Выбор

Я неспешно отправился домой, на задание Ден пойдёт один – влияния мелкие, справится. Да и незачем мне светиться лишний раз, особенно перед тем, что я задумал. На почте маячило письмо с информацией от Денеба, которую он собрал по моей просьбе, да анонимное отправление, видимо, от Саши.

Заварив ароматный травяной чай, я, не переодеваясь, устроился около окна, чтобы спокойно прочесть письма.

Приглашения на благотворительный вечер уже отправлены и наше подопытное влияние в лице Клима – прекрасного, богатого, чуть беспринципного мужчины – подтвердило присутствие. Действовать будем по самой логически-обоснованной схеме: Феникс на передовой подготовит почву, уведёт Клима подальше от людей. Знаю, обязательно поведётся на женскую красоту, тем более я его уже чуточку искажал, когда заподозрил подселение влияния. Ада справится. После подключимся мы с Денебом, доведём дело до конца – после работы Феникса экзистенциальные искажения ложатся быстро и хорошо.

А вот данные о мелких влияниях на Северо-Востоке от Москвы у Саши и Дена почти совпадали, только мой товарищ-экзистенциалист переживал вовсе не о количестве, а об условном «качестве». Они казались ему слишком подозрительными, вели себя нехарактерно и больше были похожи на ширму. Дымовую завесу.

Я отложил письма и крепко призадумался. Всё происходящее мне не нравилось, слишком не нравилось! И как же складывалась ситуация красиво и почти идеально: Ада в буфере и в наших с Деном руках, влияния в Москве, скопление в области... Мысль додумать не получилось, руку скрутило, боль пронзила её насквозь от кисти до локтя, и я невольно вскрикнул. Ден!

Превозмогая боль, схватил телефон и, уже выбегая из квартиры, набрал номер друга. Он не отвечал. Хорошо, что я знал, куда отправился Денеб на задание. Поймал такси и, бережно придерживая руку, продиктовал адрес. Что могло случиться? Простые мелкие влияния-пакостники никакого вреда нанести сущности не в состоянии. Они как муравьи для слона. Ничто. Но чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем хуже мне становилось. Нет. Там были не влияния. Вернее, не только они.

Феникс. Я чувствовал следы его присутствия. А ещё другие экзистенциалисты и Фениксы. Не глядя выскочил из машины и ворвался в неприметное серое здание с простой железной дверью, пронёсся по тёмной лестнице на второй этаж, влекомый звуками голосов. Воздух искрил, на ступенях я заметил следы грязи и тёмной жижи. Ден!

Здесь пахло сражением, суровым и слишком серьёзным для буфера. Здесь пахло Сёртуном. Только он после выхода из тени оставляет после себя едва ощутимую примесь серы в воздухе. Сердце опасливо сжалось, слишком сентиментально и по-человечески. Я остановился в раскрытых дверях первой от лестницы квартиры.

Помещение разворотили в клочья, выжгли, повырывали с корнем люстры, двери и даже стены. Грязь, прелая земля, болотная жижа, пепел, угли. И группа быстрого реагирования на месте. Приводят в порядок.

– Что здесь случилось? – строго спросил я.

– А вы... – повернулся ко мне парень с огненно-рыжими волосами. Новенький, похоже. – Кто?

– Магнус Льётольв, – протянул я ему руку, больную при этом, спрятал в карман. Ни к чему показывать всем подряд своё состояние.

– Вас тут быть не должно, – подошёл к нам крупный, приземистый экзистенциалист. Вот с ним-то я хорошо знаком.

– Почему же? Здесь была моя сущность, Милош, – я улыбнулся ему приветливо, но с намёком. Не дурак, должен понять.

– Нужно ещё разобраться, что Денеб тут делал, – проворчал он недовольно и отодвинул рыжего в сторону. – Льётольв, что ты затеял?

– Ничего! Приехал сюда сразу же, как только понял, что с Деном плохо. Где он? Кто напал?

