Демон-хранитель

"Алисе только исполнилось десять, но она не была ни фантазеркой, ни дурочкой. Она знала, что в ее комнате действительно что-то живет. Хотя, конечно, никто ей не верил.

Никто не верил, что оно дышит на нее из темных углов. Шевелится ночью в изножье кровати. Тихонько поскрипывает дверцей в шкафу. Скользит по полу с сухим шорохом. Взбирается на потолок с утробным ворчанием. Его красные глаза иногда сверкают во тьме – а потом исчезают у форточки, будто он выходит на разведку.

Алиса научилась с ним жить. Научилась засыпать под его мерные вздохи. Не просыпалась от скрипа двери. Приняла то, что у нее есть незримый сосед – такой вот загадочный жилец, о котором никто больше не знает. Честно говоря, ей было даже странно оттого, что он ее совсем не пугал.

В отличие от материнского ротвейлера.

Мать взяла собаку, одолеваемая одиночеством после ухода мужа, и за три года неповоротливый щенок превратился в огромную зверину с медвежьим окрасом, которая ненавидела детей.

Конкретно – ненавидела Алису. Причем очень хитро и в тайне от всех.

Монструозный пес точно знал, как скрывать свои чувства. Ни разу за свою собачью жизнь он не рыкнул на Алису при посторонних, не кинул на нее звериного взгляда. Но стоило им остаться наедине – и злое ворчание поднималось из глотки, и кровью наливались глаза. Иногда на собачьих губах появлялся оскал – большие желтые клыки, которые с легкостью могли разорвать нежную детскую кожу.

Алиса говорила своей маме про страх. Рассказывала, что собака рычит и кидается. Не кусает, но щелкает пастью будто в угрозе. Однако Мама не верила ей с тем же рвением, что и в отношении ее теневого соседа по комнате.

И однажды ротвейлер таки добрался до Алисы.

Одной ночью она встала в туалет и по пути, нащупывая себе дорогу в непроглядной тьме коридора, не заметила, что ротвейлер лежал прямо в проходе. Алиса случайно задела сопящую тушу. И тот, подскочив, вцепился ей в ногу.

Алиса закричала прежде, чем поняла, что происходит. В коридор вылетела мать – растрепанная, сонная и перепуганная – и хлопнула ладонью по выключателю. Лампа осветила окровавленную ногу Алисы и ротвейлера, который бросился вбок, будто удирая с места преступления. Кутерьма, неразбериха; за пару минут мать одела Алису, оделась сама и повезла ее в ближайшую неотложку.

И когда они выходили из кабинета врача – нога Алисы была обработана и перебинтована, а сама она получила прививку от столбняка и обезболивающее, – мать со строгим укором спросила, зачем она пнула собаку.

– Я ничего не делала! – Крикнула Алиса, которую душили слезы злости и отчаяния; хотелось рыдать во все горло или кого-нибудь отмутузить, а лучше – все сразу.

Мать сурово покачала головой. Сложилось чувство, что злая реакция дочери только укрепила ее подозрения. А через пару дней Алиса случайно услышала, как она говорит по телефону своей подруге, что, мол, ее дочь до того напровоцировала собаку, что та ей аж в ногу вцепилась.

С того момента ненависть Алисы к ротвейлеру взлетела до небес. Или, точнее говоря, упала до адских чертог, если считать, что ненависть – чувство более близкое к сатане, чем к богу. Ненависть, разбавленная страхом в равной пропорции.

Прошло не больше месяца, когда Алиса вернулась со школы раньше времени. Мать, судя по недопитому на кухне теплому чаю, только что ушла. Схватив печенье, Алиса влетела в гостиную. Она не заметила, что ротвейлер лежал на полу с костью в зубах.Обернувшись, она застыла. При ее появлении ротвейлер замер. Из пасти вырвалось глухое ворчание. Налитые кровью глаза уставились на девочку. Он лежал прямо у дверного проема. Если попытаться выйти, то он бросится, и в этот раз она одним укусом не отделается. Страх перекрыл ей дыхание. Руки затряслись. Она сделала шаг назад – но куда отступать? Позади только стена. Алиса бы вылезла в окно, вот только восьмой этаж не приглашал к выполнению подобных трюков.

