Глава 46. Есть ли смысл в нас?

Прошла неделя, и я чувствую себя гораздо лучше. Тот доктор, которого прислал Дерек, приносил растворы с маленькой дозой наркотического вещества и постепенно уменьшал её с каждым пакетом, пока совсем не убрал из раствора. Благодаря этому постепенно прошла ломка.

Сегодня я вернулся к себе в квартиру. За эти дни я видел Хоуп ещё два раза. Я и не настаивал, хоть и скучал по ней. Она занималась учёбой и вернулась к тренировкам по крав-мага с Дереком. Ещё одно, что он сделал для неё — хорошее. Но он всё равно меня бесит. Я пытаюсь не думать, что она проводит всё своё время с ним, когда я лежал без сил.

Достаю телефон и звоню Хоуп. Сейчас уже второй час дня, и она должна закончить свою онлайн-учёбу.

— Привет, — слышу её голос по ту сторону провода.

— Привет. Учёба закончилась, я не отвлекаю?

— Да, я закончила. Я только приняла душ и собираю вещи к тебе, — я слышу в её голосе суетливость, словно она в спешке собирается ко мне. Это чертовски приятно. Я тоже чувствую некое волнение от предстоящей встречи.

— Может, мне встретить тебя?

— Нет, я уже заказала такси, оно подъезжает.

— Ладно, я жду тебя.

Хоуп отпросилась у Дерека к Дафне на выходные, но, естественно, она и не собиралась к подруге. Больше двух суток наедине — и я чертовски волнуюсь! Не припомню, чтобы когда-то такое было со мной. Я начинаю перебирать в голове, что хочу ей сказать, какие темы обсудить, какие планы построить на эти выходные. Я хочу сделать этот день особенным для нас обоих.

Черт, у меня ничего нет поесть! Хватаю телефон и заказываю всё понемногу: пиццу, роллы, лапшу и ещё что-нибудь по вкусу. Пока ожидаю Хоуп, решаю навести порядок в комнате. Обнаруживаю, что вещи разбросаны, и скидываю их в корзину с грязным бельём. Затем меняю постельное бельё на свежее — так комната выглядит более уютной.

Я стою в своей комнате, слегка растрёпанный после уборки. Одежда разложена по местам, постель свежая.
Хоуп однозначно будет спать в моей постели, а я посплю на диване. Хотя мы пара и можем спать вместе, разве нет? Но это зависит исключительно от Хоуп. Мы двигаемся не спеша, и я не хочу давить на неё. Мы ценим то хрупкое что между нами и не торопимся, чтобы всё было правильно и взаимно.

Слышу стук в дверь спустя минут сорок и спешу открывать. Волнение усиливается, когда я распахиваю дверь и вижу Блондиночку спустя три дня. Она выглядит свежей и чертовски красивой. Я пропускаю её внутрь, и, бросив сумку на пол, она подходит и обнимает меня. Я прижимаю её крепче и утыкаюсь носом в её макушку, волосы которой источают нежный аромат персиков. Этот запах всегда действует на меня успокаивающе и в то же время возбуждающе.

Хоуп поднимает голову, заглядывая в мои глаза. В её взгляде читается смесь усталости и нежности. Я глажу её по волосам, стараясь передать ей свою заботу и тепло. Она улыбается мне, и я чувствую, как напряжение покидает моё тело.

— Привет, — произносит она, и её голос звучит так мягко и ласково, что у меня перехватывает дыхание.

— Привет, — отвечаю я, крепче обнимая её.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, с заботой и лёгкого беспокойства рассматривая мое лицо.

— Хорошо. Не волнуйся. Я правда в порядке, — отвечаю я, улыбаясь. На её лице нет ни грамма косметики, и это придаёт ей особую естественность и привлекательность.

— Чем будем заниматься? — спрашивает она, отстранившись от меня и потянув свою сумку к дивану. Я следую за ней, непроизвольно опуская взгляд на её фигуру. Её светлые джинсы подчёркивают стройность ног, и обтягивают аппетитные половинки ягодиц.

