-

Андрей всегда был человеком, склонным к негативным мыслям. Не то чтобы он был злобным по натуре, скорее, просто очень раздражительным и пессимистичным. Поток досадных мелочей, из которых состояла его ежедневная жизнь – пробки, очереди, хамоватые продавцы, коллеги-сплетники, – питал в нем едкое, часто невысказанное вслух недовольство. Он мог часами прокручивать в голове сценарии мести за какую-нибудь ерунду, представляя, как обидчик споткнется, что-то потеряет или попадет в неловкую ситуацию. Это было его тайное убежище, его отдушина – злые пожелания, которые, он был уверен, никогда не выйдут за пределы его сознания.

Первый раз это случилось весной. Утром Андрей торопился на работу и застрял в жуткой пробке. Рядом с ним, в соседнем ряду, стояла старая "Нива" с грязными окнами. Водитель "Нивы", кряхтящий бородатый мужичок, увлеченно ковырял в носу, а затем, ничуть не смущаясь, прилепил результат своего "труда" прямо на руль. Андрей почувствовал приступ омерзения и праведного гнева. «Да чтоб у тебя вся машина развалилась прямо здесь, урод!» – мысленно взревел он, наблюдая за мужичком. Спустя пару минут пробка тронулась. "Нива" сделала рывок и… резко встала, из-под капота повалил густой белый дым, а водитель в панике выскочил на дорогу, размахивая руками. Андрей хмыкнул, подумав о совпадении, и поехал дальше. Приятное чувство злорадства ненадолго заглушило утреннюю досаду.

Через несколько недель случай повторился. В супермаркете перед ним в очереди встала женщина с двумя битком набитыми тележками. Кассирша была медлительной, а женщина впереди бесконечно препиралась по поводу какой-то скидки, роясь в своей необъятной сумке. Андрей чувствовал, как закипает. «Да чтоб у тебя эта проклятая сумка порвалась, и все твои покупки рассыпались!» – пожелал он ей с несвойственной ему яростью. В ту же секунду, когда женщина, наконец, нашла нужную карточку, ручка ее старой, потрепанной сумки лопнула с треском. Содержимое – бутылка молока, апельсины, банка консервов – вывалилось на пол, обрушившись прямо под ноги стоящим позади. Женщина ахнула, молоко разбилось, заливая всё вокруг. Кассирша и очередь были в шоке. Андрей замер. Холодная дрожь пробежала по его спине. Дважды – это уже не просто совпадение.

Страх начал подкрадываться к нему, медленный и липкий. Он стал более осторожен со своими мыслями, но старые привычки было трудно искоренить. Когда его соседка сверху, молодая девушка, ночью снова врубила на полную мощь свою гремящую музыку, Андрей, лишенный сна и доведенный до белого каления, прошипел сквозь зубы: «Да чтоб тебя в жизни вообще ничего не радовало! Да чтоб ты вся в тоске захлебнулась!» На следующий день он увидел, как к дому подъехала скорая помощь. Девушку вывели, бледную и зареванную, поддерживая под руки. Спустя неделю по подъезду поползли слухи: девушка, всегда такая жизнерадостная, впала в глубокую депрессию, заперлась в квартире и отказывалась выходить. Андрей слушал, и его кровь леденела в жилах. Его мысли. Его желания. Они работали.

Его мир сузился. Андрей стал бояться собственной головы. Он перестал ругаться даже мысленно, старался думать только о хорошем, но это было мучительно. В его душе поселился дикий, первобытный ужас. Каждое раздражение, каждое мимолетное недовольство казались ему смертельно опасными. Он избегал людей, чтобы не спровоцировать случайное злое пожелание. Он стал замкнутым, исхудавшим, с постоянно блуждающим, испуганным взглядом. Его друзья и коллеги думали, что он сходит с ума.

Однажды вечером, листая новостную ленту в интернете, Андрей наткнулся на статью о своем бывшем коллеге, Сергее. Сергей, когда-то его близкий приятель, предал Андрея, подставив его под удар перед начальством ради собственной выгоды. Андрей до сих пор не мог простить его. Фотография Сергея в статье – улыбающегося, успешного – вызвала в нем всплеск старой, затаенной обиды. Он пытался прогнать эту мысль, но образ предателя горел перед глазами. С губ сорвался почти неслышный, но полный жгучей ненависти шепот: «Да чтоб ты провалился, Сергей! Да чтоб ты сквозь землю провалился за всё, что ты сделал!»

Уже на следующее утро новости заполнили ленты: на крупной строительной площадке, где работал Сергей, произошло обрушение. Целый участок земли просел, поглотив строящийся фундамент и несколько рабочих. Среди пострадавших, по первым сообщениям, был и Сергей, который как раз находился на этом участке. Его тело так и не нашли, спасатели лишь разводили руками: «Будто сквозь землю провалился».

Мир Андрея рухнул. Он сидел в своей квартире, дрожащий, холодный, обхватив голову руками. Он был монстром. Его собственная голова, его мысли были проклятием, орудием уничтожения. Он плакал, бился в истерике, пытаясь избавиться от этого дара, от этой ноши. Что он теперь будет делать? Как жить с осознанием того, что каждое его негативное побуждение может обернуться трагедией для другого человека? Как жить с осознанием того, что одной неосторожной мыслью ты можешь... убить?

Он встал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В буквальном смысле – квартира слегка качнулась, по стенам пошли тонкие трещины. Андрей подошел к окну, посмотрел на суетящийся внизу город. «Это же кошмар! – прошептал он в ужасе, – Это просто не может быть правдой! Я не могу так жить!» Его голос сорвался, эмоции перехлестнули через край, и он, не отдавая себе отчета, вскрикнул, глядя на небо, и полный горького изумления от того, что мир стал таким зловещим местом:

«Да чтоб я… да чтоб теперь и я сквозь землю провалился!»

И в этот же миг пол под его ногами разверзся. Не с треском, не с грохотом, а с каким-то жутковатым, тихим, словно всасывающим хлопком. Словно огромная невидимая пасть распахнулась в центре его гостиной. Андрей не успел даже вскрикнуть. Он только ощутил мимолетный холодный порыв воздуха, запах сырой земли и темноту, что разом поглотила его. Бездна, которую он призывал для других, наконец, пришла за ним самим. И никто никогда не узнает, что случилось с Андреем, который просто провалился сквозь землю.