Рыбак

Утро выдалось туманным и вонючим.

Над рекой сгустилась плотная, почти осязаемая, мгла. За ее бушующими водами, люди на большой земле всю ночь жгли костры, приглашали Великую Мать. Но разве она захочет приходить на такую затхлую землю? Нет, на ее месте Нестор не стал бы. Да и какого черта ей спускался с чистых гор, уходящих пиками в небо, где цветет райский сад, сюда, к вонючей реке, над которой клубится смрад. Он никуда не девается в отличие от рыбы. Долгохвост давно покинул заводь, где смолоду рыбачил Нестор. Теперь ему приходилось прилично пройти прежде чем закинуть сеть и расставить удочки. И все равно, это могло не дать результата. Он уже несколько дней на ужин ел лишь сушеные коренья. На вкус они были как ногти, с той только разницей, что под ногтями иногда заваливались засохшие крошки рыбы, а может, наживки. Нестор не придавал этому значения...

Сегодня он решил поискать другое рыбное место. На его заплечной сумке болтался старый котелок, чтобы, если повезет, приготовить уху прямо на месте, сразу как поймает первую рыбёху. Котелок протекал. В его днище наклевывалась дырка, из которой капала вода, и костер начинал шипеть и коптить. Поэтому Нестор поворачивал его на бок и варил суп в боковом углублении. Каждый раз он недовольно цокал языком, когда вешал кипятиться воду — таким способом можно приготовить только половину. С другой стороны, юшка получается в два раза наваристее, сытнее... Вот только после нее не получается продержаться без еды в два раза дольше. Тьфу, зараза!

Живот рычал, как дикий зверь. Сушеные коренья ненадолго его усмиряли, и Нестор закурил. Его старую, закопченную кукурузную трубку давно нужно было выкинуть. Уже никакой радости не приносило ее раскуривание, никакого удовольствия и от курения не было, но оно все еще заглушало голод.

Под ногами чавкала грязь. Рыбак уже далеко отошел от привычного, обустроенного места: яма для костра, обложенная камнями, в сухом месте на берегу, удобная лавка, сбитая из нескольких бревен. Нестор ухитрился обтесать их маленькой заточенной лопатой, которую всегда носил с собой. Он установил там столбики, за которые цеплял сеть, разместил подставки под удочки... Но больше всего ему было жаль бросать лавку. Он трудился над ней много дней. Она получилась достаточно широкой, чтобы на ней можно было и прикорнуть. Так, ненадолго, когда усталость сморит. Особенно летом. Он отполировал ее своими грязными, пропитанными илом и слизью, штанами. На лавке даже появилось небольшое углубление. Удобная! Но перетащить ее на новое место Нестор не мог. Уже силы не те. Да и, кажется, болезнь подступает. Нестор откашлялся и сплюнул под ноги, чтобы рассмотреть, хоть мельком, ту дрянь, что из него выходит. Старая рана. Может, если удастся сытно поесть несколько дней кряду, то хворь отступит, хотя бы на время, чтобы Нестор встретил весну...

На горизонте во мгле показался большой мост к великой земле. Значит пора останавливаться. Солнце уже поднялось, и рыба собирается на утреннюю кормежку, хочет погреться в еще слабых лучах утреннего солнца. "Надо пришвартовываться..." - подумал Нестор и стал присматриваться к берегу, чтобы выбрать место.

Он устроился под ивой и разложил снасти. Нестор, как обычно, тщательно разложил сеть, забил колья в илистый берег, насадил наживку на костяные крючки своих двух удочек и закинул их в реку. Оставалось ждать.

Нестор оперся на ствол старой ивы и закурил, не отводя взгляда от перьев-поплавков, которых медленно уносило течение. Вдруг в поле его зрения попала лодочка. В тумане, который все еще держался над водой, ее было сложно разглядеть. Нестору показалось, что она пустая, наверно, пришвартовали худым узлом. Откуда она плывет? "Вряд ли с великой земли. Тамошние лодочки украшенные красиво и по размеру больше, обычно," - размышлял Нестор, жуя то что осталось от мундштука его кукурузной трубки. Тут он заметил, что один поплавок ушел под воду. "Клюет! Неужто клюет!" Рыбак подскочил к снастям и принялся выуживать леску. Его костяной крючок точно что-то поймал. Аккуратно, плавными движениями, боясь упустить шанс сытно пообедать, Нестор увлекал на берег свой улов. Это была небольшая рыбешка, всего с ладонь. Таких бы на юшку две, но поскольку удача улыбнулась так скоро, голодный рыбак решил не откладывать трапезу. Отфильтровал воду в котелок, развел огонь и начал разделывать рыбу. Лопатой он отрубил голову и вскрыл брюхо. Пальцами выбрал внутренности и промыл выпотрошенное пузо. Затем бросил все в котелок и повесил над огнем.

