I. Бухлодаров
Все мои друзья до единого – конченные дебилы. Я тоже в этом списке среди них и почему-то лидирую (с) Гуф
«Парни, перед которыми ты преклонялся, впервые выйдя на улицу, остаются с тобой на всю жизнь. Они — единственные реальные герои. Наполеон же, Ленин, Капоне — все суть фикция. Наполеон для меня ничто в сравнении с Эдди Карни, который поставил мне первый в моей жизни фонарь под глазом. Ни один из когда-либо встреченных мною людей не выглядел столь величественно, царственно, благородно, как Лестер Рирдон, кто одним тем, как вышагивал вдоль улицы, уже внушал страх и восхищение. Жюль Берн отродясь не заводил меня в места, какие извлекал из рукава Стенли Воровски, когда на дворе темнело. Робинзон Крузо страдал нехваткой воображения по сравнению с Джонни Полом. Всех ребят из Четырнадцатого округа по-прежнему осеняет некая аура. Они не были изобретены или придуманы. Они были настоящие. Имена их звенят золотыми монетами: Том Фаулер, Джим Бакли, Мэтт Оуэн, Роб Рэмси, Харри Мартин, Джонни Дани, не говоря уже об Эдди Карни или великом Лестере Рирдоне. Вот, даже теперь, произнося «Джонни Пол», я чувствую дурной привкус во рту от этого сочетания имен двух святых. Джонни Пол был живым Одиссеем Четырнадцатого округа; то, что позже он стал водителем грузовика, не имеет значения.
(с) Генри Миллер
...Заглавие Детство и несколько слов предисловия объясняли мысль сочинения; заглавие же История моего детства противоречит с мыслью сочинения. Кому какое дело до истории моего детства?..
(с) Л.Н. Толстой Некрасову, издателю своей первой повести
1.
.
.
«...Ну на самом деле... мы хотя бы сейчас в расчёте, я ему въебал, он мне въебал блять, так сука, он мне щас въебал... просто чтобы ты понимал эту ситуацию, которая произошла... я ему говорю: «Серёга, а ну-ка въеби мне». Он мне говорит: «Я не буду тебе въебывать». Я встаю, даю ему леща, говорю: «А ну-ка быстро въебал мне». Он говорит: «Хорошо, давай вставай, я тебе щас въебу». Я такой встаю ебать, щёку подставляю (язык заплетается)... хе-хе-хе... он мне въебал... хе-хе-хе, прикиииинь! А я вот... думаю, что просто... Хотя блять что просто? Просто-просто, нихуя не просто, блять, просто он мне въебал и я от этого ахуел...»
Я слушал его изрыгания и всё думал о двух вещах: какой же это пиздец, и как хорошо, что я всё-таки отсюда свалил.
Приехал в родной город – Краснодар. Встретил мой друг – Максим Бухлодаров – самый яркий представитель того Краснодара, в котором я вырос. Дебилы здесь все, но каждый по-своему. Бухлодаров же вобрал в себя весь пиздец истинной Столицы Юга.
«Здарооооова, Рууууусик, ебать, как самолёт, блять?» – спрашивает после удара своей правой рукой о мою и обнимки за плечо левыми.
Бухой. В очке. Стоит передо мной в очках, которые я уже год пытаюсь у него спиздить, и кожаной куртке с Вишняковского рынка, что выполнена в так называемом опасном стиле – вся издолблена серебристыми дырками, как от пуль. Модный вихрь на голове стал ещё больше (в школе за него ему пару раз отвешивали шамаров). Зато нос как обычно – длинный, прочно сидит на лице, хоть вставляй между ним и верхней губой бутылку, да резким откидом пустой головы назад срывай крышку.
«Таааа ... бляяяять, ... ебаннннный ... яндекс нахой», – вставлял он слова между плевками и затягиванием сигой, будто боялся не занять мельчайшую единицу времени какой-нибудь бессмыслицей.
Есть такая черта у Краснодарцев – постоянно что-то делать, по сути ничего не делая, чтобы не дать крамольной части мозга задуматься, что они нихуя не делают. Эта черта – причина всем налипающим на дни и лениво свисающим с них, как сосульки в затянувшуюся оттепель, проблемам, постоянным муткам-хуюткам, что давно не веселят. Те стали просто формой ощущения времени и несущегося по нему окружающего пространства, деления их на отрезки. Так нормальные люди ощущают сутки через день и ночь, неделю в буднях и выходных, места – как рабочее, дом, город, загород. У Краснодарцев же всё – синька или не синька. О другом взгляде на мир они временами слышат, но личного опыта, с которым можно такое мироощущение соизмерить, через который можно прикинуть его на себя – нет. Поэтому вся подобная инфа, хоть и часто слышимая, проходит мимо ушей, как смысл всех песен для ни разу не пробовавшего наркотики.
– Здаррррова, ебать, братан, ебать, – сказал Бухлодаров таксисту, плюхаясь жопой на прожжённое в сорока местах сидение, – окно открывать? – спросил, когда увидел, что за рулем подкаченный нерусский в кепке Ringside. Лучше быть повежливее. Да и, тем более, мы же в аэропорту. Примет нас за приезжих в Краснодар, и в пару ударов сделает уезжими из жизни – не улыбается.
– А с хуя это, ебать? – спрашивает таксист, трогается, продолжает рыскать впереди глазами, будто ищет кого бы разъебать.
– Ну-ууу... Это... Пепельницы же нет, ебать, или есть, блять?
– Слышь, пацан, – вопрошающе повернулся к вопрошающему (конечно, зачем смотреть на дорогу?), – а кто тебе курить тут разрешал? – сбросил ручку на нейтралку: готовился тормознуть и выкинуть ахуевших из своей Гранты. Бухлодаров смотрел на таксиста, тот на него. У Бухлодарова, как у и всех Краснодарцев, то ли от жвачки с 3-х лет, то ли от экстази с шести, постоянно ездила челюсть – вверх-вниз, влево-вправо. Таксист не отставал, и я шутливо думал, что произойдёт раньше: окончательная сточка эмали нахуй или решение вопроса.
– Та ебать, блять, у нас шо, блять, в Краснодаре в такси курить запретили?
Таксист смотрел ему в глаза, вниз на челюсть, вверх в глаза, на челюсть, на ублюдскую цепочку с неоторванной биркой с ломбарда, опять в глаза и на челюсть. Лицо отражало внутренний кризис – ездил лоб – та часть лица, которая ездит от мысли, а не от стимов.
А тем временем мы свободно подкатывались к машине спереди.
– Местные?
– Ебать, а кто мы блять, братан, ты чё ебать, братан...
– Ааа... тьфу-ебаааать, – разулыбнулся таксист, стукнул по хуйне для локтя между передними сидениями и в последний момент вдавил тормоз. Посигналил, выругался с поднятыми стёклами на остановившуюся машину, – конечно курите, пацаны, ебать, хули, – опустил стёкла, как отъехали, – понаехи эти заебали, пиздец. С хуя они к нам прут непонятно нихуя, чё тут, мёдом помазали или чё, я их ротину ебал... Все люди как люди, а мы на верблюде, я их жизненный путь, блять... – ну и понеслось и до конца дороги не вынеслось, – а это, вчера, тёлку с красноармейки забирал, пиздец... приезжаем, говорит, денег нет. Я и говорю, бббббэээээлллллять, давай соси тогда, хорошему минету я всегда рад. Она отсосала, нормально так смена началась, понял... Потом пацанов каких-то возил, в лес ебать. Ну ты понял, ебать, понял... Смена короче началась нормально, я тебе отвечаю ебать...
