Глава 11. Заголовок книги.

Глава 11. Заголовок книги.

Александра Миллер.
Несколько недель спустя ко мне начала возвращаться память,не полностью,лишь обрывками. И каждый из этих обрывков можно было назвать заголовком,ведь каждому из них можно было дать название..словно книге!

***

Она стояла посреди комнаты, глядя в окно, когда вдруг всё изменилось. Сердце сжалось, дыхание сбилось, а перед глазами, как вспышка, промелькнуло что-то резкое, тёмное. Тень. Потом - крик. Звон выстрела, словно эхом отразился в глубине её памяти. Мир вокруг исчез. Она уже не в комнате - она там, на кладбище. Мокрая земля под ногами, тяжёлый запах сырости и цветов. Люди в чёрном, словно размытые силуэты, стояли в тишине, приглушённые слёзы и вздохи - всё это вдруг стало реальнее настоящего. В центре - гроб. Тёмный, лакированный, с холодным блеском. И фото - мамино лицо, спокойное, но чужое в этой неподвижности. "Мама…" - вырвалось у неё шёпотом. Она вспомнила всё. Как её отец рассказывал, о том,что мать застрелили. Как кровь растекалась по бледной ткани. Как кто-то держал её на кладбище, не давая подбежать. Как потом, в оцепенении, она смотрела, как закрывают крышку гроба. Слёзы начали катиться по щекам - не от нынешней боли, а от той, что вдруг проснулась, будто всегда была рядом, просто ждала, чтобы прорваться наружу. Она вспомнила. И сердце раскололось пополам. Александра стояла, как будто под водой - бледная, едва дышащая, с пустым взглядом, в котором уже нет настоящего. Только боль. Только воспоминание, разорвавшее тишину. Руки дрожали. Щёки были мокрыми от слёз, которых она не замечала. Джон заметил это сразу. Он не сказал ни слова. Просто подошёл - медленно, будто боясь спугнуть хрупкую, треснувшую оболочку. Его ладонь легла ей на плечо, тёплая, сильная. Она вздрогнула, но не отстранилась. – Я вспомнила, – прошептала она сдавленным голосом. – Маму… я стояла там. Я… я ничего не сделала. Я просто смотрела, как её хоронят… – Голос сорвался. Она сжалась, будто всё тело начало ломаться изнутри. Джон не ответил сразу. Он обнял её. Не порывисто, не драматично - просто притянул к себе, как делают это люди, у которых внутри достаточно тишины, чтобы выдержать чужую боль. – Ты была ребёнком, – сказал он мягко, прямо у её уха. – Ты не могла ничего сделать. Это не твоя вина. – Александра всхлипнула, уткнувшись лбом ему в грудь. Она не сопротивлялась. И впервые за долгое время позволила себе быть слабой - не перед собой, а перед ним. Он держал её крепко. Его рука медленно двигалась вверх-вниз по её спине, будто укачивая разбитую душу. Он ничего больше не говорил. Слова были бы лишними. Он просто был рядом. Он - и его молчание, которое было надёжнее любых обещаний. И в этом молчании она дышала.

Джонатан Хилдстон.

Она вспоминает. Джон смотрел на неё - измученную, ранимую, будто только что вынырнувшую из ледяной воды. Глаза Александры были полны боли, но в них просыпалась жизнь. Память. Прошлое возвращалось, как прилив, с каждым разом захлёстывая сильнее. Он должен был радоваться. Это был знак - значит, она идёт на поправку. Значит, всё терпение не зря. Но внутри у него сжималось. Потому что за следующей вспышкой памяти может прийти то, к чему она не готова. То, от чего он не сможет её защитить. Её отец.
Он знал, что это лишь вопрос времени. Она вспомнит выстрелы. Холодный голос. Его руки, тянущиеся не к спасению, а к разрушению. Она вспомнит, что тот, кто должен был защищать её с рождения - пытался убить и её,и меня.
Джон сжал челюсть, отвёл взгляд. Он бы хотел быть честным с ней с самого начала. Хотел рассказать. Но видел её глаза в те дни - пустые, сломленные. Она была на грани. Одно слово могло бы всё разрушить. Теперь всё по-другому. Если она вспомнит - ему придётся смотреть, как она переживает это снова. Как в её глазах появится ужас, отвращение. И, может быть… недоверие. Он не боялся, что она его возненавидит. Он боялся, что она снова сломается. А этого он себе не простит.

Александра Миллер.
Александра все ещё стояла, прижавшись лбом к груди Джона Хилдстона, обнимая его так крепко, будто пыталась удержаться на поверхности среди бушующего моря. Его сильные руки обвивали её плечи, создавая вокруг неё кокон безопасности. Он не задавал вопросов - просто был рядом. Его тепло, запах, объятия.. Вдруг  в сознании Александры вновь пронеслось: голос, смех, жаркое солнце, запах карамельного попкорна. Летний день, шум парка, и она после тяжёлого дня в университете бежит, смеётся, а рядом с ней - девушка,блондинка..с очаровательными голубыми глазами, которая блестели от счастья. –  "Сандра! Если ты ещё раз забудешь про моё день рождения - я сама тебе его в паспорт впишу!" — прозвучал голос Крис, яркий, живой, такой родной. Александра замерла. Внутри всё сжалось. Её пальцы сжали ткань рубашки Джона. –  Крис… — прошептала она, отстраняясь чуть-чуть, с удивлением и болью в голосе. А Джон едва сжимая ее плечи посмотрел на нее обеспокоенно. – Я вспомнила Крис! – вновь прозвучал голос Александры. Её губы дрожали. Она смотрела на Джона своими мокрыми от слез глазами,но в них уже не было страха — только тёплая, пронзительная грусть. – Она была моей лучшей подругой! Та блондинка которая заходила ко мне в больнице! – Джон провёл рукой по её волосам, склонив голову к её виску. Он чувствовал, как её сердце бьётся чаще, как память возвращается обрывками. Он знал, что это - важный момент. – Это хорошо, Алекс, — мягко сказал он. – Ты вспоминаешь все. Шаг за шагом. И я с тобой. – Александра прижалась к нему снова, но теперь – с благодарностью. Она потерлась щекой о его грудь. Она не была одна. И прошлое, каким бы сложным оно не было, всё равно возвращалось - вместе с теми, кого она любила.