Пока Нестор ждал закипания юшки, туман понемногу рассеивался, на крючок попались еще две рыбки, а лодку течением несло к берегу. Тут уже Нестор смог рассмотреть ее и, господи, это вовсе не лодка, а самый что ни на есть настоящий заколоченный гроб. Нестор отшатнулся от края воды. Что это за времена настали? Откуда он взялся? Этой лодке место под землей, а не на воде. "Поганое знамение, - сплюнул рыбак. - Надо собираться, чтобы с мертвыми трапезу не разделить". Он нехотя собрал удочки, начал подтягивать сеть, надеясь, что в нее, кроме мусора, угодила еще хотя бы пара рыбешек. Пока он тянул сети ему почудилось, что кто-то тихонько напевает. 

Нестор не прекратил работу, не хотелось ему дожидаться пока гроб причалит. Но тут он услышал стук. Словно кто-то в двери стучал очень тихо и робко, будто зная, что никто не отворит. "Неужели из гроба?" Рыбак бросил сеть и зашел глубже в воду, прислушался. Стук действительно доносился из гроба. "Боги водные, что же это такое?!" Еще в детстве Нестор слышал истории от бабки про культ русалок, которые похищали девушек и приносили их в жертву своему Речному Королю. Но рыбак думал, что это страшилка для девушек, чтобы они не ходили купаться ночью, да не заводили знакомств с инаковерующими. А тут такое!

Нестор отчетливо слышал глухие всхлипывания и редкие постукивания, которые доносились из-под приколоченной крышки. Он быстро собрал сеть, достал из нее еще одну рыбу и бросил в котелок к остальному улову. Суп он давно съел, теперь котелок служил сумкой для улова.

Нестор все отчетливее слышал, как кто-то напевал и постукивал себе в такт. Гроб причалил к берегу, глухо стукнувшись о каменный выступ. Внутри кто-то ойкнул, и постукивания с пением прекратились. Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом речных вод и деревьев. "Может, почудилось..? Да, точно почудилось. От голода совсем с ума сошел, старый дурак... Да оно и не мудрено, не каждый день коробки такие по реке плавают, всякое показаться может. А если кто и пел, так, то из лесу... Да, точно! Кто-то в лесу ходит да песни распевает, до большой земли еще путь не близкий, вот и развлекается, чтобы скоротать время..."

Нестор решил уйти. Хоть нелегко ему далось это. Место уж больно хорошее. Давно столько рыбы ему не попадалось на крючок, да за столь короткое время. Но оставаться тут не хотелось. Уж больно знамение плохое.

Рыбак обернулся в последний раз, чтобы запомнить берег и прийти сюда снова немного позже. Рыбы, которую он словил хватит на дня два, а за это время наверняка ящик уже уберут. "Его точно уже ищут давно, наверно переправляли куда-то почивших, а может, может, корабль почивших разбился? Такое бывало уже, конечно, тогда гробы по реке не плавали, но..." Снова раздался стук. Уже не робкий, как раньше, а громкий, отчаянный, а за ним рыдания. Внутри гроба был живой человек!

Нестор бросил сумку и подбежал к ящику. Он постучал по дереву, через мгновение раздался ответный стук и хриплый, еле слышный голос: "Помогите... Умоляю... Прошу..." Нестор подтянул гроб на берег, как вытаскивал лодку после рыбалки. Он схватил заостренную лопату, инструмент с помощью которого он делал абсолютно все, и замахнулся. "Осторожно! Я попробую снять крышку!" Он вонзил лопату под крышку, и  уперлась в гвоздь. От этого на ней осталась выемка. Нестор взял немного правее и снова всадил лопату под крышку. На этот раз она вошла полностью. Он приподнял крышку, и из дерева показался гвоздь. То же самое он проделал и с противоположной стороны, потом у изголовья и в ногах. Зазора хватило, чтобы можно было ухватиться руками и снять крышку вместе с гвоздями. Нестор поднатужился, и она медленно начала открываться. И откуда у него, старого, изголодавшегося рыбака столько сил? Наконец крышка сорвалась. Нестор пошатнувшись упал на песок.