Кобель оторвался от кости. Верхняя губа приподнялась, обнажая клыки. Утробный рык нарастал. И тут она вдруг осознала: он кинется на нее в любом случае.

В тот момент, когда ротвейлер вскочил, Алиса швырнула в него печенье. Это был и жест защиты, и отчаяния. Печенье пролетело мимо, а тот и ухом не повел. Он сделал несколько шагов вперед, пригибая голову к земле, выставив клыки на обозрение. Алиса сглотнула. Страх заморозил все тело. Она глядела на дно бездушных звериных глаз и не могла пошевелиться. Не могла даже рта открыть, чтобы закричать. Она знала, что все будет зря. Побег невозможен.

В ту секунду, когда ротвейлер сделал рывок, произошло несколько вещей.

Алиса взвизгнула, прикрываясь руками. У стены комнаты мелькнул силуэт. И ротвейлер с грохотом налетел на теневую преграду, которая возникла между ним и Алисой. Ударившись, он повалился мешком на пол. А через секунду начал хрипеть. Алиса отвела от лица руки и уставилась на собаку у своих ног, которая дергала лапами и пыталась дышать. Глаза вышли из орбит, из пасти рвалось рваное, насильное дыхание. Рядом никого не было, но создавалось чувство, что чья-то нога стоит у собаки на шее.

Алиса поняла, что не боится. Все чувства замкнуло, как дефектную проводку. Ее накрыла апатия зрителя страшной сцены. Она стояла без движения над дергающимся телом собаки, пока вдруг в коридоре не хлопнула дверь. Раздался звон ключей, тяжелый вздох и шорох пакета – и это сняло оцепенение одним махом.

Алиса рванула в коридор.

– Мама! – Закричала она, не замечая слезы, которые вдруг хлынули единым потоком. – Мама!

– Что такое?! – Мгновенно перепугалась та, но Алиса уже потеряла возможность говорить, захлебываясь рыданиями, и только указывала в сторону гостиной.

Когда мама порвалась внутрь, а Алиса осторожно заглянула следом, ротвейлер лишь конвульсивно подрагивал задней лапой. Остальное тело не двигалось. А через секунду замерла и лапа.

Мама кинулась к кобелю, начала трясти его и звать, но кажется, быстро поняла, что он не очнется. Затем подняла ошалелый взгляд на Алису.

– Что случилось?!

– Я ничего не делала! Я ничего не делала! Я... – сквозь истеричные рыдания повторяла Алиса, как на суде присяжных. Но Мама и не думала ее обвинять – поняв, что от Алисы она ничего не добьется, отвела ее комнату, по ходу дела набирая кого-то по телефону.

Сидя в своей комнате, обхватив колени, Алиса услышала, что приехали люди. До нее доносилась глухая возня, тихие разговоры, хлопки двери в коридоре. А когда мать заглянула в следующий раз, она тихонько позвала Алису перекусить. Ее голос был спокойным, лицо – красным от слез.

А собаки в квартире уже не было.

Сначала Алиса думала, что ее мрачный хранитель может быть домовым. Быть привязанным не к ней, а к самой квартире. Однако она убедилась в обратном, когда, будучи совершеннолетней, переехала в столицу. Потому что ее Темный спутник переехал следом – и привычно шелестел по ночам, щелкал чайником в тишине, взбирался на окно, с шелестом ускользая наружу, а потом возвращался под утро и укладывался ей в ноги, обжигая теплотой изножье кровати.

А то, что он не только живет вместе с ней, но и сопровождает ее в большом мире, Алиса поняла только на новой работе.

Это случилось, когда одна неприятная, возрастная коллега отпустила шутку за ее счет. Ничего принципиально нового в этом не было, кроме одного: если в первые недели ее шутки отличались двусмысленной мягкостью, будто она и не всерьез, то теперь она явно перегнула палку своей бесцеремонной грубостью.