Хоуп оборачивается, и я поднимаю глаза на её лицо. По его выражению понимаю, что спалился — она заметила, куда был направлен мой взгляд. На секунду в её глазах мелькает что-то игривое, и она слегка улыбается, словно забавляясь моей неловкостью. Я же стараюсь сохранить невозмутимый вид.

— Ты что, пялился на мою задницу? — спрашивает она, приподняв бровь.

— Ну... нет, я... — начинаю я, но затем хмурюсь, осознав одну истину. — Почему я оправдываюсь? Ты разве не моя девушка? Имею право, — заявляю я, стараясь вернуть уверенность в голосе.

Она улыбается ещё шире, словно наслаждаясь моей реакцией.

Бесит, что с ней рядом я превращаюсь порой в какую-то мямлю. Я ведь всегда был уверенным в общении с девушками, но с Хоуп превращаюсь в какого-то девственника. Всё меняется, когда она рядом.

— Полностью согласна, — пожав плечом, она ставит сумку на пол рядом с диваном, и мы садимся. Хоуп переплетает пальцы с моими и кладёт голову на мой бицепс. И мы молчим в полной тишине. Но это молчание не кажется неловким. Непривычным — да, но не некомфортным. Я чувствую, что мы оба становимся ближе друг к другу, и это чувство мне нравится, хоть все ещё пугает.

Раньше я так не проводил время с девушками. Обычно всё заканчивалось куда более динамично. Но с Хоуп всё по-другому.

— Это так странно, — произношу я.

— Что именно? — отзывается Хоуп, поднимая голову и упираясь подбородком в моё плечо.

— Мы не ругаемся, сидим в обнимку в тишине. Для нас это странно, нет? Я раньше так не проводил время с девушками.

— Ну да, ты их сразу трахал. А в отношениях не только секс, но и общение и поддержка. Сложновато для тебя, да? — с доброй издёвкой и улыбкой выдаёт она.

— Харе подкалывать меня, — я смотрю на её довольное лицо и не могу отвести взгляда. Такая очаровательно красивая. Плавно опускаю взгляд к губам, которые так чертовски близко. Хоуп делает тоже самое, и воздух становится тяжелее. Но этот момент портит звонок в дверь. Хоуп сразу напрягается.

— Кто это? — встревоженно спрашивает Хоуп, отстранившись от меня.

— Доставка еды, — успокаиваю ее.

Я встаю с дивана и иду к двери, и тревога передаётся и мне, и я на всякий случай спрашиваю, кто там, и это действительно оказывается доставка. Мы оба расслабляемся, когда я возвращаюсь с пакетами.

— Я не знал, что ты любишь, — объясняю, когда мы достаём кучу коробок. — Поэтому я заказал всего понемногу.

— Как мило, — произносит она с улыбкой, и я морщусь, а Хоуп хихикает. — Правда, это очень мило. Я всё попробую, кроме роллов, — убирая в сторону коробку с роллами, говорит она.

— Они с огурцом, — поясняю я.

— Ты помнишь? — с явным удивлением говорит она.

— Конечно, помню. Я заказал ещё с угрем себе, может, ты передумаешь помимо с огурцом?

— Фу, нет, даже не надейся, — смешно морщится Хоуп, и я улыбаюсь, наблюдая, как она открывает каждую коробочку и с интересом туда заглядывает. — О, лапша с курицей и овощами, — находит, что ей по душе, берёт палочки и ловко ими орудует, с аппетитом поедая лапшу.

Хоуп от вкуса довольно мычит и снова наматывает лапшу на палочки. Поворачивает голову ко мне и протягивает лапшу в мою сторону.

— Попробуй, объедение, — говорит она.

И я, усмехнувшись, тянусь и съедаю предложенную лапшу. Затем включаю телевизор, листаю каналы в поисках интересного фильма или сериала.

— Что будем смотреть? — спрашиваю я.

— Не знаю, на твоём усмотрении, — отвечает Хоуп.

