Глава 12

    ЧОНГУК.
Я проверяю комнату, в которой буду жить, и, обнаружив у изножья кровати свою спортивную сумку, расстегиваю молнию и роюсь между тремя автоматами, Beretta и Glock в поисках свежей рубашки и брюк-карго.
   
С тех пор как я начал искать Ронни, я часто переезжаю с места на место, и никогда не стремился к тому, чтобы прочно обосноваться в одном месте.
У меня не было причин обзаводиться домом.
   
Я застегиваю молнию на сумке и иду в ванную комнату. Я кладу чистую одежду на стойку и вытаскиваю пистолет Heckler & Koch, который был спрятан за поясом моих брюк.
По привычке я извлекаю магазин и проверяю, заряжен ли он, прежде чем вставить его на место. Я кладу оружие на стойку и приседаю, чтобы достать нож K-Bar, который спрятал в правом ботинке.
Я поднимаю руку и кладу нож рядом с пистолетом, после чего начинаю снимать ботинки.
Пока я раздеваюсь, мои мысли возвращаются к Лисе. Это так чертовски печально, что она не может оплакать свою семью. Все горе, которое она пережила, просто сидит внутри нее. И неизвестно, к какому исходу это приведет: ожесточит ее, или сломает.
Я не хочу, чтобы она ожесточилась, как я.
   
Когда Лиса находится на работе, она может быть настоящей крутой королевой, которой ей и положено быть. Но когда мы дома, я всегда готов обеспечить ей тот комфорт, в котором она нуждается. Надеюсь, это поможет ей найти время для скорби.
   
Я включаю краны и, как только вода нагревается, встаю под струю. Не теряя времени, я моюсь, а через несколько минут выхожу из душа и беру полотенце.
Вытеревшись насухо, я быстро надеваю чистую рубашку и брюки-карго. Когда я надеваю ботинки, то слышу голоса и хватаюсь за оружие.
Я выбегаю из спальни и врываюсь в коридор.
   
Тетя Лисы испуганно вскрикивает, а мужчина, одетый в униформу острова, замирает; его глаза расширяются, когда он смотрит на меня.
   
— Ты доведешь меня до сердечного приступа, — смеется тетя, задыхаясь от испуга.
   
— Извините, мэм, — бормочу я.
   
— Зови меня Мариной, — предлагает она.
   
Я киваю, затем представляюсь ей:
— Чон Чонгук.
   
— Рада официально познакомиться с тобой, Чонгук, — говорит она. Ее глаза, такие же карие, как у Лисы, изучают мое лицо. — Позволь мне показать этому любезному человеку, где оставить мой багаж, а потом я приготовлю нам чай.
   
Хотя я и не пью чай, я киваю.
Пока Марина проводит сотрудника в свою комнату, я иду в спальню Лисы. Остановившись возле шкафов, я слышу, как в душе течет вода.
Отныне я буду ждать, пока она закончит, прежде чем самому принимать душ. Так я смогу обеспечить ей безопасность, когда она будет находиться в ванной.
   
Мысль об обнаженной Лисе заставляет меня вспомнить об инциденте в больнице. От образа ее сексуальной попки, гладкой оливковой кожи и грудей мой член напрягается, но затем я слышу слова Марины:
— Большое тебе спасибо.
   
У меня мгновенно пропадает стояк, и я пользуюсь моментом, чтобы засунуть нож в ботинок, а пистолет – за пояс брюк.
Я медленно подхожу поближе к
двери и наблюдаю, как Марина провожает сотрудника к выходу.
   
— Хорошего дня, Хорхе, — говорит она дружелюбным тоном. Направляясь на кухню, она замечает меня и улыбается еще шире. — Не стой столбом, Чонгук. Пойдем, выпьем чаю, пока я не умерла от жажды.
   
