19

Дэвид поскакал в Лондон, прямиком в Эксетер-Хаус. Во время путешествия он пытался спокойно обдумать, как спасти Вивьен, и так ни до чего и не додумался. Он понимал, что ему нужно хорошенько выпить, чтобы притупить боль в груди и привести в порядок одолевавшие его раздумья. А винный погреб Маркуса подходил для этого как нельзя лучше. Он передал поводья слуге, чтобы тот отвел лошадь в конюшню, и вошел в дом, едва переставляя ноги. Это он во всем виноват! Опять он все испортил, только на этот раз не сам попал в переделку, а вовлек в нее Вивьен. Он один знал о ее шатком положении и все же толкнул ее на этот ложный путь. Хуже, чем сейчас, Дэвид в жизни себя не чувствовал. Если бы он мог поменяться с ней местами и сунуть голову в петлю, он сделал бы это.

Он остановился на нижней ступеньке. В доме было оживленнее, чем обычно в это время суток.

— Что такое, Харпер? — обратился он к дворецкому, который в нерешительности топтался на ступеньку ниже.

— Ее светлость, вдовствующая герцогиня, вернулись в город, милорд, — низко поклонился Харпер.

Дэвид едва не застонал. Только этого не хватало. Его мачеха здесь. Зачем она явилась? Она должна быть с Селией в Эйнсли-Парке. Розалинду он желал бы видеть здесь в последнюю очередь.

Он пробрался в кабинет Маркуса в надежде, что там она его не найдет. Наверное, следовало сказать Харперу, чтобы тот не рассекречивал факт его прибытия. Он поставил на стол графин с виски и стакан, надеясь, что выпивка как-то приведет в порядок его мозги, а если нет, то хотя бы поможет забыться. На последнее надежды больше, подумал он угрюмо, наполнив стакан до краев.

Он вздрогнул от стука в дверь, и, раньше чем он успел что-нибудь сказать, вошла его мачеха.

— Дэвид, ну наконец-то! — воскликнула она. Поднявшись на ноги, он попытался изобразить улыбку. — Нужно было сообщить, что я еду, но я не могла ждать, — продолжала Розалинда после того, как расцеловала его. — Леди Уинтерс написала мне и сообщила приятную новость, и я не удержалась.

Дэвид не совсем понимал, о чем она говорит, и очень хотел, чтобы она ушла. Ему хотелось побыть в одиночестве.

— Да? — рассеянно сказал он.

— Ты что же, не расскажешь мне ничего? — радостно улыбнулась она. — Я думала, вы с братом заставите ждать меня целую вечность, а вы, будто договорились, в один год. О, Дэвид, я так счастлива за тебя!

Дэвид взял стакан с виски и смотрел на нее, ничего не понимая.

— Ну хорошо, — она уселась на диванчик напротив стола, — расскажешь мне о ней за чаем?

— О ней? — переспросил он.

— О женщине, с которой ты был в театре десять дней назад, — ответила Розалинда, смеясь. — В театре! Если бы я знала, давно бы уговорила Маркуса отдать тебе эту ложу. О, Дэвид, я просто уверена, что женитьба для тебя — спасение. Должна признаться, что с тех пор, как умер твой отец, были моменты, когда я переживала за тебя. Конечно, молодым людям нужно время, чтобы перебеситься. Но порой, особенно в этом году, я уже и не надеялась, что ты угомонишься.

В дверь постучал слуга, и Розалинда надолго замолчала, пока горничная подавала чай. У Дэвида было чувство, будто он уже выпил целую бутылку виски, и он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли. Слуга вышел, и Розалинда позвала его:

— Ну, иди, расскажи мне все.

— Клянусь, я не знаю, о чем рассказывать. — Он подошел к ней, все еще держа в руках стакан и графин.

— Как ее зовут? — намекнула Розалинда, наливая себе чай. — Леди Уинтерс не знает ее.

— Нет, не знает, — горько усмехнулся Дэвид и сделал большой глоток.