Я щёлкаю на какой-то сериал и открываю коробочку с лапшой, уплетая её. Затем открываю роллы с угрем, съедаю два, беру третий и поворачиваюсь к Хоуп.

— Ты обещала попробовать, — говорю я, держа ролл палочками и подвигаясь ближе.

— Что? — заметив ролл, она качает головой. — Я ничего не обещала! Не придумывай! — отодвигается от меня.

Я двигаюсь снова к ней.

— Обещала, ты сказала, что попробуешь ради меня, — улыбка так и рвётся, губы подрагивают, наблюдая, как она отодвигается ещё, пока не упирается в подлокотник дивана.

— Я не говорила такого! Грин, убери его от меня, — она порывается встать, но я быстрее её и перехватываю за талию, удерживая на месте. Хоуп отклоняется назад спиной на подлокотник, а я почти нависаю сверху.

— Стивен, — поправляю я её, и она цокает и слегка краснеет.

Хоуп пытается скрыть улыбку, но я вижу, что ей приятно моё внимание. Я чувствую, как атмосфера становится более наэлектризованной от нашей близости. Я понимаю, что Хоуп смущена, но в то же время она не против того, чтобы этот момент продолжался. Я улыбаюсь и немного расслабляюсь, продолжая держать Хоуп за талию.

— Я не буду это есть. Убери это, — её руки легли на мою грудь, мягко отталкивая меня, и её взгляд метался между мной и роллом, словно перед ней было что-то отвратительное и смертельно опасное, что забавляло меня.

— Это всего лишь ролл. Попробуй немного, уверена, тебе понравится, — предложил я, поднося ролл ближе к её лицу. Она отшатнулась, отклоняя лицо назад.

— Не понравится! Я не люблю их, —упрямо повторила она.

— А что тебе понравится? — спросил я, убирая ролл от ее лица и переводя взгляд на её губы, которые выглядели так чертовски привлекательно.

— Смотря что ты предложишь, — произнесла она тише, и я почувствовал, как между нами пробежал электрический ток. Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидел то же желание, что присутствовало и во мне.

Я положил палочки с роллом обратно на столик, не отрывая взгляда от Хоуп.

— Например... — начал я, мягко обхватив пальцами ее подбородок и наблюдая, как ее губы слегка приоткрылись от прерывистого дыхания. — Это, — произнес я и наклонился, накрывая ее губы своими. Наши губы мгновенно слились в общем поцелуе. Меня словно пробирала дрожь от долгожданного контакта.

Я сперва не спеша попробовал верхнюю губу, затем нижнюю, наслаждаясь тем, как Хоуп отвечала на поцелуй, как ее дыхание обжигало мои губы, как она пыталась прижаться ближе, как ее руки сжимали мои предплечья. Я обхватил ее за ногу, слегка отодвигая в сторону, чтобы удобнее устроиться между ее бёдер. Наша одежда терлась друг об друга, а жар ее тела проникал через неё и я чувствовал, как моё тело откликается на её близость.

Я провёл большим пальцем по ее щеке и увеличил напор, проникая языком, встречая ее, который игриво касался моего. По позвоночнику пробежали мурашки, а член дёрнулся и с каждой секундой разум уплывал от меня. Ничего подобного раньше я не ощущал от поцелуев. Это было что-то совершенно новое, что-то, чего я никогда не испытывал прежде.

Хоуп ответила на мой порыв, её руки крепче сжали меня за бицепсы, и я почувствовал, как её тело подаётся навстречу моему.

Я медленно разорвал поцелуй чтобы взглянуть на неё. Глаза Хоуп горели от желания, а губы раскраснелись. Я убрал руку от ее лица, а Хоуп потянулась к моему лицу, притягивая меня за ворот моей футболки к себе для нового поцелуя. На этот раз он был более страстным и глубоким, и я почувствовал, как между нами возникает незримая связь. Наши сердца бились в унисон, и я знал, что это было только начало чего-то большего. Что-то такое сильное и пугающее, но оторваться от неё не мог и не хотел. Без нее я снова окунусь в кошмар.

