Стих

Я видела Иисуса не бульваре - в руках бутылка пива и смартфон. Спаситель... больше не спасает. Ему бы самому бы кто помог.

Иисус устал и обесчестил
уже не первую девчонку со двора. Иисусу 20.
Он никогда не пробовал вина.

Он знал то только чипсы к пиву. И иногда закуску к коньянку. Иисус студент, извечно зол и беден, а ведь когда то метил в МГУ.

Я видела его в лучах заката - кровавых и немного злых. Он раздражен, возможно чуть опасен, но Коля знает, что его задобрит спирт. Они здороваются с ним "по-братски", три хлопа по спине, рукопожатие рук. И Коля даже не подозревает, что Сашку, алкаша и дебошира, когда то зазывали в каждый дом.

Его просили то о чуде, то о простейшем разговоре по душам. Ну, а сейчас его фамилия Серёгин и он давно не молится богам.

А ночью его мучают кошмары, как на колени перед ним падя, очередная женщина молчала, о том, что бы он спас ее отца.

Его тогда боялись и любили, боготворили, били, молились за него и жги костры.

Он не любил огонь, не любит и сейчас. Но ищет все же иногда в прохожих... он ищет среди серых, мутных глаз, огонь который Боже потушить не может. Который грех, отступничество, срам. Который так не любят наши с вами боги. Он самолично видел как его папа тушил его помимо людской воли.

Он ненавидит все, и кажется себя, он ненавидит и клянет ночами.

Я видела Иисуса. Он упал. В него бросались взглядами презрения. Я повела рукой, чуть улыбнулась и он встал. Огонь... он лечит сына божьего ранения.