— Ну и как же ее зовут? — снова спросила Розалинда.

— Ее зовут Вивьен. — Дэвид уставился в свой стакан.

— Чудесное имя. А ее семья?

Банда преступников, подумал он про себя. Но вслух сказал:

— У нее есть брат.

— Понятно. Вряд ли мне доводилось с кем-то из них встречаться, — улыбнулась она. — А что, тебя грабили на дороге?

— Не думаю, — только и сказал он.

— Дэвид, ты несносный. Расскажи мне о ней все. Я хочу знать.

— Да рассказывать особо нечего, — сказал он, пытаясь уйти от ответа. — Я удивлен, что ты приехала в Лондон только потому, что я был в театре с женщиной. Дорого же обходится сплетня, если она интересует леди Уинтерс.

— Да. Лукреция Уинтерс любит немножко посплетничать, но из мухи слона не делает. — Розалинда шутливо погрозила Дэвиду пальцем. — Не пытайтесь скрыть от меня. Вы были там, молодой человек!

— Ты права. — Дэвид отпил еше виски. — Я действительно был в театре с женщиной.

С женщиной, откопавшей в его библиотеке, которой он практически не пользовался, эту пьесу и перечитывавшей ее снова и снова, потому что ей было интересно.

— Уверена, ты чего-то недоговариваешь, — сказала Розалинда. — Стала бы я проделывать такой путь в Лондон, чтобы услышать, что ты просто сопровождал даму в театр. В этом нет ничего особенного. Но леди Уинтерс сказала, что это не было обычным… — Она остановилась, деликатно не упоминая, что водил он в театр либо куртизанок, либо замужних дам. — Я приехала специально, чтобы выяснить, почему ты не сводил с нее глаз.

«Не мог, — подумал Дэвид. — А теперь не увижу ее больше».

— Ты не встречалась с ней, Розалинда. — Он допил виски. — И не могла встречаться. Она не леди.

— Ну, это не проблема, — сказала его мачеха. — Ханна родилась в простой семье, а герцогиня из нее вышла прекрасная.

— Нет, Розалинда, — вздохнул Дэвид, — ты не совсем правильно меня поняла. Ее мать была деревенской девушкой, а отец — капитаном, который не вернулся из Испании. Брат — это вся ее семья. А сейчас он в тюрьме за ограбление дилижансов на дороге. Кстати, и Вивьен там же благодаря моему участию. И если я ничего не предприму, их обоих повесят, потому что познакомился с ней, когда она помогала ему грабить дилижанс, в котором я ехал в Лондон.

Розалинда молча смотрела на него какое-то время. Потом поставила чашку на стол, взяла графин и добавила в чай изрядную порцию виски.

— Понятно. — Ее голос прозвучал как-то неестественно бодро. — Как… необычно.

— Не правда ли? — криво усмехнулся Дэвид. Потом в молчании Розалинда пила свой наикрепчайший чай, а Дэвид допивал остатки виски.

— Боже мой! — Розалинда наконец поставила чашку. — Я не ожидала. Подумать только… — Ее голос дрогнул. — Дэвид, что же произошло?

— Я не нарочно, — инстинктивно ответил он.

— Я не спрашиваю почему, — махнула она рукой. — Я спрашиваю что.

— Одна из моих гнедых, — вздохнул он, — захромала по пути из Эйнсли-Парка в Лондон. И чтобы добраться вовремя до города, купил место в дилижансе.

— Вовремя для чего?

— Маркус договорился для меня о встрече со своим банкиром и адвокатами по его делам, — сказал Дэвид. — Он что, не говорил тебе?

— Да-да, — сказала его мачеха несколько удивленно. — Ты воспользовался дилижансом. Подумать только. А потом?