– Таааа бляяяять, хули тут не понять, ебать, просто... – вставляет Бухлодаров, который всё ждёт, пока тот кончит свой пиздёж, чтобы начать свой. Но таксист в этом подкован и не отдаёт пальму.
– Ну они мне и отломили, нормально так. Подкурился, ебать меня нахуй уебало блять, смена ахаха вообще нормально пошла...
– Блять, да ясен хххххуй, просто...
– Знаешь, я считаю, ебать, всё надо попробовать. А то знаешь, будет тебе лет 60, будут пацаны говорить про анашу (зачем говорить об анаше в таком возрасте, как и в принципе, в любом – непонятно), а ты сидеть будешь, как столб (посмотрел бы я, как сидит столб)... Ясен хххххуй – не вариант... Так что вот так пацаны... А вы чё, откуда сами, с прикубанки?.. Анекдот знаете про мужа, жену, колхоз и палец в пизду?..
– Там же в жопу, ебать, было? – спрашивает Бухлодаров с неподдельным интересом, ради которого даже отказался от попыток вставить свой пиздёж.
– Ну это потом было. А сначала в пизду. И весь в прикол именно в пизде... Понял... Бля, ну ты чё делаешь, братуха? – спрашивает таксист у Бухлодарова, который стряхнул пепел на пол, вернее, хотел на пол, а стряхнул себе на колени. Он же в очке...
– Да братан, заебал, это чисто крапаль упал...
Короче, я уже не мог их слушать. По привычке быть под прикрытием кивал и улыбался.
Въехали пробку. Страшную Краснодарскую пробку. Они всё так же пиздели. Никогда не понимал, зачем люди разговаривают. Ну, потребность ясна, конечно, но настолько много и настолько ни о чём! Бесит. И пусть мало чего есть пошлее рассуждений о пошлости разговоров – всё равно бесит!
– Ебать, я бизнесменом же в нулевые был. На Кормилице (наша оптовая база) товар брал, продавал...
– А чё продавал-то?
– Да там... – почесал бороду таксист, стушевался: привык возить приезжих, а те обычно на интересуются его историями, и уж тем более не задают уточняющих вопросов, – да там... хуйню всякую, дохуя чего было, на самом деле... А бабок, бляяя... вообще дохуя. А тёлки какие... яяяяяя их рррррот ебал. Ну а потом кризис этот блядский, и всё, пиздец. Продал квартиру, мотоцикл свой ахуенный, ямаху, понял, – Бухлодаров кивнул и затянулся, – продукцию всю. И вот, блять, видите, баранку кручу эту ёбаную...
Всегда веселило, как таксисты и не подозревают, что у каждого из них абсолютно одинаковые истории, как они действительно думают, что им кто-то верит. А если и не думают, но всё равно продолжают рассказывать – так ещё смешнее. Неужели не догадываются, неужели нельзя как-то собраться и договориться, заключить какой-нибудь договор о пиздеже, распределить истории, я не знаю... Нет же, у всех – ебля пассажирок с Красноармейской, посыл нахуй мусоров за требование предъявить документы, идиотские анекдоты, бизнес в нулевых (у таксистов в нулевых – был бизнес в 90-х). Жалко, что даже моей фантазии не хватает чтобы представить какого-нибудь коневода сразу после монголо-татарского ига – было бы смешно, как он везёт бояр и жалуется, что, мол, забрали захватчики у него такое перспективное будущее! (ясен хуй, что там по времени, всё такое – этого быть не могло, не надо мне говорить, что я не знаю историю, такие элементарные вещи я знаю. И вообще, воспринимай, что тут пишется как историю независимую от всего, кроме моих деревенских эстетических установок).
Так и едем. Бухлодаров и таксист сражаются за забивание пустоты. Жестикулующий лечит, кивающий выжидает, хватает каждую нано-паузу и залечивает. Интересные люди или долбоёбы – так за 22 года жизни и не решил, как хочется их назвать.
2.
Кенты с Бухлодаровым со школы. Повезло пацану с фамилией, ничего не скажешь. С детских лет – то ли жизнь его подгонялась под фамилию, то ли фамилия – ту под себя. Так или эдак – единственное, что он делал по жизни (кроме ебли страшных, как труп коровы, жирных, как их сливки, тёлок) – бухал. Страшно. Конечно, иногда накуривался жёсткими Краснодарскими бошками и засыпал, бывало, поднюхивался мефом и дышал...
На самом деле, к моменту написания Бухлодаров уже никакой не Бухлодаров, а Нюходаров, но не будем. Да и Краснодар – город именно водки и жёстких бошек. Меф этот (ёбаный доместос), колёса («вот это блять, кушать-мушать, вот это всё» – как говорит мой батя) – вещи модные на время и скоро забудутся, как гера в нулевых. А водка, убийственные растения, долбоёбско-проёбский (уж не знаю, какой из матов будет тут убидетельнее) образ жизни – были, есть и будут истинным лицом юга.
Поэтому особо касаться этого дерьма не буду.
3.
Познакомились ещё пиздюками, но общаться начали только в синьке. С ним я первый раз попробовал водку. Сидели мы у Марча на хате (той самой из рассказа «Кровь и Гной»), пацаны как обычно пили, я играл в Иксбокс.
Был день рождения женщины, которую я тогда любил, естественно, безответно. Хотелось прочувствовать эту грусть в предельной близи. Для этого мне всегда нужно было перенести её из внутреннего переживания в романтический образ – и сыграть его. Кстати, тогда я и не думал о литературе, но уже был лизоблюдом этой эмоциональной игры. Человеком, что радуется не от радости, грустит не от грусти, но от их разыгрывания. И так с детства было, сейчас понимаю: чтобы испытать эмоцию как собственную – нужно было сделать её частью чего-то большего, частью мира вокруг. Только тогда я мог признать за ней право на существование.
Как сделал это в тот вечер, хоть вам интересно, но мне нет – поэтому расскажу чё поинтереснее.
Пошли встречать Бухлодарова, тот – навстречу без футболки, а под животом (который появлялся у него только после двухнедельного марафона пивом и опять исчезал после трёх посраний), между резинкой шорт и бедром, была вставлена бутылка. Чувствовалась в ней некая сила, что сообщалась моим друзьям, держала их в напряжении и единении, как солнце держит планету. Но мне всё равно она виделась чужой, не мог представить её у себя – между пузом и шортами... между револьвером времён американской гражданской войны и борщом, казалось, больше сходства, чем между мной и водкой... Короче, опустим метафору.
– Чё пацаны, ебать, бухаааем, ебать?
Мы пришли и, короче, я попробовал. Начал с пива. Мне налили стаканчик... или рюмочку... Отпил. Сидел, ходил, говорил – ничего не менялось. К тому моменту я уже около года тусил в компаниях алкашей, наблюдал. Пацам становилось весело, они танцевали, кричали, тусили. А у меня ничего... Потом попробовал водку. Выпил 4 рюмки. Опять ничего. Решил хотя бы вид сделать – прыгал и скакал, мямлил и дёргался под модный тогда зарубежный рок. Но ничего.