Наш поцелуй перетекает в страстный, жадный. Я сжимаю её бедро, поглощённый этим моментом, её вкусом, который наполняет меня. Но внезапное воспоминание о нашем первом разе тормозит меня, словно ледяной душ. И гребаная совесть. Я не стану трахать Хоуп, как остальных до неё девушек. У нас отношения, и, как сказала Хоуп ранее, в них не только секс.

Как бы мне не хотелось сейчас Хоуп, но секс откладывается на неопределённый срок. Я с трудом отрываюсь от её припухших губ и смотрю в её глаза, ошеломлённые и с желанием в ответ.

— В чём дело? — спрашивает она, её дыхание сбитое, а грудь приподнимается от каждого вздоха.

— Я не должен был, — отстраняюсь и сажусь на своё прежнее место, поморщившись от стояка.

— Почему? Ты можешь меня целовать, когда захочешь, — говорит Хоуп.

— Да, но... — я провожу пальцами по волосам. — Но я как будто не заслужил этого.

— Грин, — Хоуп придвигается впритык и берёт меня за руку. — Мы ведь всё выяснили и обсудили. Всё в порядке. Перестань об этом загоняться. И... я хочу, чтобы ты целовал меня. Если не будешь, то я буду обижаться, — разбавляет она обстановку, и я улыбаюсь.

А затем Хоуп снова тянется ко мне и оставляет лёгкий поцелуй на моих губах. Она устраивается поудобнее на диване, берёт коробку с роллами с огурцом и переключает каналы, а я словно погружаюсь в другой мир, не в силах отвести от неё взгляда. Она такая красивая, уютная и в этот момент кажется абсолютно беззаботной. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, играют в её волосах, придавая им золотистый оттенок. Я любуюсь каждым её движением, каждым изгибом её тела.

— О, «Офис»! — восклицает она, увидев что-то знакомое по телевизору. Её глаза загораются, улыбка становится ещё шире, и на щеках появляются милые ямочки, которые так мне хочется зацеловать. Она смотрит в мою сторону с довольной улыбкой, и в этот момент я чувствую, как моё сердце наполняется теплом.

Я рядом с Хоуп становлюсь с каждым днём всё более нежным и ласковым, что раньше не замечал в себе. Её присутствие рядом словно раскрывает во мне какие-то новые, ранее неведомые чувства. Я замечаю каждую деталь: как она держит коробку с роллами, как переключает каналы, как улыбается. Я хочу заботиться о ней, оберегать её, делать её счастливой.

Мы много болтали о разном, попутно смотря сериал. Обсуждали любимые моменты из прошлых серий, делились впечатлениями о новых героях и сюжетных поворотах. Хоуп рассказывала о своих увлечениях, а я слушал, стараясь запомнить каждое её слово. В какой-то момент усталость взяла своё, и мы, устроившись поудобнее, улеглись в обнимку и задремали под звуки сериала. Это был момент, когда время остановилось, и всё, что имело значение, — это мы вдвоём.

***

Тьма поглощает со всех сторон — как что-то давящее и осязаемое. Я чувствую, как она обволакивает, лишая возможности видеть что-либо, кроме мрака. Она окутывает меня, лишая возможности свободно дышать. В этой кромешной мгле, где каждый шорох кажется предвестником чего-то ужасного, я чувствую, как нечто зловещее приближается ко мне.

— И снова привет, Грин, — голос Мэдди звучит из темноты, словно шепот смерти. Она появляется словно из ниоткуда и надвигается на меня. В её голосе слышится насмешка, а в глазах — холод и безразличие. — Она такая хорошенькая. Жалко будет, что она умрёт в таком молодом возрасте.

Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы противостоять этому кошмару.

— Хватит! — мой голос дрожит от напряжения. — Ты ничего не сможешь сделать. И даже через меня. Да, у меня не всё в порядке с головой, но я не больной настолько, чтобы навредить Хоуп.