— А потом на него напали. — Дэвид остановился. Это было не совсем потом. — Я думал, что она обычная пассажирка. Она была очаровательна. А когда грабители стали собирать ценности, у нее оказался всего один шиллинг. Один из них толкнул меня, и я… — Он поднял руку и уронил. — Они забрали кольцо с печаткой, которое дал мне Маркус, и я намеревался вернуть его. Я пошел к перекупщикам, которых знал…

— Сколько их?

— Не менее двух дюжин, — сказал он, слегка смущенно.

— Так много! Но каким образом? — воскликнула она.

— Время от времени я нуждался в средствах.

— Маркус… — начала было она, но он покачал головой.

— Я бы скорее нанялся на флот, чем попросил денег у Маркуса. — Мачеха выглядела так, будто он ее ударил. Дэвид знал, что мачеха питала к нему слабость. Она всегда вступалась за него и верила в него. — Меня всегда справедливо упрекали в моих грехах. Почему Бентли выбрал именно меня для своего заговора, как ты думаешь?

— Даже не упоминай при мне это имя, — строго сказала она. — Он больше не член семьи.

— Он совсем не дурак, — продолжал Дэвид, устраиваясь на диване. — Он правильно выбрал. Я играл и много проигрывал. Я важничал и старался настоять на своем. Я заслужил то, что он со мной сделал.

Розалинда, ошеломленная, смотрела на него с немым вопросом.

— Я намеревался вернуть кольцо. Мне было стыдно отплатить Маркусу тем, что я не смогу справиться с обычными обязанностями вовремя. Один перекупщик известил меня, что видел мое кольцо, и пообещал мне не только вернуть мои вещи, но и задержать вора, который пытался их продать, и я отправился, рассчитывая не только решить свою проблему, но и помочь в борьбе с общественным злом. Но это была Вивьен. Именно она пыталась продать кольцо. Я притащил ее в свой дом и запер наверху.

— Дэвид! — воскликнула Розалинда. Но он лишь кивнул.

— Я думал, она до смерти напугается и отдаст кольцо. — Он улыбнулся, вспоминая, как ошибался. — Но кольца у нее не оказалось. Она отказалась принести его, а я отказался отпускать ее. Вот так.

— Я не понимаю. — Розалинда сжала виски пальцами.

— Она замечательная, — нежно сказал он. — Она красивая. И умная. В ней столько шарма.

— О Господи! — Она налила себе еще чаю, на этот раз без виски. — Обычная… воровка.

— В ней нет ничего обычного, — возразил Дэвид. Она вздохнула, качая головой, и некоторое время пила чай.

— Тогда скажи, ради Бога, почему она опять в тюрьме?

— Ко мне пришли из суда, — продолжал Дэвид. — Кто-то, кто носил золотое кольцо с печаткой и называл себя Черным Герцогом, грабил дилижансы. Они собирались арестовать меня.

— Это невообразимо. — Ее глаза сузились.

— Да нет, — он поморщился, — они не повесили бы меня. Но в тюрьму я не собирался. На Боу-стрит думали, что грабитель — я, другого они особо и не искали. Поэтому я решил сам схватить разбойника, по крайней мере вернуть свое кольцо. Грабежи прекратятся, и арестовывать меня будет не за что. Мне нравился этот план.

— О, Дэвид, — сказала она со вздохом.

— Я уговорил Вивьен помочь мне найти их. Подозревая, что Черным Герцогом называет себя человек, который вместе с ней участвовал в ограблении и взял мое кольцо. И я, идиот, потащил ее искать этого преступника.

— Но перекупщики…

— Кольца больше никто не видел. Я смирился с пропажей и почти забыл о нем. — Он умолк. Как ему хотелось все вернуть обратно! Если бы он не стал искать это проклятое кольцо, ничего не произошло бы. — Мы отправились за ним. Но не только мы нашли Черного Герцога. Люди с Боу-стрит тоже. Они забрали Вивьен с остальными, среди которых был и ее брат. Их везут в тюрьму и скорее всего скоро повесят. И все это результат моей последней шалости.