Через пару дней – ещё раз. Прихода особого не было, но ограничитель сорван, было интересно, я хотел погрузиться с головой – а во что – особо и не понимал. Тогда казалось, что через алкоголь я решу все проблемы. Станет приятно общаться с людьми, появится привязанность к миру, тот меня полюбит. В этих попытках провёл два года (по правде, конечно, они всё ещё продолжаются). Синьки в гараже Бухлодарова – вообще эталон святой, весёлой южной молодости. Через время первый раз курил сигу – с ним же.
Сначала электронку с пацанами в школьном туалете. Потом вэйп на задней парте кабинета физики. Именно там мы такую хуйню исполняли...
Физичка закрывала входную на ключ, чтобы мы не сбегали прямо с урока, пока она чертит (пример) на доске (школьной). Но и это нас не тормозило – подбирались к двери на корточках, между партами в стиле Сплинтер Селл, срывали щеколду с этой хуйни, хуй знает, как её назвать, со второй половины двери, короче, и съёбывали.
Мы чувствовали себя крутыми. В общем, так и было – в глазах девочек, которые ещё плакали от четвёрки по КДР – мы были королями. Родители детей прямо говорили, а учителя вскользь, но настоятельно намекали, что это всё плохо, мы – ебланы, общаться с нами не нужно... Девочки и пацаны-ботаны убеждали себя в этом. Но в их глазах я видел зависть...
...
Как-то нас (два параллельных класса – 10 А и 10 Б) детей и родителей собрали на общее собрание после уроков в актовом зале. «В нашем классе завелась паршивая овца», – сказал отец одной девочки, многозначительно посмотрел на мою маму и аккуратно, мимовзглядом, на меня».
А собрали нас вот почему. Я, Антон и Треугол уже на протяжении трёх месяцев прорывались на переменах через столовую покурить. С этим было жёстко – с территории школы во время уроков выходить нельзя. Наша тупорылая директриса реально думала, что за это её могут посадить в тюрьму (бля, вот прости господи, конечно, но надо было, чтоб сбили кого-нибудь, с радостью бы посмотрел, как её увозят менты, которыми она нам постоянно грозилась). Но мы проходили через кухню столовой. Сначала с бэйджиками, типа мы дежурные – выносим мусор. Но классы-то дежурные меняются, а выносильщики мусора – нет, да и слишком яркие мы были, чтобы нас не заметить, чтоб не заподозрить пиздеца...
Скоро нас, ахуевших, столовщицы уже не выпускали, и мы стали искать обходные-прорывные пути. Я шёл первым, пародировал Сэма Фишера, жирный еблан: хоп, и спрятался за стеной перед первой комнаткой, там посудомойщица была. Отвернулась та к очередной порции тарелок, и мы – хоп – проскочили. Тут уже тётя Ира, столовская продавщица. В такой миг, в какой даже я не успею кончить, брала талоны у школьников и поворачивалась за сосисками-хуисками, соками, всем вот этим. Пока та поворачивается к талону, отворачивается от еды – надо проскочить. Иногда получалось, но чаще...
«Так, Эмер!»
И мы под восхищённое гоготанье школьной своры врывались на кухню. Повара, как обычно, в ахуе, за нами не успеть, нас не удержать – выбегаем из решётки, бежим через весь задний двор школы, выбегаем в ворота. Когда кто-то из нас в качестве пути к отступлению на случай скандала брал ещё и мусорный пакет – оставляли за собой след из обглоданных яблок, кусков пиццевого сырого теста, пустых тетрапаков, кусков каши. Но нам в те моменты было похуй. Свобода! Классно было нарушать, много класснее самого перекура.
Как-то в очередной раз мы возвращались, так же, думали, через столовку ебанём, но входная дверь была закрыта. В общем, не впервой, в таких случаях мы стучали в окно тем, кого 8 минут назад готовы были снести локтями нахуй – лишь бы покурить – просили нас впустить. Но в этот раз дверь открылась сама, без просьб. Открыла её наша дурочка-завуч. Кажется, только в открытии двери она не обнаруживала бесчеловечное отсутствие извилин.
Бля, никогда не понимал, почему все завучи такие дебилки?
«Вы что, совсем рехнулись? – спросила она завучским, как она думала, устрашающим тоном, а я своей сатирической головой думал, откуда же, из какого фильма про великую отечественную войну она откопала это слово? Сто процентов из тупой, плоской ваты, какие книги? Максимум, что она читала – это инструкцию к помаде, да и то не внимательно или с зада на перед, ведь всё ебло, кроме губ, у неё всегда было размалёвано, – вы совсем идиоты или как? – спрашивала она у нас.
Вы совсем идиоты или как – спрашивает)) Одну историю про неё.
Каждый год в школе был праздник народов – классы выбирали какой-то народ россии или соседей и танцевали от них, пели, короче, что-то такое.
«Я рада представить вам нашу следующую страну, – говорит она, – и пусть нас разделяет океан, мы всё равно вместе, мы – друзья, – говорит, блять, говорит, – встречааааааеееем!!! – пиздец нахуй, она это говорит, – Туууууурция!!!»
У меня нет слов, да они тут и не нужны, комментарии излишни, она тупорылая пизда, прости господи, на этом всё.
Ну вот. И она инициировала эту канитель с общим собранием учеников и родителей, на котором главная тема была – какие мы – я, Антон и Треугол – дебилы. Самым заводилой был пахан девочки, инквизитор с заменой дурацкой шляпы на дурацкую причёску. Он называл меня злым пидарасом, а сам не знает, как я помог её дочке. Ладно, не буду об этом, не буду о себе, не хочу никого ненароком обидеть.
...
Короче, весело было, и именно Бухлодаров меня с этим весельем познакомил. Спасибо ему, ведь что ещё в школе делать, если не бухать, не курить, не страдать хуйнёй? Говорю так не чтобы школьницы зарепостили себе в сторисы, а потому что это тру, а почему – и сам не знаю. Звучит красиво, и ладно.
1.
.
.
Так. Они, вроде, притихли. Музыку слушают. Новый альбом Скриптонита.
— А колёса есть? — спрашивает Бухлодаров.
Краснодарский таксист повернулся к нему, рывком переключая скорость. Без увиливающих, заговорщических ноток говорит:
— Да можем достать.
— Бля, — говорит Бухлодаров, — я про песню.
Таксист заступорился. Не так понял – и то ли ему стыдно стало, то ли грустно.
– А. Блять. Да. Вот, – и включил.
Иу, иу, пум-пум, иу, иу, пум-пум, иу, иу, пум-пум, иу, иу
Все любят колёса, любят на них кататься
У кого-то много денег, у кого-то двадцать
Двадцать либо меньше штук на всякие кайфыыыыы
Чтобы тут жили-были...
4.
Как-то мы подкурились в подвале у Индуса. Дал ему эту кличку Имя Изъято2, о ком позже. Индус живёт в советской двухэтажке – бывшие большие коммуналки, высокие потолки. С мамой, тремя братьями и тремя сёстрами (некоторые из них, походу, уже замужем/женаты и живут со своими вторыми половинками, а может и с детьми, здесь же). Комнат в квартире, вроде, штук 5-6. Честно говоря, хуй знает, потому что был я там один раз, и имел честь познакомиться только с его комнатой (где лежала шмаль), подвалом (где мы курили) и балконом (где меня пёрло). Даже с сортиром – нет, потому что ссал я с балкона (окна закрыты, но мой хуй везде найдёт щёлку).
