Глава 6.
Не слушая возражений (Персиваль, я сказала, нет) Пиквери отправляет Грейвза домой, грозя страшными карами на его голову, если увидит ее, ровно как и самого Грейвза, в здании МАКУСА раньше следующего дня. Приходится подчиниться, но от дополнительной охраны Грейвз категорически отказывается, аппарируя к дому в одиночестве. Он смотрит себе под ноги, намётанным взглядом фиксируя, что следы попавших в асфальт заклинаний уже убрали, и не сразу замечает одинокую фигуру, топчущуюся на границе защитного контура.
Лили выглядит такой же растрёпанной и усталой, но её голос, обращённый к Грейвзу, тверд и полон сдерживаемой ярости:
— Наслаждались допросом, главный аврор Грейвз? — интересуется Лили.
Обращение бьёт по больному, так что надежда на то, что Лили передумала и вернулась , гаснет, не успев родиться. Грейвз хмурится, пытаясь понять, что случилось (Кроме того, о чем ты думаешь, Персиваль), глупо спрашивает:
— Что?
— А иначе я не могу представить ни единой причины, по которой вы заставили меня ждать до утра, — Лили вскидывает руку, упреждая новый вопрос: — Нет, молчите. Я могу понять, с трудом, но могу, почему вы позволили себе обращаться с моим чемоданом как со старым котлом, которому место на свалке. Но мне абсолютно не ясно, отчего ваши дела оказались настолько важнее моих животных, которых давно пора кормить. Хотелось посмотреть, сумею ли я взломать защиту вашего дома? Что ж, можете убедиться, я не настолько выдающаяся волшебница. Или так выглядит в вашем исполнении месть за отвергнутые ухаживания? Тогда вы ещё более бессердечны, чем о вас говорят, раз смогли поставить под угрозу сотни невинных жизней.
Давно Грейвза не отчитывали так прямо, больно и правильно, он и не думал, что ещё способен испытывать такой сильный стыд за свои ошибки — до холодеющих ладоней и тугого колючего комка в груди.
— Я… — Грейвз сглатывает, заставляя себя не отводить взгляд от знакомых до последней чёрточки, но невозможно холодных глаз, — не подумал.
— Если глава департамента защиты магического правопорядка так же ведёт остальные дела, то я не удивлена, что в Нью-Йорке огромные проблемы с правонарушениями, — безжалостно припечатывает Лили.
Грейвз поднимает руку ко лбу, глупая привычка, от которой ему не удалось избавиться, и Лили, вдруг делает шаг назад, сжав в пальцах волшебную палочку. Они молча смотрят друг на друга, Грейвз не понимает, что изменилось, а Лили выглядит донельзя настороженной.
Словно сравнивает, с горечью думает Грейвз и роняет в тишину как приговор сегодняшним ночным кошмарам:
— Грин-де-вальд?
— Он сидел напротив: холодный, упрямый, в вашем лощёном облике и модном костюме, — Лили заметно расслабляется, опускает плечи, — а затем сделал так же и отправил нас с Тиной на казнь.
— Мне жаль, — мягко отвечает Грейвз.
И даже невольно сказанный комплимент не способен перевесить осознание того, что Лили до сих пор временами видит в нем Грин-де-вальда.
— Это были не вы, — Лили прячет палочку, просит, — верните мой чемодан.
— Конечно, — Грейвз проходит к дому, на корню уничтожая желание вглядываться в каждую тень. — Встаньте рядом, я перенастрою под вас защиту.
Грейвз уверен, что Лили откажется, да и зачем ей приходить сюда после всего, но, вопреки ожиданиям, рядом с ним раздается негромкое «Хорошо». И его совсем не тревожит, что он не слышал, как та приблизилась, просто нравится ощущать присутствие Лили за плечом, пока он сам добавляет нить в узор защитных заклятий.
Чемодан лежит под крыльцом ровно там, куда Грейвз его бросил. Застёжки, к счастью, защёлкнуты, замечает Грейвз с облегчением, и Лили тоже выглядит весьма довольной этим фактом.
— Все в порядке?
— Думаю, да, — Лили поднимает чемодан, придирчиво оглядывает, — найду укромное место и проверю.
— Моя гостиная подойдёт? — предлагает Грейвз без особой надежды на успех.