– С чего ты взял, что на него кто-то напал? – сделал пустое лицо Милош, отчего стал похожим на горного тролля, на которого упал солнечный луч, превращая в камень.

– Я не слепой вообще-то! Истинный экзистенциалист видит поболее твоего! – чуть повысил я голос, и рыжий паренёк опасливо сжался, отходя в сторону. То-то же. Надо знать в лицо тех, с кого стоит брать пример.

– Не шуми, а? – Милош подхватил меня под руку и отвёл к окну. – Когда мы пришли, тут уже не было никого. Трупов тоже не увидели. Но бились сильно, сам видишь. У нас тут слухи ходили... Что Сёртун в Москву собирался. Может, он и был...

– Ден где? – только и спросил я.

– Не могу знать. Не было его тут, говорю.

– Улики собирайте. Если Фениксы позволили себе напасть на сущность...

– Это дело подсудное, да, – он чуть пожевал губы, посмотрел мимо меня на грязные стены и ещё тише добавил, – Льётольв, не лез бы ты в это... Влияния в Москве, теперь вот это вот...

– Ты кто такой, Милош, а? Чтобы мне указывать? – горечь, обида и злость давили на грудь, рука досадливо ныла, и я начинал терять терпение.

– Ну уж точно не враг.

Удержавшись от ответа, я хлопнул его по плечу и побежал на улицу. Кроме как домой, Дену идти некуда. Ко мне он пойдёт только в том случае, если будет ранен слабо. Но судя по месту битвы, ему досталось очень серьёзно, значит, он попытается добраться до своей квартиры, искажённой под него же. Там Дену хватит сил, чтобы восстановиться, чтобы дожить до того момента, когда появлюсь я. Чёрт! Ада!

Я перебежал через дорогу, рискуя попасть под колёса, остановил первую попавшуюся попутку, кинул все деньги, что были в карманах, на сиденье и почти мгновенно попал к дому Денеба.

Ближе к двери заметил грязные следы, да и сама дверь была закрыта неплотно. Я осторожно пробрался внутрь и прикрыл её. Квартиру узнать оказалось трудно. Потолок превратился в самое настоящее болотистое илистое дно, с которого лилась жижа, вонючая и гадкая. Стены почернели, покрывшись плесенью, изо всех щелей вылезали противные насекомые и вылетали ночные бабочки, шурша своими пыльными крылышками над ухом. Собственно, пол тоже пропал. Я ступал по мягкой земле, кое-где выжженной, кое-где покрытой замшелой травой.

Денебу было плохо. Похоже, он всё ещё частично находится вне тени и не мог вернуться. Искажения множатся и затянут его, если всё это не прекратить.

Из комнаты доносилась тихая возня и голос Ады, она причитала над Деном, и я неожиданно почувствовал горячую злобу и ненависть к Фениксам. Который раз уже в моей жизни сталкиваюсь с ними, и как итог получаю только разрушительные последствия. Извести их всех! Никого не оставить в живых. Я сжал кулаки, разжал их и шагнул в комнату, отвечая на вопрос Ады о том, кто сделал это с Деном.

– Учитель его так твой, Сёртун, тварь такая, – вышло зло и как-то слишком сурово. Но я того и хотел.

– Учитель? – обернулась она на меня и застыла, глядя в глаза.

Лучше б ей этого не делать. Я захлебнулся ненавистью к этим наглым, ничего не понимающим в жизни Фениксам. Они только и делают, что раскидываются своей силой бездумно направо и налево, пришёл – сжёг кусочек и ушёл. Тупые! Беспросветно тупые. Они ничего и никого не ценят, думая, что все умеют как и они – возрождаться из пепла. Но ни один Феникс ещё не выжил, если его убивали. Я опустился на колени рядом с Денебом. С моей сущностью. Больше, чем брат. Почти я.

– Ден, мы всё зафиксировали и передадим куда надо. Слышишь? Его накажут. Но это фактически война. Сёртуна против меня, против нас, – я медленно возвращал его в тень, осторожно снимая искажения.

– Забей, это рано или поздно случилось бы.