Я иду на кухню и, наблюдая, как она готовит чай, начинаю чувствовать себя неловко.
Марине на вид лет пятьдесят пять, и в ее волосах уже пробиваются седые пряди. Морщинки от смеха на ее лице говорят о том, что она часто улыбается.
Лиса, должно быть, унаследовала свою красоту от матери, потому что уж точно не от Илиаса.
   
— Расскажи мне о себе, — вдруг говорит Марина.
   
— Мэм? — вырывается у меня, и в голосе появляется нотка нервозности, к которой я не привык.
   
— Марина, — поправляет она меня. Она оглядывается через плечо, а затем спрашивает:
— Как вы с моей племянницей познакомились?
   
— Это долгая история, которую я расскажу в другой раз, — внезапно говорит Лиса, подходя ко мне сзади.
   
Спасибо, блять. Я так долго пробыл в компании преступников, что забыл, как общаться с нормальными людьми. Особенно с такими, как дружелюбная, но любопытная тетя Лисы.
   
— Хочешь чаю? — Спрашивает Марина Лису.
   
— Кофе, — отвечает она и, заметив, что Марина готовит мне чай, добавляет: — Чонгук предпочитает кофе.
   
Услышав, как они называют меня по имени, я чувствую себя... странно.
В последний раз я испытывал что-то похожее на эмоции, когда разговаривал с Ронни по видеосвязи перед тем, как ее похитили. Она жаловалась на свою загруженность, и я сказал ей, чтобы она смирилась с этим.
В голове всплывает образ Ронни, которая закатывает глаза, глядя на меня, а следом за ним – ее тело, лежащее на грязной кровати.
   
Я делаю шаг назад и трясу головой, стараясь прогнать навязчивое воспоминание, пока оно не засосало меня во тьму.
   
— Откуда ты, Чонгук? — Спрашивает Марина, возвращая мое внимание к себе, за что я ей благодарен.
   
— Из Сиэтла, — отвечаю я.
   
На ее губах появляется улыбка, когда она протягивает мне дымящуюся чашку кофе.
   
— У тебя там есть семья?
   
— Нет.
   
— Хватит о Чонгуке, — говорит Лиса, делая глоток кофе.
   
— О, тише. Я только начинаю узнавать этого мужчину. — Марина проходит в гостиную и садится на диван.
   
Лиса бросает на меня извиняющийся взгляд и шепчет:
— Придумай отговорку и уходи.
   
— Я тебя не брошу, — бормочу я, направляясь в гостиную и готовясь к новым вопросам Марины.
   
Когда я сажусь на другой диван, она спрашивает:
— Сколько тебе лет?
   
Краем глаза я замечаю, как Лиса наклоняет голову, словно ей интересно услышать мой ответ.
   
— Тридцать семь.
   
— Правда? Никогда бы не подумала, — комментирует Марина. — Ты выглядишь моложе. — Она делает глоток, а затем задает мне еще один вопрос: — Почему ты решил стать телохранителем?
   
Я вижу, что Лиса хочет вмешаться и избавить меня от ответа, но я отвечаю:
— Раньше я был морским котиком, поэтому защищать людей для меня вполне естественно.
   
Переведя взгляд на Лису, которая, похоже, нервничает из-за того, что ее тетя допрашивает меня, я говорю:
— Не волнуйся. Мне нечего скрывать.
   
— Ты уверен? — Спрашивает она.
   
Я киваю и, когда Марина вопросительно смотрит на нас, объясняю:
— В прошлом со мной произошли некоторые события, из-за которых у меня возникло посттравматическое стрессовое расстройство. Лиса пытается избежать того, что вызывает воспоминания.
   
— О, — выдыхает Марина. — Мне так жаль. Я больше не буду совать нос не в свое дело.
   
Несмотря на то, что это кажется неестественным, я заставляю себя улыбнуться, чтобы успокоить Марину.
   
— Не беспокойтесь об этом.
   
Лиса поднимается на ноги.
— Я собираюсь приступить к работе.
   
Я встаю и говорю:
— Спасибо за кофе.
   
