4 глава
Дисклеймер: насилие, упоминание педофилии, нецензурная брань
Вернувшись домой, он первым делом заперся в комнате и сел за стол. Ему было очень тяжело и плохо. Над его чувствами только что посмеялись. Хотелось плакать, но не мог: нельзя же, он же почти взрослый парень, а мальчики не должны плакать, как тяжело им ни было. По крайней мере, ему так внушали.
Рюноске положил голову на дрожащие от бессилия руки. Он больше не мог терпеть это всё.
Горячая слезинка потекла по холодной щеке, слегка обжигая её. За ней побежала другая. Потом третья, четвертая... Слезы падали на брюки и впитывались в ткань.
Наконец-то он смог позволить себе минуту слабости. Хорошо, что сейчас никто его не видит. Он выплачется, а потом снова будет носить маску спокойствия...
- Рюноске? - позвал его тихий голос.
«Гин, - промелькнуло у него в голове. - Только её тут не хватало. Я должен быть сильным. Даже для неё. Никто не должен видеть меня слабым».
- Уйди, - резко сказал он.
- Но...
Акутагава, неожиданно даже для самого себя, сорвался на крик:
- Уйди! - а затем жёстко закашлял.
Девочка подскочила от неожиданности и в страхе убежала в свою комнату (до этого она никогда не видела его таким злым), а на беднягу накатил новый прилив бессилия. Совесть мучила его: сестричка хотела как лучше.
В этот день Рюноске провел в слезах полвечера. Он хотел выплеснуть все, что накопилось за эти годы. Затем, успокоившись, осторожно постучался и открыл дверь к Гин.
Она, в милой и тёплой пижаме в белую и розовую полоску, сидела на коврике, плела косички любимой кукле.
- Можно войти?
Сестра обернулась и лёгким кивком разрешила.
Брат немного неуверенно сел рядом, провел рукой по её блестящим угольным волосам, которые уже тогда были шикарными, и заговорил:
- Гин, прости. Я, - вот честное слово, - не хотел так. Сам не знаю, что на меня нашло.
Гин молчала очень долго. Потом снова кивнула и вернулась к своему занятию.
***
Прошло много лет. Их отношения все такие же теплые, как и раньше, как будто ничего не случилось. Тот случай, естественно, уже давным-давно изгладился из их памяти.
На сегодняшний день Гин - очень красивая девушка с шикарными волнистыми волосами цвета воронова крыла и глубокими серыми глазами в возрасте семнадцати лет. Она сменила старшую школу из-за популярности Рюноске. Ходит к двум репетиторам, коротает выходные в мастерской брата (или в компании Хигучи) и живёт с ним.
Ему уже двадцать три. В прошлом году он закончил худграф и стал работать. профессиональным художником. Потом накопил на студию в трех километрах от центра Йокогамы.
Все было хорошо. Однако год назад произошло нечто ужасное.
Как было сказано выше, у младшей Акутагава было два репетитора. Занятия у них начинались почти после школы, а заканчивались около семи. Девушка нередко возвращалась домой затемно. Но она не боялась; у неё жёлтый пояс по дзюдо. И вообще, никому не приходило в голову подходить к ней. Зачем насылать на свою голову лишние проблемы?
К сожалению, есть люди, которые считают иначе.
Гин отошла на несколько метров от дома репетитора, как вдруг услышала незнакомый мужской голос:
- Почему такая красивая девушка идёт одна?
Брюнетка обернулась и увидела огромного и накаченного верзилу, с ног до головы «украшенного» многочисленными татуировками. Другими словами, перед ней стоял самый настоящий якудза-педофил.
- Только не это, - подумала она. - Ладно. Главное - не злить его.
- Ну-ну-ну, крошка, не бойся, - не унимался якудза. - Я тебя не трону. Я искренне волнуюсь за тебя. Ведь сейчас очень темно и небезопасно!
- Ага, а сам думаешь: «Трахнуть и убить бы тебя поскорее» - мысленно подумала Гин, ускорив шаг.
- Хочешь, я тебя подвезу?
«Отвяжись от меня!» - крутилось у неё на языке.
- Молчание - знак согласия.
Качок неожиданно схватил девушку на руки и потащил куда-то. Очевидно - в машину.
Та начала сопротивление, ударила куда придётся и упала на землю. Но, к несчастью, педофил был не один. К ним подскочили ещё несколько. Посовещавшись немного, они решили довести жертву до обморока, а потом изнасиловать её.
Во время этого совещания бедняжка попыталась сбежать от них, но безуспешно. Наиболее сильный из них толкнул её. Они уже приготовились избить её, как вдруг кто-то закричал в темноте:
- Эй, вы! Мудаки недоделанные! Немедленно оставьте её в покое!