Даже навскидку он может назвать множество причин, по которым Лили может отказать. И список возглавляет отнюдь не «вы поцеловали меня», а намного более страшное в системе ценностей Лили «вы подвергли опасности моих питомцев». Но, если бы Лили всегда следовала привычным стереотипам, Грейвз вряд ли обратил бы на неё внимание. Поэтому Лили говорит:
— Если там не поджидают друзья ваших предыдущих ночных гостей.
— Это вряд ли, — заверяет её Грейвз, но дверь все равно открывает с предельной осторожностью, прислушиваясь ко звукам внутри дома.
Тишину нарушает лишь тиканье напольных часов, Грейвз более чем уверен, что внутри никого нет, но несмотря на это придерживает рванувщуюся вперёд Лили, которой не терпится проверить своих животных. На миг его обдает знакомым запахом меда и солнца, но Лили отстраняется, и наваждение пропадает. Взмахом палочки Грейвз зажигает свет, пускает по дому пустяковое поисковое заклинание и, наконец, разрешает:
— Входите.
Лили просачивается мимо Грейвза в неширокий коридор, умудряясь ничего не задеть чемоданом, замирает как зверь перед прыжком и верно определив местонахождение гостиной, уходит туда, даже не сняв пальто.
— Вам что-нибудь нужно, мисс Блэк? — Грейвз снимает собственное пальто, тянется к вешалке и нелепо замирает с поднятыми руками.
На самом видном месте висит зелёно-серебряный шарф. Грейвз настолько привык к нему, что давно не воспринимает как нечто необычное, и он отчаянно надеется, что Лили не успела ничего заметить. Не после того, как оттолкнула его.
Грейвз, может быть, и жалок, но ему хочется сохранить остатки собственного достоинства.
— Нет, достаточно не тревожить меня, — Лили, судя по звуку, щелкает замком чемодана.
Когда Грейвз останавливается в дверях гостиной, Лили там нет. Чемодан одиноко стоит посреди ковра с закрытой крышкой, на которой разве что огненными буквами не написан запрет мешать и лезть, куда не просят.
Грейвз успевает подняться в спальню, избавиться от жилета и галстука, когда его покой бесцеремонно нарушает настойчивый звук царапающих по дереву когтей. Отработанным годами движением палочка оказывается в руке, Грейвз оборачивается и видит висящего на деревянном боку шкафа нюхлера.
— Да, я люблю серебро, — выговаривает Грейвз, отрывая нюхлера от потенциальной добычи, — но это не повод красть ручки. Без них, знаешь ли, затруднительно открывать дверцы.
Изголодавшийся по драгоценностям нюхлер не обращает внимания на убеждение, вырываясь из рук. Вздохнув, Грейвз выбирает самые нелюбимые запонки и, вручив их нюхлеру, сажает того на плечо.
— Надеюсь, по моему дому не бродит никого, кроме тебя, — почти умоляюще произносит Грейвз, спускаясь по лестнице.
Нюхлер вцепляется в него так крепко, что прорывает рубашку и впивается когтями в плечо, но Грейвз относит это к несущественным неудобствам. Сначала он собирается заглянуть в чемодан, чтобы вернуть нюхлера, но, вспомнив просьбу Лили, просто придвигает кресло поближе и усаживается в него, решая, что вполне способен подождать.
На ум приходит глупая, но абсолютно очевидная аналогия: Лили такая же, как её чемодан. Снаружи неприметный, зато внутри скрыт целый мир. Грейвз успел узнать только частичку этого мира, но даже теперь не понимает, как можно пройти мимо. Он не силен в медицине, а увещевания колдомедика когда-то прервал самым эффективным способом, — банально хлопнул дверью в первый же день, как смог встать с больничной койки. Тем не менее, Грейвз помнит, как седой волшебник в больничной робе пророчил его душе излечение с помощью чего-то светлого, называемого «смыслом жить дальше».
Раньше Грейвз считал, что его спасет работа, теперь же, сидя перед закрытым чемоданом, он устраивает на коленях играющегося с запонками нюхлера и думает, что, возможно, старик был прав. Проблема в том, что этому самому «смыслу» Грейвз не очень-то и нужен.
И осознание того, что с его стороны это, скорее всего, намного больше, чем реакция на стресс и любопытство, делает все лишь сложнее.
—————
1445 слов