— Всегда пожалуйста.
   
Марина остается сидеть на диване, наблюдая, как мы с Лисой идем к входной двери.
   
— Хорошенько позаботься о моей племяннице.
   
— Обязательно, мэм, — заверяю я ее, прежде чем выйти на улицу и захлопнуть за нами дверь.
   
Когда я смотрю на Лису, она дарит мне извиняющуюся улыбку.
   
— Прости за это.
   
— Все в порядке. — Когда мы направляемся к главному зданию, я спрашиваю: — Твоя тетя связана с мафией?
   
Лиса качает головой.
— Вообще нет. — Она поднимает на меня взгляд. — Так что при ней не говори о насилии.
   
— Понял.
   
Когда мы входим в здание, ее рука касается моей, и по моему телу пробегает неожиданная волна мурашек.
Я прочищаю горло, нажимая кнопку вызова лифта, а затем перевожу взгляд на Лису. На ней кремовое платье и туфли на высоком каблуке, а волосы заплетены в замысловатую косу.
Выглядит так, будто собралась на свидание, а не на работу.
   
Двери открываются, и когда она делает шаг вперед, шелковая ткань развевается вокруг ее ног.
Когда я впервые увидел ее, на ней было белое платье с разрезом, который обнажал большую часть ее ноги, когда она садилась. Это было на первой встрече членов альянса.
Во второй раз она была одета в черное боевое снаряжение.
Я помню каждый ее наряд с тех пор, как впервые увидел, и это лишь усиливает мое беспокойство.
   
Я не могу влюбиться в нее.
Господи, кроме моей способности защитить ее, мне больше нечего ей предложить.
Я сейчас не в том состоянии, чтобы строить отношения с женщиной.
Это всего лишь временная договоренность.
   
    Одно оправдание за другим всплывает у меня в голове, пока мы поднимаемся на третий этаж, где находятся офисы и команда сотрудников, которые следят за всем, что происходит в криминальном мире.
Двери открываются, и когда Лиса выходит первой, мой взгляд скользит по ее спине и останавливается на заднице.
Господи, Чонгук! Возьми себя в руки.
   
Прочистив горло, я оглядываюсь по сторонам и иду чуть позади нее.
Мы заходим в помещение, где стены увешаны мониторами, на которых отображается разнообразная информация.
Менеджер быстро подходит к Лисе.
   
— Так приятно видеть, что вы снова на ногах, мисс Манобан. Я слышал о вашей потере. Приношу свои соболезнования.
   
— Спасибо. — Лиса вздергивает подбородок. — Мне сказали, что выжившим из моей организации было приказано собраться в Чили. Не могли бы вы сказать мне, где именно?
   
— Конечно.
   
Мы идем за ним к столу и смотрим, как он что-то набирает в системе, а потом говорит:
— Они на конспиративной квартире недалеко от Пуэрто-Агирре.
   
— Дайте мне адрес, — приказывает она. После того, как менеджер вручает ей записку с подробностями, она спрашивает: — Вы можете организовать для меня катер?
   
— Да. В котором часу вы бы хотели отплыть?
   
— Через полчаса.
   
— Я прослежу, чтобы для вас подготовили катер.
   
— Спасибо. — Она одаривает его профессиональной улыбкой, затем разворачивается и идет обратно к лифтам.
   
Когда она нажимает кнопку верхнего этажа, я спрашиваю:
— Ты встречаешься со своими людьми?
   
— Да. Я отправила им всем сообщение после того, как вышла из душа.
   
Беспокоясь о ее здоровье, я спрашиваю:
— Ты готова к поездкам?
   
— Да.
   
— Только не переутомляйся.
   
Она переводит взгляд на меня.
— Я согласилась остаться в больнице на несколько дней, как ты и просил. Мне нужно работать, иначе я все потеряю. Не мешай мне.
   
Я киваю, хотя знаю, что будет трудно оставаться в стороне и не броситься ей на помощь.