Тачихара. Он выстрелил в первого попавшегося якудза, дал несколько хороших пинков остальным, подхватил Гин и убежал с ней до ближайшего подъезда.
- Гин, как ты? Жива?
- Тачихара-кун... Спасибо... - еле выговорила она и потеряла сознание.
Мичизо тут же вызвал скорую и поехал в больницу вместе с ними.
Врачи диагностировали несколько ушибов головы и спины, но головной и спинной мозги в порядке. Она будет жить.
Прошли сутки. Лечащий врач разрешил впускать посетителей, и рыжий незамедлительно появился в её палате.
- Голова трещит, - пожаловалась Гин, когда он спросил о её самочувствии.
Она хотела сказать что-то ещё, но вошел, точнее влетел сероглазый брюнет. В эту минуту Тачихара впервые её брата и был поражён их сходством во внешности.
- Рюноске! - воскликнула сестра и попыталась приподняться, но бессильно опустилась на подушки.
- Гин, - он сел рядом. - Как ты?
- Кошмарно. Но в любом случае, лучше чем вчера.
Успокоившись, Акутагава только сейчас заметил незнакомца.
- А ты кто такой? - спросил он.
Они холодно представились друг другу...
Через месяц её выписали. Вернувшись домой, она столкнулась с чудовищным равнодушием родителей.
- Где шлялась? - больше грубо, чем строго, спросила мать.
- В больнице лежала, - ответила дочь, скрестив руки.
- А там что забыла?
- Я думаю, это очевидно. Меня, к твоему сведению, хотели изнасиловать.
- Сама виновата. Одеваться надо нормально.
Было такое ощущение, что госпожа Акутагава вообще не соображает, что говорит, ведь одежда Гин всегда была приличной, а что касается того случая, то в тот день группа педофилов поджидала свою жертву именно там. Никогда нельзя предугадать, где они будут ошиваться. И вообще, если бы не Тачихара, неизвестно, что было бы.
Девушка почувствовала, как наворачиваются слезы. С ней чуть не произошла самая настоящая трагедия, а маме хоть бы что!
Она убежала в свою комнату, быстро собрала вещи, подождала, пока кожа вокруг глаз примет нормальный, не красный цвет, и вызвала такси к дому Рюноске. Там - требовательно постучала в дверь.
Парень не ждал никого и с соседями не общался, поэтому он очень удивился, когда услышал стук в дверь. И ещё больше - когда увидел свою сестру с чемоданом.
Она вообще вела себя не как обычно. Втащив свои вещи, прижалась к брату и... Самым искренним образом разрыдалась.
- Гин, что случилось? - встревожился Акутагава, обняв её в ответ. Он в последний раз видел её слезы очень и очень давно.
Ответом был бессвязный, почти истерический поток слов сквозь всхлипы:
- Это ужасно! Я вернулась домой, объяснила, почему так долго не была дома, а она... Она сказала, что это я виновата! Я виновата, что меня... Хотели... Кхм... Я не хочу возвращаться домой! Ты ведь не отправишь меня туда, да? Я не перенесу этого, если ты это сделаешь! Я убегу из дома! Я найду где жить! Я брошу школу, найду работу! Я сделаю все, чтобы не возвращаться назад! Рюноске... Спаси меня, прошу... Я не хочу так больше! Помоги начать новую жизнь!
- Тише, тише. Конечно, я не отправлю тебя обратно. Помнишь, как я всегда брал тебя с собой, когда убегал из дома? Да? Ну вот. Помни: я всегда рядом. Всегда...
Старший отвлёкся от ужасных воспоминаний, посмотрел на младшую и отметил, что она в полном здравии. Благодаря его усилиям. Он помнит, как помогал ей преодолеть страх темноты, чужих людей, подолгу разговаривал с ней, чтобы ей было легче.
- Какое счастье, что все закончилось, - подумал он.
- Чего не спишь? - вдруг спросила Гин.
- Эээ... А сколько сейчас время?
- Час ночи.
- Ой, прости. Задумался.
- О чем, если не секрет?
- Прости, но это немного секрет, - Рюноске подошёл к сестре, посмотрел ей в глаза. - Но ты не бойся. Все хорошо.
- Да кстати, я давно хотела кое-что сказать.
- Ну?
- Я очень рада, что у меня есть старший брат!
С этими словами она крепко обняла его, что было редкостью.
- У неё действительно все хорошо, - сказал он про себя.
Автор: вы там как? Целы после этого минитриллера?