Как всё было. Мы с Бухлодаровым бухали в знаменитом месте – кафе «Сити-пиво». Вообще место называется Сити-пиццей, но пиццу, как и, в целом, еду – там не готовят уже лет 5, а только разливают – пиво Новороссийское и палёный темрюкский коньяк (5 литров – 500 рублей). Андрюха рюмку продаёт за 50.
...ЦЕНЗУРА ... К СОЖАЛЕНИЮ... ТАКОЙ УГАР ТУТ... (напиши мне лично, если прям очень понравишься, кину все цензурные части)
Короче, мы с Бухлодаровым набухались в крабовый и поехали к Индусу. Макс хотел быстрее накуриться – поймать гуфа, чтобы сбить мефедроновую хочку (пиздец слово, конечно). В итоге он раз хапнул, проблевался под надзором подозревающей нас в темных делах дворовой бабки и вырубился под игру в Doom. Но меф не ебашил – и слава богу.
Короче, приехали мы к Индусу.
– Чё, ебать, щас расхапаемся, ебать, хы-хы (кто его знает, представит, как он смеялся, а кто нет – просто поверьте, что это пиздец).
Парень он по фигуре, комплекции маленький, но какой-то удлинённый. Глаза то ли коричневые, то ли карие, постоянно смотрят на тебя, на других, на всех – в надежде найти друзей. Но находят только торчей и алкашей, висят у него на хате.
– Давай, БратЕц, ебать, доигрывай за своего скайуокера ебанного нахой, и пошли ебанём ебать, – плёл Бухлодаров кенту Индуса, у которого конкретно в кармане шмаль и находилась. В этом городе, знаешь, хапают все, выёбываются, что хапают – ещё больше, а ездят забирать только единицы. И эти единицы – либо те, кто настолько выебал себе мозг дотой, что им похуй, они снимают сотку у здания УМВД по Краснодарскому Краю (лично таких знаю), либо те, у кого дохуя денег (лично таких я не знаю). В любом случае, единицы эти сменяются очень часто, потому что в Краснодаре мусора пасут каждый клад. В каждом кусте – дерьмо, и каждое охраняет послушный и нюхачливый, как собака, Краснодарский полицейский. Думает он, либо заберут, и я заработаю, либо не заберут, тогда просто заберу я. В любом случае, вес уже у него на руках, а вот будет ли денежная прибавочка – непонятно. Да и в принципе похую, потому что дерьмо уже есть, водка – конфискат абхазского контрафакта, коньяк – темрюкская бодяга. Взятки давать менту никому не надо, ибо он сам мент. А в городе этом деньги больше ни на что и не нужны.
– Да, да, ща, ща, – говорит БратЕц, уже в говне накуренный. Я, тоже в нетерпении, наблюдаю, как он полчаса выбирает, какой тапок взять. Как решил, ему чисто по времени уже накапало на тараску, но я промолчал. Потому что, пока до него дойдёт, что я имел ввиду, пока он вспомнит и сообразит, как её собирать, то-другое, пятое-десятое, его убьют, он воскресится... попытается вспомнить, что происходит и что же я в оконцове ему говорил... короче, вы поняли – Краснодарские бошки.
Прошло ещё полчаса. Пока Индус мне лечил что-то своим дьявольским лицом, я пытался отвлечься – разглядывал мефовую кредитку (этот предмет меньше всего в квартире вызывал резкое желание уебаться). Рил, вот в Красе денег всё равно ни у кого нет, нахуя им карты? Понятно зачем. А в банк я, сколько ни ходил, видел только престарелых бабок, что пытаются получить пенсию и посылаются нахуй, либо тупых дядек, которые, ебланы:
...
– Я ничего. Подписывать. Не собираюсь.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает работник, – подождите... Вы ведь за кредитом пришли?.. Мы всё обговорили, кредит вам одобрили... Вы отказываетесь от получения кредита?
– Я. Не. Отказываюсь. – с каменным, волевом лицом, типа, не наебёт меня сам Мавроди, возражает дядька в коричневой дублёнке с воротом из меха барана (на улице лето, вообще в краснодаре круглый год лето, но человеку похуй). – Но подписывать... Я. Ничего. Не буду.
– Стойте... подождите. Так нельзя, это невозможно. дОговор есть, дОговор надо подписать. Вы не согласны с условиями? Почему не хотите подписывать, – работник всё не может понять, в чём дело, хотя можно было уже привыкнуть.
– Я вам ещё раз повторяю. Ничего. Не буду. Подписывать. Оформляйте так. Мне вот эти ваши грабительские хитрые условия не нужны. Рассылки ваши, уведомления тоже. Ничего не нужно.
– Так в условиях ничего подобного нет. Это просто кредитный договор. Вот, прочтите ещё раз, пожалуйста.
– Подписывать. Не буду. И читать ваши мелкие шрифты тоже не буду. Давайте деньги.
И так часами. Человеку вообще похую, что воля лица на возникновение правоотношения подтверждается подписью. Он насмотрелся фильмов и наслушался историй о том, как люди подписывают мелкие шрифты, а на следующее утро их дом сносят, счета арестованы, а жену ебут три кредитора. И хуй ты ему что объяснишь. И не пытайся. Это Краснодар.
...
Ну так вот. БратЕц наконец-то доиграл. Подтянулся Ещё пацан. Теперь нас пятеро. Спускаемся в подвал, а вход туда с улицы, через видную всем, кому нужно, дверь-решётку.
– Куда это вы? Кто идёт? – резко, даже с небольшой опаской, спросила бдительная бабка, засунув ладони в рукава противоположные (как Сплинтер из черепашек, ахаха). Стоит у двери соседнего подъезда. Обычно бабки хотя бы на лавочке сидят, но на этом районе (на Курчатке) все лавочки подрезали ещё лет 10 назад. Я не думаю, что за эти куски дерева давали прям большие деньги, но за пару лавочек – пару бутылок водки – вполне, вполне. А это – час как идеальной, так и обычной Краснодарской жизни...
– Да я это, Индус я, ебать, – говорит ей. – Ой, хыхы, ебать, – говорит нам, потише, но не сильно, – прикинь, чё я сказал, хы-хы, – да всё нормально, – опять кричит, – мы за огурцами ебать, – крикнул прям с «ебать», – Ребята выбрать помогут.
– Да, – говорю, – хороших огурчиков щас было бы неплохо.
Мы все ржём, как будто уже укурены, но не бабка. Стоит так же и смотрит в нашу. Способность моргать ушла у неё, походу, вместе с распадом Союза.
Спускаемся. Реально не цоколь, а прям какие-то ебучие немецко-фашистские катакомбы. Куча дверей. Одна квартира – одна дверь, типа у каждого личный подвал. Заходим. Квадратов 5, не больше точно, стол непонятного происхождения и разрешённого использования, прилавки с банками. На каждого – по квадратному метру. Индус достаёт гуся таких размеров, что нужно считать его шестым. Меньше квадрата – на каждого. БратЕц сыпет в колпак грамм, не меньше. Индус приоткрывает окно, чуть-чуть («А то чё, ебать, и нам дышать надо, ебать, и палево нахуй не упало, блять, хы-хы).
Взрываем. БратЕц, Индус, Ещё пацан, Бухлодаров, я.
Ебать.
– Ебать, я чё, в Павлодаре, ебать? – спрашиваю. Дышать вообще нечем. Повсюду только каннабизапах, этот ёбучий гусяра с тремя граммами шмали в колпаке и 5 краснодарских дебилов, которые по месту рождения просто не умеют дышать кислородом.