И тут ее голова дернулась, будто от пощечины.

На лице проступило очевидное ошеломление. Она начала судорожно оглядываться, будто выискивала нападавшего. Но было ясно, что рядом с ней никого нет: с десяток коллег сидели за своими столами в опен-спейсе, уперев стеклянные взгляды в компьютеры – никто не поддерживал ее неуместного юмора. Только Алиса смотрела в упор. И только поэтому она заметила за ее спиной мелькнувшую тень с багряным проблеском глаз. Алиса мигом все поняла – и не сдержала злорадной ухмылки. И в этот момент коллега посмотрела прямо на нее. Судя по всему, она поняла что-то с ослепительной ясностью, потому что тут же склонилась над бумагами – и с того дня больше не точила об Алису свой зловредный язык.

А не так давно Алиса возвращалась домой в поздний час с дня рождения подруги. Ночь выдалась теплой, и она решила сэкономить на такси. С автобусной остановки ей пришлось идти по мрачному парку без фонарей: самый короткий путь. Тревожность билась в груди, в карманах она прятала потеющие ладони, оглядывалась по сторонам и надеялась на быстрое преодоление маршрута без эксцессов.

Но стоило ей преодолеть половину пути, как вдруг из деревьев выступил силуэт. Крупный мужчина в темной одежде.

Он пошел следом, выдерживая расстояние в десяток шагов. Испуганно глядя под ноги, Алиса сжала в руке ключ. До ушей доносились резкие оклики: он то звал, то смеялся – и вдруг начал оскорблять. Последнюю угрозу он выкрикнул до того резко, совершенно уверенный в безнаказанности своего поведения, что Алиса против воли дернула головой. Она оглянулась проверить, какое между ними расстояние и стоит ли ей уже бежать.

Одновременно с ее разворотом мужик замолчал – так резко и неожиданно, словно язык исчез из его рта. Он поднял взгляд за что-то за ее спиной. Тут Алиса почувствовала сама: мрачная тень, бесплотный проводник, ее Демон-хранитель. Его присутствие отдавало жаром вулканической бездны и глухим рокотом грозы.

Рот мужика приоткрылся, а ноги уже пятились словно сами собой. Чуть не свалившись на кладку дорожки, он развернулся и кинулся наутек. Алиса знала, что он увидел. Развернувшись, она увидела его сама: высокий столб тьмы с блеснувшей краснотой глаз. А затем он исчез – так стремительно растворился, будто вернулся в свое измерение, в тот слой мира, которому принадлежал.

Алиса сама не поняла, когда начала улыбаться. Говорят, у всех людей есть ангел-хранитель. А ей подумалось, что вместо ангела ей достался Демон-хранитель. Потому что ангел не станет причинять боль тем, кто причиняет боль ей. Ангел не станет убивать тех, кто представляет для нее угрозу. Он не будет защищать через давление, страх и насилие. А вот демону это как раз по плечу и по нраву.

Все еще улыбаясь, она продолжила путь сквозь непроглядно-темный парк – но уже не спешила и не оглядывалась по сторонам, потому что знала: ей ничего не угрожает.

В отличие от тех, кто встанет у нее на пути."

– Фух, – поставив точку в рассказе, Алиса выдохнула. – Не слишком я тут расписалась, как думаешь?

Позади нее высилась тень. В полумраке горели глаза. Вопрос остался без ответа, но по плечу Алисы скользнуло что-то, похожее на пожатие.

– И я так думаю. Сойдет.

Она встала и хорошенько потянулась, прохрустев позвоночником. Затем оглянулась с хитрой улыбкой. Демон стоял вплотную. От него исходил запах ночи и жара.

– Все равно никто не поверит, прям как моя мама. Для них это не автофикшн, а мистическая проза. Да и какая разница? Главное, чтоб опубликовали.

И Алиса засмеялась, как от шутки. А Демон засмеялся с ней в унисон.