Её силуэт резко приближается, и она хватает меня руками за лицо с обеих сторон. Её пальцы впиваются в кожу, причиняя боль. В этот момент её лицо искажается, становится устрашающим, словно маска, скрывающая нечто ужасное. Её глаза сверкают в темноте, и в них я вижу отражение своего страха.

Я чувствую, как тьма вокруг меня сгущается, но в то же время понимаю, что должен защитить Хоуп. Я не позволю этому кошмару победить. Я должен найти в себе силы, чтобы противостоять ей.

— Ты уже губишь её, — произносит она грубым голосом. Но затем её лицо преображается, становится нежным, таким, каким я его запомнил. Я вижу её, чувствую её близость, и сердце сжимается от боли.

— Грин, спаси меня... — с испугом в глазах просит Мэдди. Её тело слабеет, она оседает, и я чувствую, как вместе с ней погружаюсь в бездну отчаяния. Мои руки окрашиваются в кровь.

Я шепчу её имя, растерянный и полный боли. Наблюдаю, как она делает последний вздох, как её веки дрожат.

— Мэдди, — шепчу я, — нет, не закрывай глаза! Останься со мной!

Её тело словно растворяется в воздухе, и я слышу другой голос. Меня толкают, и я распахиваю глаза, вскакиваю в положение сидя.

— Мэдди! — громко произношу я и растерянно бегаю глазами по тёмному пространству с тусклым освещением и я не сразу понимаю, где нахожусь. Кошмар всё ещё живо стоит перед глазами, а холодок пробегает по спине.

Но постепенно сознание возвращается, и я осознаю, что это был всего лишь сон. Я судорожно дышу, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Кто-то касается меня, и я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Это Хоуп. Она включает ночник у дивана и берёт меня за руку.

— Это я. Всё хорошо, Грин. Это был всего лишь кошмар, — мягко говорит она. Я нахожу в полутьме её глаза и вижу в них беспокойство.

Сон. Я дома. И Хоуп здесь. Она в порядке. Я резко протягиваю руки к прижимаю ее к себе. Она замирает сперва в моих объятьях, но затем обнимает в ответ.

— Всё хорошо, — повторяет она, нежно поглаживая меня по спине. Её прикосновения успокаивают, и я чувствую, как напряжение постепенно покидает моё тело.

— Хочешь воды? — спрашивает она. Я качаю головой, прижимаясь ещё крепче к ней и зарываюсь носом в ее шеи и вдыхаю ее лёгкий аромат кожи который успокаивает. Нет, вода не нужна. Мне нужна только она — её тепло.

Я закрываю глаза, и на мгновение мне кажется, что кошмар растворяется в объятиях Хоуп. Я чувствую, как дыхание выравнивается, а сердце бьётся уже не так часто.

Мы сидим так какое-то время, пока я не нахожу в себе силы отстраниться и взглянуть на неё. Хоуп мягко улыбается мне, и в этой улыбке — вся её забота и поддержка. Я благодарен ей за то, что она есть в моей жизни. За то, что она всегда рядом, когда мне так нужно.

Кошмар начинает отступать, и я чувствую, как сонливость снова овладевает мной.

— Спасибо, Хоуп, — шепчу я, закрывая глаза.

— Всё в порядке, — отвечает она. — Я всегда буду рядом.

Хоуп первая отстраняется, и я нехотя отлипаю от неё. Желание снова прижать её к себе и не отпускать очень велико, но я не хочу быть надоедливым. Мы укладываемся обратно, и я лежу неподвижно впритык к телу Хоуп, но не пытаюсь дотронутся ее руками. Её же рука ложится на мою грудь, где бешено колотится сердце, и нежно водит ладонью, пока я концентрируюсь на этом движении и постепенно успокаиваюсь.

В отличие от Хоуп, я ощущаю, как она напряжена, но никто из нас не произносит ни слова. Её дыхание постепенно становится более ровным, и я чувствую, как она расслабляется. Хоуп продолжает гладить меня по груди, и я чувствую, как сон уносит меня в более спокойные воды сновидений.