БАМ-БАМ-БАМ.
Стук в деревянную дверь. Да в двери этой такие щели (идут вертикально по всей двери), что можно и не открывать, а уже увидеть, хорошие ли тут помидоры, и к какой банке мы всё-таки склоняемся.
Индус открывает.
– Аааа, Индууус, так это тыыы.
– Ну дааа, ебааать, вы не волнуйтесь, ебать, это мы тут, ебать, банки отбираем, блять, – говорит он соседям, воняет шмалью, Индуса дико, но плавненько въёбывает.
– А, ну хорошо, Индусик, а то мы, это, бдительничаем просто...
Я вхожу в роль... Вроде и не вставило жёстко, так, нормально. Но всё равно страшновато. Соседи уже поняли, что это Индус, и опасность, пусть и чисто умозрительная, испарилась. Но до меня это ещё не дошло.
– Слушай, а помидоры нормальные, да? – показывает мне Ещё пацан на банку.
– Не, слушай, давай лучше огурцы возьмём, – отвечаю с банкой в руке.
– Да не, давай помидоры, чё?
– Да бро, – говорю, – смотри, какие огурцы... просто... блять... наипиздатейшие, – как я залип... Чувствую, что уплываю. Накрыло так, будто ты только проснулся и уже стоишь под душем идеальной температуры – залипаешь в рандомную точку, и ничего больше не надо, ничего больше в мире нет, кроме этого залипа.
– Ты че, – говорит, – это баклажаны вообще, – и показывает на мою банку.
Присматриваюсь, рил, ахахха, рил баклажаны. Начинаем ржать.
Соседи уходят, БратЕц досыпает ещё, взрываем. Бухлодаров стоит ещё после первой в ахуе. Мы вдуваем, выдуваем и кашляем, всё в кумаре, ему становится плохо.
– Ебать, надымили нахой, дайте мне я выйду.
– Я с тобой давай, – говорю ему. Меня самого вставило как-то страшно жёстко, но за него боялся больше. Как-то кент мой дунул Краснодарской шмали и упал в такого бледного, что даже не мог открыть рот чтоб поблевать. Всегда надо опасаться, короче. Да и сам думаю, как бы не словить, как ещё один наш герой – Артём Безработица – вообще легендарный тип, но о нём потом.
Выходим из подвала. Свежий воздух должен отрезвить, но въёбывает ещё больше.
– Блять... – выпаливает Бухлодаров и облагораживает шмоткАми блёва (картошечкой фри и сити-бургером) клумбовые цветочки. Надеялся я в тот момент, что цветы не той бабки, что так же стояла в крысиной позе и бдительно наблюдала. Бухлодаров продвигался в сторону подъезда по схеме – шаг, шаг, шаг, блев, шаг, шаг, шаг, блев (пропадающая звезда вальса, балета, как это там, хуй знает). Я пытаюсь создать непринуждённую обстановку, насколько возможно отвести от нас подозрения в совершении противоправных деяний. Но бабка эта пороху за свою жизнь нюхнула, видно, и уж точно знакома с краснодарскими бошками. Кстати, это хуйня, что гитлер пришёл на Кубань за чернозёмом. Именно за Краснодарской бошкой пришли немцы, и именно из-за неё они, не выдержав таких въёбов, бежали к своим нежным кокаиновым батончикам.
– Ебать, поперло не слабо ебать, хы-хы, – кричал Индус на всю Краснодарскую. Бабка всё ещё не моргала. Макс пошёл за угол блевать. Мы стояли догонялись сигами.
– Как бы ещё мусоров не вызвала, – говорю.
– Ой да похуй на эту блядину, ебать, – говорит Индус. Щас мы в падик прыгнем, в квартире закроемся, и похую ебать пиздец блять.
– А этот чё? – показываю на угол, из-за которого видно модную туфлю Бухлодарова и волны блевотины, отлетающие из-за угла, отскакивая, видимо, от асфальта.
– Ну да, надо его поторопить.
Мы с Индусом подошли.
– Ты как нормально, братан, хы-хы?
– Да, видишь, ахуенно ебать, на пляже ебать коктейль ебашу ебать, – говорит.
– Давай быстрее, – говорю, надо зайти. Мусора, не дай бог.
– Да, щас, щас, – говорит.
Через пару минут Бухлодаров с пустым желудком и уже более-менее уверенным шагом шёл к нам. По дороге очистил нос по-Краснодарски (одну ноздрю затыкаешь, в другую выдуваешь, потом наоборот). Ну, как с мефом, только наоборот, поэтому Бухлодаров делал это по-мастерски. Он прошёл мимо уличной лампы и в очередной его сморчок я увидел, как из носа вылетают вместе с чуть розоватыми соплями, кусочки блевотины. Ну, Краснодар, что сказать. Спасибо, что живой.
– Нормально подкурились, скажи? – спрашивает Индус – то ли в подъёб Бухлодарова, то ли серьёзно.
– Пиздец, да, нормально уебашило, – отвечаем. И да, в Краснодаре полтора грамма смертельных бошек – это подкуриться. То есть даже не покурить, не дунуть, а так, просто подкуриться. Как говорил Эдик, тоже будущий герой моего Краснодарского повествования:
– Бхат, ну понимаешь бляд, когда ты кугхишь уже полтогха годгха каждый день по пагхе гхам жёсткого стаффффффчика – ты не кугхишь уже, а так, чисто подкугхиваешься. Ха-ха, хм-м-мммм (так он смеётся), понял, чисто состояние поддегхжать, мироощущение на выносимом угховне, понял?
Понял, понял. К сожалению, я понял. Не понаслышке.
Короче, мы зашли, и он вырубился. Пацаны играли в DOOM, я вычитывал Скотный двор и ахуевал – как Оруэлл это сделал.
В общем, мысль в том, что Бухлодаров курить не умеет. А только пьёт. А пьёт так, как даже не каждый Краснодарец сможет...
5.
Как-то мы были на море, я уже ахуел от синьки и лёг спать, часа в два. К тому моменту с 8 вечера мы выпили бутылки 3 водки + пиво. Проснулся часов в 7 от ора Бухлодарова. Выцепил какого-то сибиряка, пока я спал. Сибирские пацаны просто нормально стояли жарили шашлык, пили коньяк, чисто своей компанией. Этот дебил подошёл в трусах с сигой и говорит:
«Че ебать, давайте въебём ебать?», – благо, они в Красе (похуй, в Краснодарском крае, всё одно) были уже неделю, и к южному панибратству по-тихой начали привыкать. Через время в живых остался один. Он тоже любил садиться на уши, и сказал, что в Сибири они бухают шо пиздец. Конечно, Бухлодаров не мог этого стерпеть. Честь города надо защищать, и в этом я его поддерживаю.
– Да хули вы там ебать бухаааете ебать. Вы там медведям своим нахой на балалайках все наливаете, ебать, они нажираются, а вы выёбываетесь...
– Да ты чаго, гонишь читоле? – спросил сибиряк (конечно же не так он спросил, я просто помню, что говорил он характерно, а как именно – не запомнил). Короче, к моменту моего пробуждения, не считая выпитого ими до встречи, они опрокинули ещё, наверное, бутылки две водки. В умате лечили друг другу – одновременно, как в два канала с шизы под экстази. Походило это на дурдом, и не осознавай я причину (в литрах синьки за сутки) – вызвал бы санитаров. Подключился к теме, взяли ещё бутылку и через час сибиряк уже спал. Отмечали с Бухлодаровым победу ещё часов до 2 дня, после чего тот, тоже наконец-то, вырубился.