— О, Дэвид, — произнесла она. Он жестом остановил ее:

— Я виноват. Я и больше никто. Я подтолкнул женщину к ее гибели. Я должен был им позволить арестовать себя. Так было бы лучше. — Он закрыл глаза. — А в театр я повел ее, потому что она там никогда не была. В тот вечер она была очаровательна, так радовалась всему.

Он запрокинул голову, глядя невидящими глазами в потолок. Розалинда пробормотала что-то и оставила его. Даже у нее он больше не вызывал сочувствия. Дэвид был доволен.

Некоторое время он просто сидел. Сердце болело. В голове будто колотили в барабан, призывая его к чему-то. Он должен что-то делать. Но что?

Он соскочил с софы, зашагал по залу к двери, поднялся по ступенькам своего дома, вновь ощущая боль в ноге, и буквально наткнулся на Энтони Хэмилтона, который уже уходил.

— Риз, — кивнул Хэмилтон. Взглядом он оценил потрепанный вид Дэвида. — Я зашел узнать, как закончилось ваше путешествие.

— Пока не закончилось. — Дэвид вошел в дом, Хэмилтон последовал за ним. Хоббс снова взял у гостя перчатки и шляпу, а у Дэвида шляпу, не говоря ни слова. Слегка прихрамывая, Дэвид прошел в гостиную и сел к огню.

— Что же сталось? — спросил Хэмилтон, наливая себе в стакан бренди, который еще стоял на подносе на столике. — Ты сказал, что экскурсия еще не закончена.

— Мы нашли Черного Герцога.

— Отличная работа! — удивленно вскинул брови Хэмилтон. — Я рассматривал вероятность этого как один к трем.

— Но конный патруль с Боу-стрит тоже нашел их одновременно с нами.

— А-а, кто бы мог подумать. — Хэмилтон.

— Отвратительная ситуация. Хуже не придумаешь. И вдобавок ко всему они забрали Вивьен вместе с остальными грабителями.

— С остальными грабителями, — повторил Хэмилтон, делая ударение на втором слове. — Теперь понимаю.

— Да. Да, она воровка, — нетерпеливо сказал Дэвид. — Была. А как еще ей было выжить? Если скажешь — проституцией, я перережу тебе горло. — Хэмилтон покачал головой. — А теперь ее повезли в Ньюгейтскую тюрьму или повезут утром. И я должен придумать, как ее освободить.

— Воспользуйся именем брата. Эксетер может освободить преступника из тюрьмы.

— Нет, — решительно сказал Дэвид.

— Почему? — удивился Хэмилтон. — Это легко сделать.

— Многие знают, что Маркус сейчас на континенте. — Дэвид придвинулся к огню. А у Вивьен не будет сегодня ни огня, ни мягкой перины, которую она так любила. — И потом, мне не нравится эта идея.

— А что еще прикажешь делать? — Хэмилтон налил себе еще бренди. — Так нужна тебе девушка или нет?

Еще как нужна. Ничего дороже в жизни у него нет. Он был для нее единственной возможностью спастись. Но он больше не хочет выступать в роли своего брата. Он сделал это всего раз и едва не погубил его. Больше он не позволит ничего подобного, даже ради спасения Вивьен. А он ее единственная надежда.

— Придется придумать что-нибудь другое, — сказал он. Энтони Хэмилтон откинулся в кресле, вытянув ноги поближе к камину.

— Взятка? Обман? Захват тюрьмы? Какой у тебя выбор?

— Все должно быть на законных основаниях, — ответил Дэвид. — Если я заберу ее тайком, они начнут искать ее по всему Лондону и мы оба окажемся в тюрьме. И как ты справедливо заметил, Маркус далеко и не сможет спасти меня.

— Ты прав, — сказал Хэмилтон. — Пойди туда и попроси ее отпустить.

Дэвид с трудом сдержался, чтобы не выругаться, но поразмыслив, решил, что все очень просто. У него нет времени придумать что-нибудь получше. Но на этот раз он должен действовать разумно.