В следующий раз я открываю глаза и не обнаруживаю Блондиночку рядом. Сажусь и протираю глаза, смотрю на время на телефоне — десятый час утра. Нахмурившись, я встаю и оглядываюсь, но Хоуп нигде не видно. Она ведь не могла уйти?

Чёрт! Я что-то сделал не так? Возможно, из-за ночного кошмара? Она проснулась и решила, что не хочет продолжать? Я ей надоел?

Мысли одна за другой накрывают тревогой, когда я не обнаруживаю и её сумку. Она точно ушла.

Блядь.

Какой же я конченый. Мы провели вместе один полноценный день, и она пожалела о наших отношениях. Хватаю телефон и иду в ванную, чтобы почистить зубы, попутно набирая её номер. Но у меня чуть не выпадает телефон из руки, когда я вижу полностью обнажённую Хоуп, только что вышедшую из душевой кабинки. Я застываю, пялясь на неё, как болван. Мои глаза невольно скользят по её небольшой и чертовски идеальной груди, тонкой талии и стройным ногам.

— Доброе утро, — она мягко улыбается и берет полотенце с вешалки. Я отмираю и разворачиваюсь от неё.

— Блядь, извини. Я не знал, что ты в душе.

— Всё в порядке, — слышу не смущение, а улавливаю довольную улыбку в её голосе. — И ты можешь повернуться, Грин. Ты уже видел меня голой.

Действительно, какого чёрта я веду себя так странно? Мы в отношениях, и уже занимались сексом. Но проблема в том, что я так веду только с ней.

До Хоуп, когда девушки выходили из душа, я заталкивал их обратно, чтобы снова трахнуть. С Хоуп же я чувствую неловкость, осторожность и какую-то необъятную нежность.

Я оборачиваюсь и вижу Хоуп, завернутую в полотенце у раковины.

— Я думал, ты уехала, — подхожу к тумбочке с раковиной, где стоит Хоуп и чистит зубы своей щеткой. Оказывается, она сумку взяла собой, а я уже паниковал.

— С чего мне уезжать? Мы же планировали выходные провести вместе. Или ты хочешь, чтобы я уехала? — спрашивает она, и её игривость пропала с момента, как я обернулся. Сейчас чувствуется напряжение с её стороны.

— Нет, не хочу. Я проснулся и не обнаружил тебя, подумал, что ты передумала быть со мной и уехала, — признаюсь в своих опасениях.

— Глупость какая, — нахмурилась она, прополоскала рот и снова взглянула на меня.

Теперь я беру свою щётку, а Хоуп расчёсывает свои влажные волосы.

— Я бы хотела обсудить, что было ночью, — начинает она, и всё моё тело напрягается. В воздухе повисает напряжение, словно перед грозой. Я чувствую, как каждое слово, произнесённое ею, раскалывает меня на части.

— О чём ты? — с опаской спрашиваю, не смотря ей в лицо. Но я чувствую, как она наблюдает за мной через зеркало. Её взгляд проникает в самую глубину моей души, вытаскивая наружу то, что я так тщательно пытался скрыть.

— Ты проснулся от кошмара и назвал имя Мэдди. Кто она? — её голос звучит мягко, но в то же время настойчиво. Она не отступит, пока не получит ответ.

Атмосфера вокруг сгущается. Мне не хотелось обсуждать Мэдди ни с кем. Даже с Хоуп. Я чувствую давление, которое сжимает мою грудную клетку, словно невидимые руки сдавливают моё сердце.

— Неважно. Не лезь в эту тему, — грубость вырвалась сама собой. Я бросаю зубную щётку обратно в стаканчик и выхожу из ванной, пытаясь убежать от этого разговора.

Но она не отстаёт. Через несколько минут Хоуп выходит из ванной, одетая в джинсы и кофту. Она проходит на кухню, где я стою у островка, всё ещё вспыльчивый и нервный. Я чувствую, как адреналин пульсирует в венах, как сердце бешено колотится в груди.