И думаете, потому что он устал пить? Нет. Синька кончилась.
Ладно. Вернёмся к пробке, такси, моему приезду в Краснодар. Хотя столько всего хотелось рассказать... ну да ладно. Успеется.
«Локтар-Краснодар, ебать», – как говорит Волос (ещё один наш будущий герой).
1.
.
.
– Да блять, я ебал рот этих пробок... понимаешь... просто... – и начинает мне лечить какую-то хуйню про то, как он кого-то отъебал, как и кто ему не дал, как они забухали вчера, позавчера, поза-позавчера, месяц назад, в том году в этот же день и так далее. Сел он на уши – всё, пиздец. Это Бухлодаров умеет. Ладно, ещё раз опишу его лук. На нем висит (не надето, а именно висит на дрыщавом, иссохшем от водки теле) коричневая блядокофта US Polo с красным типом на коне (Вишняковский рынок), очень тонкая кожаная куртка с металлическими вставочками, типа дырки от выстрелов (супер-дисконт-центр на Стасовой, 600 рублей). Пидарская причёска с зачёсом вихря вправо (модный барбер шоп, что открылся вчера и ещё не имеет крыши), эйрподс, по которым он постоянно бьёт – не чтобы вкл или выкл музыку, а для демонстрации функционала девайса, красные кеды со шнурками, которые были, наверное, белыми, а стали желто-коричневыми – от блевоты и ссанины, и рваные на коленях, карманах, правой голени – джинсы.
6.
.
.
- Тааа бляяять! Я в ахуе вчера такой пиздец был, такая грязь. (я обращаю внимание на то, что мы всё ещё едем, едем) С Максмудом встретились там такааая телка была, понял? Прям шлю-ха е-ба-нна-я, по-нял.
— А че шлюха то?
— Вась да она ебется, она даёт пиздец всем ебать
— Ахаха, — угораю, — а ты че, шлюх тогда?
— Таааа блять, вась, слушай. Это просто пиздеццццц...
Короче, история была в следующем. Если бы это было разово – ладно, но такой пиздец происходит с Бухлодаровым постоянно. Я помню того пацана-школьника, который мечтал с сигой в зубах, пока мы ждали блинчики во Вкуснолюбове:
7.
«Вась, да я думаю в МГУ поступить. Историю», – пмк-пмк (затянулся), – «на 100 изи сдам, пмк-пмк, на русском, может, ошибку допущу, ну один хуй, не меньше 98 баллов. Ну общество ладно, там пиздец, на 90 ебану думаю, ну 1хуй не меньше...». Ржали с ИЗ1 в основном по тихой, а на синьках ему в глаза. Но мы не знали, насколько глубоко он ошибается насчёт своего светлого будущего.
В итоге он сдал ЕГЭ баллов на 190 и еле поступил на платку в политех. А ещё через 2-3 года у него началась жизнь, которая как раз характеризуется ситуацией, которую он обрисовывает...
6.
.
.
«Таааа бляяяять, встретили с Максмудом, он с какой-то тёлкой пришёл ебать. Мы с ней че то распизделись, за меф, за колеса, за всю хуйню. В итоге слили Максмуда и поехали. Я дал бабки, она сняла. Понял, я ещё так грамотно с пиццей придумал... Понял, дал ей деньги на пиццу, чтоб она нормально в подъезд зашла, понял, типа она доставщица... Ну вот, бэлллллять. Поехали к Безработице в подвал. Этот еблан, расчертил, занюхал и ушёл музыку слушать. А мы с ней сидим, сосёмся ебать, как жжжжжжживвввввотттттттттные, понял, еббббббуччччччие животные ебать, ааааахуеть. Она говорит мне:
«Давай я тебе в прямом эфире отсосу?»
А бббббляттттть, у неё подпищщщщщичов вообще дохуя, понял... Я ахуел от этих раскладов, она реально, понял, включает камеру, ставит её и начинает сосать, понял. Пиздеееец. Комментариев до-пизззззз-ды, все-ва-ху-е. Нам бабки скидывают, ну, за отсос, понял. Пиздец. Тысяч 8 накапало. Хуево, что так мало блять, но похуй, блять...
– В смысле мало?
– Таааа бляяять, её мама в прямой эфир зашла, пришлось выйти. Но я. в ахуе. Прикинь. Тёлка. отсосала. Бабок подняли. А потом ещё ме-фа-взя-ли, понял, ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, пииииизззззззддддец.
– Ну а потом что было? – спрашиваю я, хотя и так понятно.
– Было-было, что было, пиздец что было. Ебашили ещё сутки. Такой ма-ра-фон-лю-тый пиздеееец, я в ахуе...
Вот таких историй у него куча. И когда я жил здесь, постоянно это видел. Как уехал – постоянно слышу. Люди хотят чего-то, стремятся, двигаются – кто куда, с разными темпами, но похуй, двигаются. А в Краснодаре происходит это:
– Это пиздец, вась... я-я-я... в ахуе... понимаешь, вот клянусь... – и опять начинает лечить. Ладно, не буду рассказывать очередную историю. Она примерно такая же, да и так всё понятно.
Вот, недавно, этот кретиноид просил нашего кента Максима Браилко... (Максмуд – тоже отдельный персонаж, пиздец. Впрочем, как и все Краснодарцы). Может, отвлечёмся на рассказ о Максмуде?
8.
На вид – обычный мелкий пацан с дурацкими дредами, а как без дред – 1хуй какой-то дурацкий. Глаза постоянно вылуплены, будто и век нет. Хочет он спать, не хочет – похуй. Всегда так, и догадайся почему. Носит то дреды, то опять нормальные волосы, имеет по меньшей мере 5 проколов на ебале (работает же прокольщиком) и скруджа макдака на правой икре. Частенько приходит с портфелем туда, куда с портфелем приходить не стоит.
«Это хули этот, блять, с портфелем пришёл?» – спросил батя Антона у Антона на его двадцатилетии.
Выглядит он как зомби, и оттенок какой-то радости... нет, не радости, а отхОда желания перерезать себе враз все вены, появляется у него только когда есть чем уебаться. По психологии торч, даже пуэрчика так смаканёт, что самому охота убиться чем-нибудь. Смотришь в его умиротворённые внутренним счастьем глаза и убеждаешься, что весь мир, вся трезвая жизнь – это не то, это не о том.
Как-то он пришёл на хату (жил я у Антохи). Там была ещё его, Максмуда, девушка. Короче нас 4. Обкислоченный в пизду.
– Ребяяяятаааа, я вижу восприятие сознания, врата рая и ада, я чувствую, что не в своем теле, я вижу запах холодильника, я чувствую цвет морозильника...
Мы сидели, курили и находились в ахуе.
– Ребят, вы такие хорошие... Я тут, кстати, принёс гашика. Только не берите, пожалуйста, я его взял чисто себе, сняться чисто (зачем тогда он нам сказал – непонятно). И достаёт большой коричневый камень в 3г в зипе от альфы.
– С чего ты хотел этим сняться, блять? С жизни? – спрашиваю. Этой плюхой можно снять весь амстердам, да что там, даже Эдика бы накурило (при условии скурки всего веса разом 25-ти литровой ракетой).