– Я на всё могу закрыть глаза, но за друга... – я еле держался. Вид растерзанного, полуживого Дена вызывал во мне самую настоящую бурю. Ураган. – Сейчас, потерпи чуток.

– Льё, оставь меня. Я сам.

– Да какой сам! Ты видишь, что происходит? Частичный выход из тени, тебя же разорвёт на части, если не вернёшься. А искажение далеко пошло!

– Я могу чем-то помочь? – шепнула Ада, и я не выдержал. Женщина! Феникс!

Неожиданно для себя, я резко ударил её в грудь с такой силой, что успел и испугаться и поймал укол гордости. Ада отлетела от Денеба к постели, с глухим стуком ударившись о край.

– Не лезь! Вы, Фениксы... Вы! – я хотел добавить ещё что-нибудь обидное, злобное. Но ведь это она... Женщина, которая так важна для меня и Денеба.

– Сдурел? – Ден бессильно ухватился за мою руку. – Не трогай её. Она не виновата ни в чём.

– Как же! – чтобы потушить этот пожар злобы, я сосредоточился на сущности. Рисовал на сырой земле обратное искажение, стягивал к нам, к Дену, возвращая его в тень. Только сейчас я понял очень ясно, что безумно боюсь потерять друга. Настолько, что готов сделать больно Адочке. Ден для меня слишком много значит. Но сказать всё же хотелось. Давняя ненависть к Сёртуну лезла наружу. – Если бы ты её не подцепил... Если бы не поставил метку... Любимая ученица, Ден! О чём ты думал...

– А я не думал, Льё... Вон, он даже написал...

– Вижу. Навсегда останется же. Чувства, – на груди Денеба красовалась новая надпись, выведенная запрещёнными техниками Сёртуна. «Qui nisi sunt veri, ratio quoque falsa sit omnis». Подставил Дена и Аду использовал. Я всадил кулаком в землю. – Тварь он! Тварь! Повод искал...

– Он и без птички бы его нашёл. Может, чуть позже только... – слабо проговорил Денеб. Ему было трудно, я видел, как нелегко даются слова и вдохи. Иногда он надолго закрывал глаза и лежал почти без движения, пока я упорно работал. Комната становилась всё чище, но этого было мало.

– Это же и правда война... Сёртуна против Льётольва, – со странной хрипотцой в голосе прошептала Ада. На лице её я без труда прочёл невероятное удивление. Ну надо же...

– Дошло, наконец-то! – отозвался я.

– Давайте я просто уйду обратно. Вернусь. Сделаем вид, что ничего не было! – явно в панике выдала Адочка.

Испугалась. Да и я ещё со своей ненавистью. Ударил её, совершенно без вины. Мне вдруг захотелось обнять Аду крепко-крепко, утешить, извиниться, но я не мог оставить Дена. А потому спокойно принялся объяснять ей, что Сёртун в любом случае нашёл бы повод, чтобы добраться до меня и спровоцировать. У нас с ним давняя неприязнь, а я вообще – отступник вне закона, так что не удивительно, что он решил надавить на важное для меня, на моего друга, через того, кто важен для него – Аду.

Она вроде бы и слушала меня, но взгляд туманился всё больше. Наш милый, уставший Феникс терял сознание. Я и забыл, что чуть отпустил блоки, чтобы как можно больше сил потратить на лечение Дена. Ада спокойно прилегла, свернулась калачиком и медленно моргала, глядя на нас. Ей сложно, очень сложно рядом со мной. Она слишком сильна! Мы резонируем в колоссальных масштабах, и мои блоки нужно срочно усовершенствовать. Иначе мы можем просто потерять Адочку.

– Рискуем, Ден... – кивнул я в сторону Феникса.

– А что делать?... Привыкнет, надо только чаще и больше находиться рядом, – парировал Ден.

– Что-нибудь придумаю... Дай пару дней... – я заканчивал искажения и параллельно, почти лихорадочно, думал, как помочь нам всем сосуществовать мирно. Думай, Льё, соображай!