнили зелёным пластилином, назвав «рекой надежды». Теперь она была просто пыльной щелью.

После звонка Лера бросилась в библиотеку — подальше от любопытных взглядов. Забравшись в дальний угол между стеллажами с классикой, она открыла блокнот и карандашом с ластиком на конце вывела:

«Иногда я чувствую себя стёртой резинкой — все видят след, который остался от меня, но не помнят рисунка».
Вдруг с верхней полки упал толстый том Бродского. Лера подняла его и увидела behind него склонившегося парня в очках — того самого, что сидел на физике у окна.
— Прости, — смущённо сказал он. — Я хотел взять «Гарри Поттера» для сестры, а тут... обвал. — Он поднял книгу, и его взгляд упал на раскрытый блокнот. — Это... твоё?
Лера захлопнула блокнот, но он мягко добавил:
— Мне понравилась метафора про резинку. Ты пишешь. Как Бродский, только... живее.

Его звали Максим. Оказалось, он рисует комиксы и тоже прячет их ото всех.