Потом он вошёл в какую-то ебанутую фазу трипа, мы естественно отломили у него всё, кроме крошечной сопли, а его девушка, девушка Максмуда...
У неё была дикая хочка (так она это называет) на меф, и она хотела пиздецки гашишнуться. В неадеквате, не совсем, видимо, понимала, что это всего лишь гашиш, а не крокодил.
Одна ляпка, вторая, третья. Она не из Краса, но чутка от нас опылилась.
– Почему меня не въебывает? – говорит она, еле попадая стопами по полу.
– Тебя въёбало, - говорю. – Я вижу. Просто не жди, что попрёт, как от соли.
– Ты. Не рассказывай. Эмер. Я знаю. Что такое – гашиш, – говорит и кивает своим словам, как делают дети, пытаясь поверить в свой пиздёж, – И как. Он прёт...
Садится. Промаргивается, пялясь в точку где-то перед собой.
– Так что сделай мне ещё одну плюху.
– Ты уверена? Я-то сделаю.
– Делай. Эмер, я разбираюсь в гашише. Я курю его с 10-ти лет. Вы что тут, бляяяять, ахахаххаа (дико укуренно угорает), думаете, что только в Краснодаре у вас происходит пиздец? Да я ляпки делаю с 9 лет. Вы не думайте, что одни тут такие. Я первую хапку в 7 сделала.
– Как скажешь, – говорю. Ладно, решил, сделаю уже ей эту ляпку, пока не оказалось, что она укуривалась ещё в утробе матери.
Ляпаю на сигу. Тут она взлетает со стула. Дико открывает рот, выпучивает глаза. Испугалась.
– ЭТО-ЧТО-ЗА-ГАШИШ?
– Нормальный гашиш, – говорю.
Она отступает назад неуверенными, но наэлектризованными ужасом шагами. Смотрит на меня, на Антона, на меня, на Антона. Начинает обтирать тело руками. Останавливается на диафрагме, трёт и трёт, в такт пульсу и дыханию, будто пытается вылечиться этим натиранием от надуманной ипохондрической простуды. Но это не простуда, и её не натрёшь. Это не синька, её не выплюнешь и не выблюешь. Это гаш. Лови бледного.
...
ПОЧЕМУ МЕНЯ (!)ТАК(!) ЭЙФОРИТ?
ЭТО ЧТО, МАРИК?!
Я объясняю, что так и должно быть, что это норм – лёгкий эйфор. А что ты хотела, чтобы у тебя настроение было, будто кот умер? Непонятно. Так или иначе, она потом около часа видела тени, говорила, что это химозный, героиновый гаш, и чтоб мы его не курили. А потом легла, уставилась в одну точку, и больше с ней в тот день никто не разговаривал.
Вот такие девушки у Максмуда (я любя, на самом деле она хорошая девочка, во многом потому что подписана на АЛЬС). А Максмуд он потому, что в инстаграме у него ник maxbodmod, ну вот я и спросил у него как-то – что за бодмуд, ебать. Бодимодификэйшнс – отвечает (модификации тела, делает проколы с украшениями). Но всем уже было похуй. Назвал его Бодмуд, потом перешли на Максмуда.
9.
Постоянно упарывается пацан. Каждый день. Работал в красе прокольщиком сисек. Зарабатывал нормально. Хотя нет. Нормально – это когда хватает на водку и шмаль. У него же хватало и на кислоту. И не какие-то Эдиковские нбомы (после которых тот ходил во флаге америки и лежал в ванной, думая, что он бог, на хате ещё одной нашей героини – Маши Пивс), а норм ЛСД. Потом решил, что пора менять что-то в жизни и поменял самое хорошее, вернее, единственное хорошее, что было – работу. Переехал в Питер за славой Пирсера Всея Руси. 2 месяца дико торчал, проебал все деньги на кредитке, попросил у мамы денег на билет обратно, вернулся в Крас. Неделю посидел поел пельмени со своим пауком, которого Максмуд держит в своей комнате в клетке, потом опять заторчал, но уже без денег. Какая-то другая, вроде, карточка кредитная у него появилась, и он опять поехал в Питер. Заторчал, познакомился со своей девушкой «Мариком» и живёт с ней на хате у Антона (тоже герой пиздец, мой лучший друг).
Распорядок дня у них такой. Просыпаются в 4 дня, хавают, едут на вебкам, в 8 вечера начинается. «Мне похуй, я еду чисто потрахаться», – называл свою работу Максмуд.
Он хуячит свою девушку ремнём, что я им заботливо давал, исполняет желания извращенцев. В 12 часов: «нормально сегодня поработали, наконец-то будут деньги», – говорит Максмуд. У них косарь на двоих, а нужно дать хоть чуть-чуть Антону за хату, других долгов у Максмуда куча. В итоге он скидывает 200 рублей Антону, по дороге они заходят в КФС круглосуточный, хавают по 3 сотки на каждого, и у них остаётся на двоих 200. На кофе не хватает ещё 200, «Марик» занимает у родителей 500 (и хуй возвращает), они берут кофе и на оставшиеся занятые 300 рублей покупают 300 грамм пельменей. Варят ночью, пока Антон спит, съедают, и всё. Смотрят каждый в свой телефон – кто ищет мемы, кто залипает на тиктоке (разделение труда), показывают друг другу угары (перекрёстный обмен контентом) и часов в 9 утра ложатся спать.
– Чувак, мы вообще-то пельмени вчера покупали, – отвечают они Антону, когда тот предъявляет, что они сжирают всю еду.
– И где они? Я ни одного не съел.
– Ну, чувак, хе-хе, надо было просыпаться. Что я могу сделать...
Даже не знаю, что ещё сказать про Максмуда. Единственная его радость – это въебать мефа и подрочить в горячей ванне, и в принципе его можно понять.
10.
Максмуд с Бухлодаровым, кстати, больше не общается. Как и почему это произошло, я расскажу, и ты, мой друг, сейчас ахуеешь.
Когда Максмуд очередной раз заебался торчать в Питере, опять вернулся в Крас. И Бухлодаров попросил того вырубить мефа. Он же сам никогда не ездит, но готов дать за грамм 5к, лишь бы кто-нибудь выхватил. А ещё даёт сверху денег на пиццу. Восхищается, как же грамотно придумал. И хуй его переубедишь.
– Тааааа бляяяяять, понимаешь, просто... я даю пацану ещё денег на пиццу, чтобы он зашёл в подъезд типа, бэлять, доставщик, понял. Чтобы ебать подозрений никаких ебать не вызывать (ебать).
Браво, Бухлодаров. А то, что доставщик твой, когда доезжает до лестничного пролета между 4-м и 5-м, начинает светить фонариком, роняет горшки, вскобулыживает подоконники, все щели и дырки, а пицца валяется на полу – это нормально. И что вся хата торчей ждёт твой бесценный грамм за 5к, – снюхать его на десятерых, а человек ещё и за пиццей заезжает – это тоже нормально, да? И то, что ты платишь за десять соторчей, а с грамма берёшь худенькую дорожку – тоже устраивает?
– Нее, нахуй надо ебать, я на закладку не поеду, – говоришь ты и откидываешь котлету какому-нибудь из ебланов, которому – что воля, что тюрьма – везде найдёт вмазаться, и потому ему похуй.
Ну так вот. У Максмуда были дела – расторч с какой-то тёлочкой, а зачем ему в таком случае двигаться куда-то, тем более к Бухлодарову? Ведь тёлок у него нет, а если и есть, то пиздец уёбищные...