В гробу лежала девушка. Бледная, аж серая. От нее пахло кровью и испражнениями, худое лицо распухло от слез, руки сбиты, некоторые ногти содраны, наверно, бедняжка пыталась освободиться изнутри. Она лежала и беззвучно плакала, а Нестор стоял как истукан. Он впервые видел такое, и не понимал кто мог так поступить? На девушке было белое платье, оно отсырело и облепило ее костлявые ноги, кое-где на нем появилась плесень. "Сколько же она пробыла внутри? Кто-то избрал для нее ужасную смерть".

Девушка смотрела на него глазами полными ужаса. Ему показалось, что она его боится. Но разве он, Нестор, страшный? Он ее спаситель. Он не ушел, а внял ее мольбе, расслышал плачь и не отмахнулся. Почему она его боится? Что в нем такого ужасного? Она должна благодарить его! Почему она не благодарит?!

Он подошел ближе и протянул к ней руку, девушка закрыла лицо руками и издала истошный вопль. Рыбак вплотную приблизился, схватил ее за руку и отдернул от лица: "Не ори! Тихо!!!" прошипел он. Девушка замолчала и в ужасе продолжала таращиться на своего спасителя. Изорта Нестора капала слюна. Его зубы, выглядели невероятно острыми, словно каждый из них был клыком. Сальные волосы закрывали вывалившийся покрасневший глаз. Сухая крючковатая рука, больше похожая на птичью лапу с длинными обломанными ногтями, больно сжимала ее кисть. От спасителя несло потом, илом и рыбой, на шее, как показалось девушке, был небольшой нарост из ракушек, который, судя по многочисленным шрамам, регулярно срезали. Нестор отпустил руку девушки и осторожно попятился назад. "Есть хочешь?" - тихо спросил он, надеясь, что та не услышит, ведь еды у него совсем мало. Он надеялся поужинать вареной рыбой, но теперь, видать, придется делиться. Девушка, совладав с испугом, тихо сказала: "Да..."

Нестор распаковал сумку: снял котелок, где на последним издыхании боролись за жизнь три маленькие рыбки, достал мох, в который запаковал вареную рыбу и положил рядом с девушкой. Она уже поднялась и села, но все еще не решалась выйти из гроба. "Ты вылезай оттуда. Твоя лодка не пришвартована, того и гляди, снова в плаванье отправишься." Нестор развел костер. "Когда захочешь, подходи к костру, погреться, замерзла поди в смердящей реке болтаться. А я пошел, путь до дома долгий, так что, пока..."

Рыбак развернулся, небрежно сгреб в сумку вывалившиеся пожитки, завязал ее и отправился в путь. Нестор даже не обернулся на спасенную, хоть его и разбирало любопытство и голод. Он давно не ел человечины. На этой худой, полумертвой девчушке совсем немного мяса, но крови достаточно, чтобы восстановить силы. Если он нападет, то об этом узнают, он снова начнет охотится и его поймают. Да-да, непременно поймают и оттяпают палец. С семью пальцами и так сложно справляться с работой, а с шестью будет еще хуже. А если эта девчонка жертва богам, то ему, возможно, отрубят по плечо руку. Стоит ли так рисковать? С другой стороны, если он заметет следы, то никто не узнает, что ее поглотили не боги, а он. Гроб можно разбить и пустить на дрова, туда же одежду, мясо и кровь он съест, а кости... Что делать с ними? Нестор может взять только две, ну и, конечно, зубы - два резца он тоже заберет, его-то совсем испортились, теперь он их заменит. Впервые за день он обрадовался, что густой туман над рекой никак не хотел рассеиваться - в нем ни один зевака с большой земли не высмотрел бы рыбака на этом берегу, а значит не донес бы о причалившем гробе. Но теперь надо действовать быстро. Пока он голоден, гроб ему не сдвинуть с места, значит сначала нужно поесть. Жертва вымотанная, значит не будет голосить и убегать. Напиться удастся уже совсем скоро...

От продумывания плана его отвлек хруст и что-то больно кольнуло в затылок. В глазах потемнело, а по виску побежала кроваво-серая струйка. Он обернулся и окинул затуманенным взглядом берег. Девушка исчезла, в гробу ее уже не было, рядом валялась нетронутая вареная рыба. Следы на песчаном берегу вели к нему. Последнее, что он увидел - как тощая девчушка в белом платье, которую он спас, держала в руках пиалу из  его затылка и аппетитно причмокивая, поедала кроваво-серую кашу.