Я пытаюсь успокоиться, прогнать мысли о сне, но они возвращаются, как настойчивые призраки прошлого. Я не хочу говорить о Мэдди, не хочу вспоминать ее такой какой она в моих снах. Ведь она была совсем не такой!

Но Хоуп не оставляет мне выбора.

— Мы вроде решили быть честными друг с другом, — продолжает она, словно не замечая моего раздражения.

— Я блядь сказал не лезть в мою грёбаную душу! — срываюсь я. Мой голос эхом разносится по кухне, отражаясь от стен. Я бросаю взгляд на Хоуп, но она не отводит глаз, не сдаётся.

Я чувствую, как внутри меня бушует буря эмоций. Гнев, страх, боль — всё это смешивается в один коктейль, который грозит разорвать меня на части. Я хочу убежать, спрятаться от этого разговора, но знаю, что это не поможет.

— Ничего не выйдет, если ты будешь что-то скрывать от меня. Если у тебя кто-то есть, кого ты не можешь забыть и до сих пор любишь, то не думаю, что мы сможем быть вместе.

— Замолчи, Хоуп. Ты ничего не знаешь, — говорю я надрывно. В горле ком, сердце бешено колотится. Я не могу подобрать слов, чтобы объяснить свои чувства, чтобы она поняла меня.

— Так расскажи. Ты говорил, что мы первые твои отношения. Но тогда... — она умолкает, но я чувствую, как в её голосе дрожит надежда. Надежда на то, что я откроюсь ей, что мы сможем преодолеть эту преграду.

— Заткнись! — перебиваю я, больше не в силах выслушивать это. Я не смогу, чёрт возьми, это вынести. — Просто проваливай нахрен!

Она вздрагивает, будто от пощёчины. В её глазах — боль и разочарование. Я вижу, как в ней гаснет огонёк надежды, и мне становится ещё хуже.

— Вот как, — звучит её надломленный голос. Я не смотрю на неё, но чувствую, как она прожигает во мне дыру. — Как скажешь. Я всего лишь хотела знать о твоей жизни, что тебя беспокоит. Я делюсь с тобой о себе всем, но не получаю ничего в ответ. Какой смысл тогда в этих отношениях?

— Ты права, никакого, — выдавливаю я из себя. — Ты бы всё равно вернулась к своему Дереку, — бросаю я с едкой горечью.

Слова звучат грубо, жестоко, но я не могу остановиться. Я не хочу её ранить, но не могу и иначе выразить то, что творится у меня внутри. И я снова бегу от боли прошлого, закрываясь, надевая маску грубости.

Её ответ взрывает тишину.

— Я лучше буду с Дереком, не любя его, как мне хочется, чем быть с тобой с таким отношением! — выкрикивает она и стремительно выходит из кухни.

Я стою в тишине, оглушённый её словами. В голове — вихрь мыслей, эмоций. Я чувствую себя опустошённым, разбитым. Мне кажется, что я потерял что-то важное, что уже не смогу вернуть.

Я не смотрю на неё, но знаю, что она уходит. Я поднимаю взгляд лишь на секунду когда Хоуп проносится к прихожей с сумкой в руках. Я остаюсь на месте, словно парализованный. Затем слышу, как закрывается входная дверь, и закрываю глаза, сжимая края столешницы.

Секунда.
Две.
И меня прорывает. Я сметаю тарелки с барной стойки, хватаю стул и с силой швыряю его в стену. Кухня наполняется грохотом, треском, звоном. Я крушу всё вокруг, выплёскивая свою ярость, свою боль, своё отчаяние.

Я смотрю на разрушение кухни — которое отражает мой внутренний хаос.

Когда гнев утихает, я оседаю на пол, повесив голову.
В ушах — гул, в сердце — пустота. Я проклинаю себя за то, что не смог сдержать эмоции, за то, что не смог сохранить то, что было между нами. За то что снова все испортил. За то что потерял ее.

Я не знаю, сколько времени я так сижу. Я просто сижу, и в голове у меня — лишь эхо её слов: «Какой смысл тогда в этих отношениях?»