11.
Пиздец, вспомнил, как он ебал уёбищ со «Вписки Краснодара» на пару с Поляном (тоже персонаж) в своём гараже (пиздец место). Потом бомжи, что спали в округе, заебались от постоянного шума – звуков ебли и стука рюмок, и спалили его fuck-house (есть история, как Бухлодаров ебёт телку в своем гараже и обнаруживает у неё в пизде гандон. Фу, прости господи, конечно, но это просто неописуемый пиздец). Тёлки Бухлодарова – это аут. Сколько жирух он выебал – вообще молчу...
Антоха рассказывал историю, как они бухали у двух девочек. Одна норм, другая пиздец жир. Так вот, Антон возвращается с нормальной из магазина, и видит, в прихожей валяются трусы. Огромные, как моя пуховая куртка. А из кухни звуки ебли от Бухлодарова и визг от свиньи. Заходят в комнату, которую отделяла от кухни стена. Стена, в общем, плотная, бетонная, но, когда Бухлодаров ебашил её о стену лбом, а та ещё больше визжала, ребятам стало страшно – не пострадает ли несущая стена от этой программы по увеличению свинофермы?
«Тааааа блять, вась, хули вы мне про неё вспоминаете? Долго вы мне, блять, мозг дрочить этой тёлкой будете, ебать? Я бухой просто был. Нет, конечно, чё я, еблан что-ли ебать её по трезвяку? По трезвяку, конечно, ебать её не буду», – говорил Бухлодаров, а на следующей синьке опять её выебал.
6.
.
.
Ну так вот, Максмуд остался с тёлочкой. Уже под утро решил написать пацану по-дружески, по-человечески – как дела, что делает, как вообще вечеринка прошла или проходит. А Бухлодаров отвечает ему в абсолютно легендарном голосовом сообщении:
«Максмуд ебанннннный пидаррррррррррааааааааас блть нахой, у минья узже блеять, чеееетвертый нахой ненаход подряд, я ррррот еббббал кллляннннусь. СУКА. БЛЯТЬ. Какой я нахой я игнорщик ебаннный ррррот блять. ПИДАРРРРРАС, ББББББЛЯТЬ! ЧЕТВЕРТЫЙ СУКА! ПОДРЯД!»
Это голосовое слышал весь Краснодар и весь же Краснодар задаёт один и тот же вопрос. Вполне логичный:
«Брат, скажи, пожалуйста. А если у тебя был ненаход... Ну хорошо, грустно. 4 ненахода – ещё грустнее, мы это понимаем и сожалеем об этом, соболезнуем. Но скажи, пожалуйста, а Максим тут причём? Почему он «Ебаный пидарас блять нахой?»
«Да блять. Просто Максмуд и Антон торчи ебаннннннннные нахой...» Ни я, ни кто другой не улавливает тут связи и подъебывает его за то, что водка ему мозг выебала, шмаль засушила, а мефедрон поджёг, и сейчас там только горелое сено, которое сошкребай кредиткой и снюхивай – больше с ним ничего не сделаешь, как и в целом с его жизнью.
Раньше он хоть что-то отвечал на эту историю. Теперь вообще вглухую молчит. И с Максмудом не общается. Максмуд тоже не горит желанием, говорит, что Бухлодаров – конченный торч, мразь, и связей никаких с ним иметь не хочет. Ну, это все до следующего момента, пока не подвернётся вариант вместе разнюхаться. Сразу подружатся. А после вечеринки разбегутся. Ну а дружить, общаться, контактировать с людьми им в принципе больше незачем, так что никто ничего не потеряет.
1.
.
.
– Блять, вот если честно, желания особо нет бухать.
– Но мы же все равно будем, – отвечаю ему. Что-то таксист в транс ввалился, спасибо Положению Скриптонита.
– Да блять, да ясен хххххххххуй – будем, что ещё делать. Просто заебался уже, клянусь... Просто... – и понеслось опять. Совет: если слышишь от Бухлодарова слова «Кэллллллянуссссь», или «да понимаешь, просто...», или «таааааа бэээээлллляяяяять...», и тем более, если тот не трезвый, а абсолютно трезвым он никогда не бывает – у тебя два варианта – быстро съебаться, сделать что-то – перевести внимание с себя... Либо терпеть посадку на уши, а это, бывает, затягивается на часа 2-3-4, вернее, бутылки на 2-3-4.
Языковые батарейки у этого ебасоса никогда не кончаются, по крайней мере, никто ни на одной синьке до такого момента не доживал. Поэтому пацаны один на один бухать с ним отказываются, а тёлки дают – лишь бы он уже заткнулся. Когда Бухлодаров первый раз въебал экстази, то порвал на себе футболку и закричал «Я заклинатель змеееей». На какое-то время кличка за ним пришилась. Тем более телки, которых он ебёт – реально похожи на змей (вообще, чаще на свиней), а заклинает он их – ого-го.
Ну ладно, я-то пацан в этом смысле опытный (не в ебле уёбищ), поэтому...
«...Вась и понимаешь, что происходит... он мне говорит...»
«... да блять...»
«да я ебал это всё в рот...»
«щас возьмём ме-фа...»
«...пиззззззздеццццц проссссссто»
12.
Поэтому я его не слушаю. У меня задача важнее (и, как бы я ни ненавидел писать – все равно поприятнее), чем слушать однотипные, заебывающие с годами росказни Бухлодарова, где вымысел так искусно переплетён с реальностью, что наталкивает на необходимость законодательного запрета привлекать Краснодарцев в суд в качестве свидетелей. Неподготовленный судья (из других регионов) просто рухнет своим и так тупым рылом, а с Краснодарским – они запиздЯтся так, что через час – и края не видать и водки не сосчитать.
Все Краснодарские истории начинаются с «Бухали мы как-то с пацанами», а кончаются «Ебать меня въебало, я вырубился, утром ахуел ебать, башка деревянная нахой».
Но я должен писать. Познакомить вас с Краснодарскими героями. Они все, я надеюсь, будут задействованы в сегодняшней синьке. Мы будем бухать, а вы будете это всё читать.
Не сказать, что ребята эти друг от друга сильно отличаются, потому что во всех Краснодарских людях есть общее, Краснодарское – и оно настолько большое, что мелкие индивидуальные черты меркнут абсолютно и безвариантно, как гравитационное притяжение камушка к камушку на планете.
Но всё же...
Это не литература, это очерк. Не красивые развороты и увороты, а просто жиза – без прикрас и умалчиваний. Вижу это красивым и думаю, что именно эта волна требуется всем нам сейчас.
Это – обо мне и о людях, с которыми я жил всё детство, которых знаю лучше себя.
Которых люблю больше, чем себя.
Восхищаюсь ими.
И пусть что-то, что я о них поведаю будет где-то грубо, где-то компрометирующе. Всё равно, знайте –
если бы я не любил человека-вообще,
тем более Краснодарского человека,
тем более всех моих ребят,
тем более каждого по отдельности –
я бы не писал, я бы не тратил времени на то, что ты сейчас читаешь.
Люблю вас.
Так, с кого же начать. Куда ни погляди – везде пиздец.
«ХАХАХАХАХХАА, ПИЗДЕЦ, Я АХУЕЛ... просто...», – так. Пока Бух не рассказывает ничего интересного, расскажу вам я.